В ней все совершенно: глаза, бюст, волосы, фигура в целом. Она – редкая красотка, причем не вычурная, не пафосная и не гламурная. Она – Женщина. И общается с людьми, как будто играючи – где-то улыбнется, где-то покраснеет, кого-то по-матерински приголубит, кого-то по детски пожалеет. Ляля – песня просто.
Она не курит и не употребляет спиртного. Иногда, по очень большим праздникам, она может позволить себе рюмку хорошего коньяка, выпив который и закатив глаза, процедить: «Ой, девочки, чего-то я уже такая пьяная!» Она очень внимательно следит за тем, чтобы ее обувь была в тон к сумке и перчаткам, а парфюм был «под настроение». У нее есть карты постоянного покупателя всех более – менее известных брендов, а по вопросу нижнего белья она может дать любую консультацию. «Заичка, я сразу могу определить, что надето на женщине, - говорит она. – Вот не сомневаюсь, что твои трусики и бюстгалтер из одной серии, а вот у этой – у нее заштопанные бабушкины трусы». Она сменила тысячу законных мужей и миллион любовников, и каждый раз, вспоминая очередного мужчину, говорит: «Детка, ему бы и ты сдалась». Она – совершенство, мечта любого олигарха. И еще… Она абсолютная и беспросветная дура.
Когда Бог раздавал людям мозги, Ляля стояла в очереди за внешностью. В финале на свет Божий появилась классическая блондинка, про которую слагают анекдоты: она говорит елейным голоском, на любой вопрос сначала вскидывает бровки домиком, очень долго соображает, что сказать. Если сказать нечего – а ей всегда нечего сказать – она очаровательно улыбается, машет рукой и выдает что-то типа: «Ай, ну тебя, глупочка!»
Ляле – хорошо за 40. Может быть, ближе к 50, а может быть и за 50 – возраст этой женщины всегда был для меня загадкой, равно как и она сама. У нее совершенно взрослая дочь, которая учится на престижном факультете, долгое время прожила в США. Поэтому как мать Ляля состоялась на все 100%. Карьера была весьма странной – каким-то макаром в свое время она попала на госслужбу, и там украшала собой кабинеты. Потом, когда систему залихорадило, ее сократили. Ушла она крайне некрасиво, на эмоциях и обиженная на весь свет. Когда ее сокращали, меня не было в городе и я избежала этих слезливых рассказов, обвинений и т.п. Наверно поэтому она до сих пор относится ко мне хорошо, хотя подругами мы с ней никогда не были. Пару раз, на общих праздниках, она – выпив – рассказывала мне о том, что все мужики – редкие козлы, им нельзя верить, ими нужно только пользоваться и выжимать их, как апельсины для сока. «Ты еще молодая, девочка, веришь во всякую ерунду. Он не будет тебя любить больше, чем свою работу, друзей и мамы. А когда появится ребенок, он вообще на тебя наплюют. Так и будешь ходить в халате, стирать-убирать, пока он будет пялиться в клубе на юных красоток. Поэтому тряси из него все, а когда вытряхнешь, уходи к другому». Я пыталась поспорить, но все это было бесполезно: в Ляле накопилось столько злости на мужской пол, что какие-то аргументы против грозили бы перевести меня в ту же категорию.
Относительно недавно Ляля решила взять «быка за рога» - легко нашла себе мужчину, вышла за него замуж. Муж переехал из другого региона за своей мечтой – поверьте, Ляля умеет убеждать. Она пинками запихала мужа получать высшее образование, записала его на курсы вождения, полностью сменила ему гардероб и заручилась мощной стеной, за которую все девочки мечтают спрятаться. И я – вся такая умная, с двумя высшими, вся такая правильная, впервые задумалась – а почему, собственно, эта шикарная женщина – дура?
Она делает все грамотно – живет для себя, юзает мужчин по полной, ежели чего-то не нравится – вышвыривает их из своей жизни пинком изящной ножки и находит другого. Она не переживает из-за разрывов, т.к. мужчина – это автобус, который ушел, но придет следующий, а твое дело – просто стоять на остановке и в случае чего – просто махнуть рукой. Довезут!
Сидя с ней в кафе и поедая десерт, я периодически ловила себя на мысли, что все те, кто был со мной рядом, видели во мне много всяких недостатков – есть они у меня, знаю. Но никого и никогда я не употребляла, хотя могла. А правильно ли это было, сказать сложно. Не знаю, к 33 годам я так и не поняла, как себя в ними, простихосспидя, козлами, вести себя. Надеюсь, что когда-нибудь разберусь. Благо, я пока еще на остановке.