• Авторизация


...неожиданная исповедальность Юрия Нагибина 28-11-2014 15:26 к комментариям - к полной версии - понравилось!


«Стоит подумать, что бездарно, холодно, дрянно исписанные листки могут превратиться в чудесный кусок кожи на каучуке, так красиво облегающий ногу, или в кусок отличнейшей шерсти, в котором невольно начинаешь себя уважать, или в какую-нибудь другую вещь из мягкой, теплой, матовой, блестящей, хрусткой, нежной или грубой материи, тогда перестают быть противными измаранные чернилами листки, хочется марать много, много».

[показать]

Нагибин дневник писал для себя, «в стол», нисколько не надеясь на публикацию. И был он опубликован его родней уже после смерти автора.

Я утратил чувство ориентации в окружающем и стал неконтактен. И никак не могу настроить себя на волну кромешной государственной лжи. Я близок к умопомешательству от газетной вони, и почти плачу, случайно услышав радио или наткнувшись на гадкую рожу телеобозревателя.

Нет ничего страшнее передышек. Стоит хоть на день выйти из суеты работы и задуматься, как охватывают ужас и отчаяние. Странно, но в глубине души я всегда был уверен, что мы обязательно вернёмся к этой блевотине. Даже в самые обнадёживающие времена я знал, что это мираж, обман, заблуждение и мы с рыданием припадём к гниющему трупу. Какая тоска, какая скука! И как все охотно стремятся к прежнему отупению, низости, немоте. Лишь очень немногие были душевно готовы к достойной жизни, жизни разума и сердца; у большинства не было на это сил. Даже слова позабылись, не то что чувства. Люди пугались даже призрака свободы, её слабой тени. Сейчас им возвращена привычная милая ложь, вновь снят запрет с подлости, предательства; опять - никаких нравственных запретов, никакой ответственности - детский цинизм, языческая безвинность, неандертальская мораль.

Всё время в памяти тот снежный, морозный вечер, когда мы вышли за ворота и она подпрыгивала от радости и поминутно падала, без неуклюжести, но чуть растерянно и обиженно, словно кто-то незримый подставлял ей ногу. Боже мой, как же мы были счастливы и как же могли всё это так пошло растерять! (Это о Белле Ахмадулиной - прим.)

А Геллы (Беллы - прим.) нет, и не будет никогда, и не должно быть, ибо та Гелла давно исчезла, а эта, нынешняя, мне не нужна, враждебна, губительна. Но тонкая, детская шея, деликатная линия подбородка и бедное маленькое ухо с родинкой – как быть со всем этим? И голос незабываемый, и счастье совершенной речи, быть может, последней в нашем повальном безголосье, – как быть со всем этим?

Люди, даже близкие, даже любящие, так эгоцентричны, самодурны, слепы и безжалостны, что очень трудно сохранить союз двоих, защищённых лишь своим бедным желанием быть вместе.

Все люди словно разгримированы. Немножко жутковато, но и приятно, что видишь настоящие, а не нарисованные физиономии.

Выработался новый человеческий тип: несгибаемая советская вдова. Я всё время слышу сквозь погребальный звон: "Такая-то прекрасно держится!" Хоть бы для разнообразия кто-нибудь держался плохо.

То, что делается у нас, так несозвучно всему остальному миру, его устремлениям, его обеспокоенности, его серьёзным потугам найти выход. Наш трамвай чудовищно дёргает, и пассажиры поминутно валятся то ничком, то навзничь. А смысла этих рывков никто не понимает.

Теперь я точно знаю: каждый активно участвующий в современной жизни человек становится к старости невропатом.

Дивная весна! И хочется кому-то громко крикнуть: спасибо за весну! - но кому? Бог упорно связывается для меня с неприятностями.

Прости меня, Боже, но милости Твои изливаются только на негодяев, и мне трудно постигнуть тот высокий и упругий замысел, который в это вложен.

Тяжёлое хамство дремлет в моей груди.

Самое постоянное ощущение, сопровождающее мою любовь, - ожидание того, что меня, словно мелкого воришку, вот-вот схватят за воротник.

После несчастий так же, как после пьянства, - состояние выхолощенной пустоты.

Жён любишь преимущественно чужих, а собаку только свою.

Нет ничего более ненужного на свете, чем любовь женщины, которую ты не любишь.

Летом меня преследуют желания: стать певцом, убить в поножовщине десять человек, покончить с собой из-за любви.

Наступил час, когда все слова уже сказаны, и остается только плакать

Смысл любви состоит в том, чтобы с трудом отыскать бабу, которая органически неспособна тебя полюбить, и бухнуть в неё всё: душу, мозг, здоровье, деньги, нервы.

Последние уродливые содрогания молодости охватили моё поношенное существо.

Русский человек врёт, если говорит о своём стремлении к счастью. Мы не умеем быть счастливыми, нам это не нужно, мы не знаем, что с этим делать.

У нашей жизни есть одно огромное преимущество перед жизнью западного человека: она почти снимает страх смерти.
источник
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (4):
Нагибин. Нет у него ничего подобного Войне и Миру Толстовскому нет и тени похожести на Достоевского Нет виртуозной легкости Чехова...нет ни лермонтовского космизма ни солнечности пушкина...нет виртуозности словесной Набокова..ничего нет...
Tatiana1837 28-11-2014-18:10 удалить
Ответ на комментарий любитель_оперы # А зачем ему все это он и сам по себе великолепен Жаль мало его сейчас читают !!
Ответ на комментарий Tatiana1837 # вот ведь в чем проблема--если писатель начинает писать на русском языке он должен написать НЕ ХУЖЕ Толстого Достоевского Чехова Шолохова ...Лучше невозможно а вот хуже нельзя...
Jamesmay 01-12-2014-14:51 удалить
Мне кажется, о Нагибине написал человек, не читавший этого прекрасного писателя или не чувствующий слово и настоящую художественность его произведений. Почитайте его рассказы "Царскосельское утро" и вы поймёте, что это настоящая литература. Как жаль, что писатели 70-х - Трифонов, Тендряков и другие сейчас мало популярны. А мысли Нагибина о жизни как будто высказаны сегодня. Так актуально, как и бывает у настоящего творца. Впрочем, о вкусах не спорят. J.


Комментарии (4): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник ...неожиданная исповедальность Юрия Нагибина | Арт_Калейдоскоп - ... | Лента друзей Арт_Калейдоскоп / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»