Это цитата сообщения Алина_Бриз Оригинальное сообщение

Большой дом

Фрагмент из книги Н.А. Синдаловского "Путеводитель по Петербургу. От дома к дому, от легенды к легенде".(Спб, "Норинт", 2002).


«Большой дом»
        В феврале 1917 года среди прочих символов только что свергнутой монархии восставшим народом было сожжено и разрушено здание Окружного суда, построенного еще В.И. Баженовым на углу Шпалерной улицы и Литейного проспекта. За несколько дней до этого по Петрограду пронесся слух, что некая дама видела во сне Окружной суд, охваченный пламенем.
        Одновременно с Окружным судом ив эти революционные дни разрушались, поджигались и подвергались грабежам и другие полицейские участки, следственные тюрьмы и суды в разных концах города. Сложилась вполне правдоподобная легенда, что такое демонстративное проявление классовой ненависти и революционной непримиримости вовсе не случайно. Связано оно, говорили, с тем, что большая часть революционеров всех мастей и окрасок от большевиков до социал-революционеров и кадетов числились секретными сотрудниками, то бишь сексотами царской охранки, за что исправно получали свои серебреники, регулярно расписываясь в платежных ведомостях. Их-то и надо было уничтожить в первую очередь.
        Разрушенное здание Окружного суда долгое время так и стояло, напоминая о разрушительном красном пламени революции. Рядом с его развилинами на Литейном проспекте стояла Сергиевская Всей Артиллерии церковь, возведенная в конце XVIII века в память о национальном герой Древней Руси Сергии Радонежском. В народе ее называли «Артиллерийской». Вначале 1930-х годов она была взорвана.

[400x300]

        В 1931-1932 годах на месте этих двух зданий вдоль Литейного проспекта в квартале между улицами Войнова и Чайковского были выстроены два административных здания: № 4 – по проекту архитекторов А.И. Гегелло, Н.А. Троцкого и А.А. Оля и № 6, спроектированного И.Ф. Безпаловым. Решенные в монументальных формах конструктивизма, выходящие сразу на три городские магистрали, они заняли ведущее положение в окружающей архитектурной среде и давно стали доминантами Литейного проспекта.
        Оба дома, обхединенные общими коридорами и переходами, были так же соединены со старым зданием царской тюрьмы – Домом Предварительного заключения (ДПЗ) – Знаменитой «Шпалеркой», расположенной на участке № 25 по Шаплерной улице. В мрачном фольклоре советского периода истории тюрьмы ее аббревиатура известна расшифровкой «Домой Пойти Забудь» И «Шапалерными тройками» - внесудебный орган из трех человек, назначенными от КГБ и ВКП(б). Через эти пресловутые тройки прошли тысячи расстрелянных и замученных в тюрьмах и лагерях людей. О «Шпалерке» пели песни, которые до сих пор с содроганимем вспоминают пережившие ужасы заключения питерцы»

Шпалерка, Шпалерка,
Железная дверка

Поэтическое творчество мало чем отличалось от песенного. Темы были столь же болезненными и тягостными.

На улице Шпалерной
Стоит высокий дом,
Войдешь туда ребенком,
А выйдешь стариком.

        Внутренний переход между тюрьмой и административным зданием, где заключенные, ведомые из камер на допросы и обратно, могли случайно встретиться, среди арестантов назывался: «Мостик вздохов». Согласно тюремным правилам, при такой встрече одного из них останавливали и поворачивали лицом к стене. Легкий, едва слышный вздох был единственным способом обратить внимание и отметить свое присутствие.
        С 1932 года в помещениях всех трех зданий расположилось управление НКВД – зловещая организация, деятельность которой оставила неизгладимый след в судьбах сотен тысяч ленинградцев. «Большой дом», как окрестили в народе комплекс этих зданий, стал страшным символом беззакония и террора, знаком беды, нависшей над городом. В 1950-х годах, когда деятельность НКВД была предана огласке, начали появляться первые оценки:

Приезжий, выходя из Финляндского вокзала, останавливает прохожего:
- Скажите, пожалуйста, где здесь Госстрах?
Прохожий указывает на противоположный берег Невы:
- Где Госстрах не знаю, а госужас – напротив.

Армянское радио спросили:
- Что такое комочек перьев, а под ним ужас?
- Это воробей сидит на крыще «Большого дома»

Согласно одной из легенд, «Большой дом» под землей имеет столько же этажей, сколько над ней. В фольклоре это легендарное обстоятельство превратилось в расхожий символ:

- Какой самый высокий дом в Ленинграде?
- Административное здание на Литейном. Из его подвалов видна Сибирь.

- В трамвае стоит гражданин, читает газету, говорит вполголоса:
- Доведет нас до ручки!
Его тут же забирают. В Большом доме допрос:
- Так что вы сказали? Кто доведет нас до ручки?
- Как кто? Конечно, Трумен!
- А-а, так! Ну ладно, идите в таком случае.
Он выскочил. Потом вернулся, просунул голову в дверь:
- Скажите, а вы кого имели в виду?

- Вы знаете Рабиновица, который жил напротив Большого дома? Так вот, теперь он живет напротив.

       По воспоминаниям ленинградцев, во время блокады в городе рассказывали о том, что даже в то жуткое время в секретных подвалах «Большого дома» днем и ночью не прекращалась работа специальной электрической мельницы по преемалыванию тел расстрелянных и замученных узников сталинского режима. Ее жернова прерывали свою страшную работу, только когда электричества на хватало даже на освещение кабинетов Смольного. Но и тогда, утверждают легенда, не прекращалось исполнение расстрельных приговоров «Шпалерных троек». Трупы казненных просто сбрасывали в Неву. Для удобства энкаведешников была проложила специальная сливная труба, по которой кровь казненных и замученных стекала прямо в Неву. Ленинградцы с тех самых пор уверены, что именно поэтому цвет воды напротив «Большого дома» навсегда приобрел красновато-кирпичный оттенок. Убедить их в том, что это природная особенность донного грунта, не представляется возможным. В то же время условия работы самих энкаведешников были достаточно безопасными. Известно, что за все время блокады в дом на Литейном не попала ни одна бомба. Легенда утверждает, что немецкие летчики знали о живом щите, устроенном советскими чекистами. В верхнем этаже здания якобы содержались пленные немецкие офицеры. Подозрительная информированность об этом фашистов вызывала страшные ощущения у блокадников.
       На фоне этих кошмаров родилась легенда о том, что жизнь большинства строителей этого одиозного дома трагически оборвалась в его пыточных камерах. Новые хозяева, утверждает легенда, позаботились о том, чтобы тайна бесчисленных секретных застенков НКВД была навеки сохранена теми, кто о них знал.
Петербургский фольклор до сих пор обращается к зловещей деятельности одного из самых страшных учреждений советской власти, которая сумела вовлечь в безумную пляску смерти как откровенных противников режима, так и ее верноподданных, и просто законопослушных граждан. Не нам с вами, с высоты наших знаний и информированности, судить или осуждать их Фольклор этим не занимается. Он просто констатирует. И каждый, даже самый ничтожный штрих той жизни, сохраненный для нас, важем как бесценное свидетельство очевидцев и участников событий нашей истории:

Надпись на дверях «Большого дома»: «Посторонним вход воспрещен». Двое останавливаются, читают:
- А если бы было разрешено, ты бы сам вошел?

Объявление у входа в «Большой дом»: «Звонок не работает. Стучать по телефону».

Такая была жизнь. Оно добросовестно отобразилась в зеркале фольклора.