Вот дописала я первую главу своего ужаса. Выставлю только её половину, а то там много слишком..) Сразу, говорю: не шедевр. Так, что лучше прямо говрите своё мнение, даже не стесняясь, что я могу обидется и так далее. Не ну правда...)) Скажи честно, есть в этом что-то или нет? Не, ну конечно прочитайте сначала! Просто мне нужно понять, что из моих двоих убожеств лучше. Я то сама почти определилась, только вот прошу вас тоже сделать выбор. Ну вот, что ближе, как говориться. Короче, не буду надоедать, вот:

                                                                                    «Игры Рассудка»
I.  
Каждое утро мадемуазель Жоржета де Бруи начинала с того, что в очередной раз просматривала почту. Письма были разложены в глубоком хаосе на её рабочем столе. К счастью, она не была из тех людей, которые привыкли жить в бардаке. Она была целомудренной и весьма аккуратной молодой женщиной, которая всюду и везде соблюдала чистоту и стерильный порядок. Такое положение вещей на её столе, лишь свидетельствовало о том, что проверка писем была для неё ежедневной рутиной. Стоит только прочесть одно из тех писем, которые ей присылали:
«Дорогая, милая, Жоржета!
Я люблю вас всем своим отчаянным сердцем! Только поверьте мне!
Огонёк теплится в нём только для вас! Вы моя мечта - моя агония!»
Или это:
«Ах, я даже не стану называть вас по имени...
У меня уже от этого начинается головокружение!
Вы опасны. Нет! Вы коварны... И я бы хотел сказать это всем!
Вы заставили меня надеяться, а потом бросили в пасть льву.
Но ведь этим львом, в конце концов, являетесь только вы сами».
И это:
«Любимая и обожаемая мадемуазель де Бруи!
Вы запали мне в душу. Я знаю, что у вас таких сотни, как я.
Черт бы их побрал! Но вы, вы у меня одна! И я желаю, чтобы вы были со мной.
Нет, нет, я требую! Иначе я выпью яда».

Не стоит даже читать остальные, чтобы, наконец, понять их состав. Жоржета совсем не была коварной обольстительницей, коей многие её считали. Она просто была женщиной, которой Бог даровал неземную красоту, но весьма равнодушный нрав. У мужчин она пользовалась восхищением, а женщины умели только завидовать. Мадемуазель де Бруи часто бывала в высшем свете. Там она была наиболее известна. Весь Париж был ослеплен её блеском! Все без устали лепетали ей комплименты и одаривали её сладкой лестью, но Жоржета была умна, следовательно, она не ценила, а точнее её совсем не интересовали эти падшие люди. Свет был нужен ей только для развлечений, а не для жертвоприношений. 
Жоржета жила одна, в самом центре Парижа в большой, просторной квартире, которая находилась в невысоком, богато украшенном доме. Она хорошо играла на фортепиано, поэтому часто давала небольшие концерты на званых вечерах. Иногда она интересовалась живописью, часто читала и вышивала кружево. Как не странно было то слышать, но при той открытой жизни, которую она вела, она очень любила одиночество. Оно, конечно, иногда тяготило её, для этого были нужны её выходы в свет, но всё-таки она очень его ценила. Её любимой комнатой являлся её кабинет. Это было именно то, спокойное и уединенное место, в котором она бывало, нуждалась. Кабинет был совсем небольшой, он был обставлен в строгом и сдержанном стиле. Место у стен в основном занимали книжные полки, так как эта комната совмещала в себе и кабинет, и маленькую библиотеку. Жоржета очень гордилась тем, что именно в этом месте она проявила всю мощь своего характера. Именно там она порой любила запираться и предавалась раздумьям. Если честно, то Жоржета была по-настоящему несчастна. При той ласке и нежности, которой её окружали её поклонники, ей очень не хватало любви, чистой и возвышенной. Увы, она часто убеждалась, что молодых людей больше интересует её внешняя красота, нежели внутренняя. Снаружи она, конечно же, выглядела лучше, так как характер её иногда казался скверным, но всё-таки она была человеком с тонкой душой и глубоким разумом. Жоржету все считали порядочной и весьма милой леди. Но всегда оставались те люди, которые либо превозносили её до небес, либо ниспускали ниже ада. В том или ином случае, слухи о самой себе Жоржету ничуть не трогали. Не было не одного такого дня, когда бы она ходила из стороны в сторону, и не было такой же ночи, чтобы она не спала, именно из-за терзавших её ужасных слухах. Она, конечно, заботилась, чтобы мнение о ней было составлено правильно, но обычно её занимали лишь мнения, так как они были заключены людьми грамотными и более образованными, нежели пустые слухи. О ней говорили многое, и всегда будут говорить, так как все удивляются, почему же при наличии такого огромного количества воздыхателей, она всё еще не связана узами брака. В общем, это интересовало не только их одних, а еще и виновницу этих слухов - саму Жоржету. Таким вопросом она часто задавалась по вечерам, сидя у камина в своём кабинете и попивая чай, с каким-нибудь странным привкусом. Она была также логиком, нераскрывшимся гением, как и потайным поэтом и лириком. Её мечтательная, но все же ограниченная в чувствах душа, иногда была готова принести себя в жертву любому из её страстных поклонников. Но все же, она не сделала этого до сих пор, так как прекрасно понимала, что это были лишь прихоти одинокой души. Иногда эти бури чувств успокаивались до такой степени, что она казалась слишком холодной, даже для себя. Но бывали и времена, когда её можно было принять за поток раскаленной лавы. Такие крайности были редки, но всё же, они имели место быть. 
У Жоржеты было много друзей, почти столько же, сколь и почитателей. Хотя почти все из них являлись её тайными поклонниками, но в менее пылкой степени. Она часто устраивала небольшие званые ужины или вечера для них, и они все вместе придавались беседе до самого утра. Это были одни из тех моментов, когда она чувствовала себя отлично. После таких приёмов, она нередко подолгу отдыхала в кабинете или в маленьком парке, который находился рядом. Иногда кто-нибудь из её окружения решался взять её на прогулку в Булонский лес, и вот тогда она действительно чувствовала себя счастливой. На её лицо появлялся прежде неизвестный кому-то алый румянец, её выразительные карие глаза начинали светиться, словно весеннее солнце, а густые чёрные волосы и вовсе казались необъятной копной. Всё это могло очаровать кого угодно, все и так были очарованы этим, но Жоржета, хоть и знала, что она красива, никогда не пыталась этим пользоваться. Её цветущая красота была признаком её довольства своей жизнью. У неё не было основного дохода. Она жила лишь на своё наследство и на то, что получала после того, как писала очередную мелодию для скромных пьесок или балов. Нередко были ситуации, когда она сама бралась играть на каком-нибудь приёме за небольшую оплату. Вообще то, Жоржета не была капризной, она умела себя ограничивать и часто это делала. У неё не было огромного гардероба, что называется «объять необъятное», как у некоторых женщин её круга. Жоржета хоть и следила за течением моды, но всё же, не кидалась в её поток. Она была слишком умна для этого. Иногда она вела разносторонние беседы с закоренелыми философами в соседнем доме своего приятеля господина Уолтера, истинного англичанина, который тоже частенько вступал в этот интеллигентный спор. Господин Уолтер был из тех друзей мадемуазель де Бруи, которые всегда были готовы помочь. Он часто протягивал ей руку помощи не только в моральных проблемах, но и в финансовых. Хотя деньги она принимала очень редко, и то, после длительных разговоров. Господин Уолтер был человеком, про возраст, которого говорят: «Уже не молод, а хоронить рано». Но он ничуть не отчаивался, ему наоборот, нравилось, что про него говорят хоть что-то, так как центром всеобщего внимания он становился редко, в отличие от Жоржеты. В этом и было их дополнение друг к другу. Жоржета была давно знакома с Уолтером. Он оставался ей верным другом и наставником еще со времен её беззаботного детства, когда она была совсем юна и наивна. С тех пор прошло много времени, но на их привязанность оно ничуть не повлияло. Жоржета также оставалась верна ему во всем, а он с той же отцовской любовью и радушием принимал её у себя в гостях. Одним словом, Жоржета была тем человеком, жизнь которого была также разнообразна, как и скучна.