Это цитата сообщения галина_суханова Оригинальное сообщение

КАМИЛЛА КЛОДЕЛЬ (Camille Claudel) -ТАЛАНТ И ВДОХНОВЕНИЕ






































Из всех этих вещей, выставленных в Салоне французских художников, только “Шакунтала” удостоилась одобрения, которое теперь выглядит величайшей недооценкой, особенно если вспомнить, сколько медалей — пусть и не первой, так второй степени — присуждалось всяким Лавассерам, Эженам Кинтонам, Камилям Лефеврам, Эндерлинам и Гарде, ныне полностью забытым.

И в том же 1881-м — решающая встреча с Роденом. Ей было 17 лет, ему — 41 год.
Говорят, что Родена поразили в первую очередь красота и страстность его молоденькой гостьи, а не ее мифические таланты, о которых говорили другие художники.
"Прекрасный лоб над дивными глазами глубокого густо-синего цвета, как у красавиц на портретах кисти Боттичелли; большой, чувственный рот, густая копна золотисто-каштановых волос, спадающих на плечи. Вид, впечатляющий дерзостью, превосходством и... детской веселостью", - описывал сестру Поль Клодель.
Как бы то ни было, Роден согласился пустить девушку в свою мастерскую. При условии, что она будет беспрекословно выполнять любую грязную работу. Ну, и заодно, если уж ей так хочется, может чему-то учиться.
Девушка с радостью согласилась. Она месила глину, убирала осколки гипса, наводила порядок в мастерской. Одновременно впитывала любые советы своего наставника и создавала свои работы.
Как оказалось, Камилла и Огюст были очень близки по стилистике и страстной энергетике. Через некоторое время Роден уже настолько доверял своей ученице и ее талантам, что поручал ей завершать свои собственные скульптуры.
Вскоре Роден предложил Камилле полноценную совместную работу: «Врата Ада» выполнены с ее участием в качестве не только модели, но и форматора. Биограф Клодель, Анн Дельбе, замечает по этому поводу: «Господин Роден обрел новую натурщицу, совершенную, как Ева, но только для него одного. Ничего общего с другими… Камилла — для него, с ним, она — натура, придающая цельность творцу, она — его творение».
Их роман разгорелся стремительно. Она часто задерживалась в его мастерской допоздна, — трудолюбие ученицы сыграло свою роль, к тому же это был шанс оставаться наедине с Роденом, таким талантливым и необычным человеком… Камилла и не заметила, как бесповоротно влюбилась.

Огюст Роден

До 1888 года Камилла жила с родителями, и мать всячески пыталась внушить взрослой дочери, что задерживаться в мастерской Родена неприлично, что надо думать о своей репутации, а не выполнять по ночам заказы, набранные Мастером («ночными заказами» Камилла объясняла свое отсутствие). Но в этом же году у Огюста и Камиллы наконец появилось надежное и комфортное место для встреч: Роден купил мастерскую Фоли-Небур — особняк, в котором когда-то встречались Жорж Санд и Альфред де Мюссе. Камилла тут же ушла от родителей и сняла квартиру на том же Итальянском бульваре, где располагалась новая мастерская. И началась богатая событиями жизнь: Клодель и Роден ходят на приемы, она знакомится с известнейшими художниками, композиторами, поэтами, политиками. Они вместе посещают выставки, широко показывают свои работы. Но личная жизнь двадцатичетырехлетней красавицы остается неустроенной: даже в окружении молодых и талантливых людей при Родене ей невозможно рассчитывать на перемену участи. И оброненное им когда-то «пока уйти от Розы не могу» все большим камнем ложится на ее измученное сердце.
Так или иначе в 1892—1893 годах отношения Камиллы и Родена превратились в сплошной конфликт. Однако проблема была в том, что Камилла по-прежнему оставалась в тени своего знаменитого любовника.
Печалило девушку и то, что Роден жил на два дома: для души и творчества у него была юная Камилла, а для семейного уюта и комфорта – некая Роза Бере, с которой он жил вместе уже более двух десятилетий и от которой имел сына. Ни с той, ни с другой расставаться он не собирался. Сложившееся положение вещей Огюста вполне устраивало.
Они расстались – тяжело, мучительно, болезненно. Постаревший обрюзгший Роден уехал в провинцию к верной Розе, а Камилла осталась в Париже и попыталась восстановить из руин свою жизнь и творческую карьеру.
В музее Орсэ в Париже есть удивительная по красоте скульптурная композиция: мужчина нерешительно следует за увлекающей его женщиной, а позади них стоит на коленях юная девушка, отчаянным жестом пытаясь удержать любимого человека. Кажется, видишь, как дышит неживая бронза - столько динамики, трагизма и силы вложил мастер в свою работу. Это работа Камиллы Клодель







В композиции Зрелый возраст (ок. 1889—1903, Париж, музей Орсе) Камилла пытается выразить в скульптуре драматизм своих отношений с Роденом: изображена старуха, которая увлекает за собой пожилого мужчину с усталым печальным лицом. За ними на коленях — девушка: она в мольбе простирает руки, пытаясь удержать уходящего от нее человека. Пластика превратилась в иллюстрацию, в исполненную пафоса театральную сцену.
В 1892 Камиллу же подстерегал еще один удар судьбы. Мадемуазель Клодель оправляется в Ислетте после тяжелой болезни – такова была официальная версия. Лишь один Поль знал, что сестра ждала от Родена ребенка, но у нее произошел выкидыш. Сплетники из мастерской Родена уверяли, что мэтр заставил любовницу сделать аборт. Какой бы ни была правда, последствия «болезни» были таковы: Камилла Клодель больше не могла иметь детей. Приезжает Роден, и Камилла понимает, что от ее былого чувства к скульптору не осталось и следа.




Не порывая с Роденом окончательно, Камилла решительно отказывается от совместной жизни с ним. Она затворяется в своем доме на бульваре Итали, превращенном в мастерскую, где царит беспорядок, поражающий воображение посетителей. Двор чудес, по словам Морхардта. Камилле всего тридцать. Она еще достаточно молода, чтобы вступить в новый этап творчества, которое отныне стремится сделать независимым. Первые произведения этого периода безусловно можно назвать шедеврами, но они — что совершенно очевидно — задуманы еще при Родене: “Вальс” и “Клото”, представленные в Салоне 1893 года.






Камилла Клодель не имела дела с Академией, ее талант совершенствовался рядом с мастером, также отвергающим Школу искусств. Теперь она отчаянно старается порвать с роденовским стилем, ведь он играл для нее, не знавшей других влияний, роль академического. Такой разрыв требовал отваги, которой нельзя не восхищаться, — отваги интеллектуальной, а также душевной и физической. Но не переоценила ли она свои силы?
В своем поиске она ориентируется на то, о чем говорила Морхардту: малые формы, пластически передающие психологическое состояние. “И одетые!” — шутливо уточняет она. Реплика многозначительная, если вспомнить, что Камилла Клодель никогда не пренебрегала драпировкой, а с некоторых пор отводила ей все большую роль, в отличие от Родена, помешанного на абсолютной наготе, чуть ли не исповедующего нудизм — ведь даже старца Виктора Гюго он изображает словно застигнутым в ванне.
“Болтушки”, представленные в Салоне Марсова поля в 1895 году, открывают этот цикл. За ними следуют “Камин”, иначе называемый “Глубокая задумчивость” (1897), и “Поющий слепой старик” (ок.1900). Другие работы цикла утрачены или уничтожены. Роденовское влияние все же не совсем иссякло: пример тому “Зрелость” (1899), самая “литературная” композиция Камиллы, недвусмысленно отображающая драму ее жизни. Она продолжает заниматься портретом: бюст художника Леона Лермитта (1895), “Граф Мегре в костюме Генриха II” (1899), “Поль Клодель в 43 года” (1910).

























Различные детские головки.

























































Но этот взлет будет остановлен болезнью.
В 1899-м она поселилась на набережной Бурбон в мрачной двухкомнатной квартире, где проживет до 1913 года — до госпитализации. Персональная выставка 1905 года, устроенная с помощью Родена (Камилла об этом не знала) в галерее Эжена Бло, уже не обошлась без странностей художницы. Она появилась на публике до такой степени раскрашенная белилами и румянами, что по залу прокатился гул недоумения. В 1902 году Камилле предложили выставить свои работы в Праге, но, узнав, что там же будут произведения Родена, она отказалась: «Конечно, в Праге, если я соглашусь выставиться бок о бок с г-ном Роденом, чтоб он мог, как ему того хотелось бы, изображать моего покровителя, давая понять, что мои работы всем обязаны его наставлениям, я имела бы некоторые шансы на успех, который, исходя от него, к нему бы и вернулся. Но я не в настроении и дальше позволять делать из меня посмешище этому мошеннику, этому двуличному человеку (всеобщему нашему учителю, как он утверждает), для него первое удовольствие издеваться над людьми». Хотя работать Клодель еще продолжала. Но наступал момент, когда она принималась крушить все только что созданное без остатка.
Большая любовь лишила ее материнского и семейного счастья. Она провела рядом с Роденом 15 лет и наконец разорвала отношения, но с этим разрывом потеряла чувство реальности, словно выпала из нее. От любви до ненависти, как известно, один шаг. В случае с Камиллой это был еще и шаг к безумию. В 49 лет она попала в клинику для душевнобольных и провела там долгих 30 лет. Так она расплатилась за любовь к гению, благодаря которой рождались шедевры. В некоторых из своих работ, особенно в мраморе, ученица, по мнению знатоков, превзошла своего учителя. «Я крайне редко изображал полный покой. С помощью движения мускулов я всегда старался передать внутренние ощущения... Без жизни искусства не существует», — писал Роден. Камилла же смогла уравновесить это движение, одухотворить его. «Шакунтала», «Болтушки», «Девочка из Илетт», «Зрелый возраст» и другие работы стали вехами их любовной истории, такой напряженной и бурной, что с окончанием ее рухнуло все — пошатнулся разум Камиллы, ослаб дар Мастера. Куда-то ушла стремительность камня, присущая его работам ранее. А она, достигшая невозможного равновесия в стиле, будто в пример учителю, вдруг потеряла собственное, земля ушла из-под ее ног. Когда-то, называя свою ученицу милой упрямицей, он пояснял ей, что вся она есть золото, и он научит ее высекать золотое зерно.
Только в середине XX века знатоки искусства начали выискивать по всему свету ее немногочисленные сохранившиеся работы, увидев в них наконец-то то, что пыталась выразить эта несчастная женщина всю свою жизнь, – страсть и щемящую нежность.
Теперь у входа в музей Орсэ в Париже, где экспонируются её работы, всегда очередь. Сюда приходят, чтобы увидеть то, что создано её руками, её сердцем, душой. Увидеть, задуматься и непременно рассказать об увиденном.







источник http://allday.ru/index.php?newsid=184355