[624x83]

[303x74]

Злата не помнила, как добежала до города. Она ворвалась в таверну, где гномы обычно коротали вечера. Распахнув дверь, девушка застыла на пороге. Глаза её были тёмно- синими, словно омуты перед грозой, а лицо бледным, точно она только что повстречалась с призраком. Волосы разметались от быстрого бега и тяжёлой золотой лавой низвергались с плеч. Гномы молча уставились на Злату. В таверне воцарилась тишина. Девушка обвела сидевших гордым взглядом и холодно произнесла:
- Правда ли, что я - человек?
- Кто сказал тебе такую нелепицу? - спросил Многолет.
- Ведунья из Лисьей Норы.
- Так эта старая мошенница снова взялась за свои проделки! Никак не хочет жить мирно. Вечно суёт свой нос, куда не следует! - наперебой загалдели гномы. Когда все умолкли, Многолет сказал:
- Эта злая колдунья хочет посеять между нами раздор. Неужели ты
веришь ей, а не нам, твоим друзьям?
Слова старого гнома звучали так искренне, что Злата засомневалась
в правдивости предсказаний Ведуньи. Уже без прежнего пыла девушка
добавила:
- Почему я не такая, как все? Я хочу снять с головы обруч.
По комнате прошёл ропот.
- Это невозможно! - закачали головами гномы.
- Почему? - Злата упрямо топнула ногой. Её насторожило поведение гномов, и она решила дознаться правды.
За всех ответил Многолет:
- Ты - наша королева и рождена с короной. Этот обруч - часть тебя. Его нельзя снять, как нельзя снять голову.
- Разве такое возможно? - усомнилась девушка.
- Конечно. Посмотри на пчёл. Их королева тоже отличается от остальных. Разве мы не исполняем каждый твой каприз?
Злата на мгновение задумалась, а потом лукаво улыбнулась:
- Что ж, в таком случае, я хочу посмотреть алмазную штольню.
- Королева пчёл не летает по цветам, собирая нектар. А королева гномов не спускается в подземелья. У каждого своё предназначение. Ты должна дарить красоту и мир. И впредь не слушай злобных ведьм.
Дни шли. На первый взгляд, жизнь Златы не изменилась. Всё было как прежде, но нет-нет, а воспоминание о странной старухе бередило прекрасную златовласку.
Как-то раз красавица зашла в мастерскую гномов полюбоваться на их работу. На столе лежало несколько великолепных драгоценных камней. Тёмно-красный рубин походил на застывшую каплю гранатового сока; жемчуг отливал лунным светом, а лазурная бирюза синела, словно окаменевший кусочек морской волны.
- Они прекрасны! - восхищённо произнесла Злата и с облегчением улыбнулась. - Я не вижу в них иной ценности, кроме их безжизненной красоты.
- Вовсе не безжизненной. Они живые! - возразил девушке гном Золотник. У каждого камня свой характер и своя судьба. Вот, к примеру, бирюза. Она вобрала в себя лазурь неба и моря, но может поблекнуть и умереть, если попадёт в руки того, кто совершил в своей жизни недоброе деяние.
Злата повертела в руках камешек, испещрённый золотыми прожилками, и вдруг ей показалось, что он начал менять цвет и бледнеть. Девушка поспешно положила камень на стол.
- Что ж, в следующий раз ты расскажешь мне про другие самоцветы, - как можно небрежнее бросила она и, стараясь не выдать охватившего её волнения, покинула мастерскую.
Злата шла по улицам городка, в смятении перебирая в памяти все события своей жизни.
"Неужели я сделала что-то недоброе? Но что? Когда? Не помню. Ничего не помню", - в отчаянии думала девушка.
Теперь она была уверена, что гномы скрывают от неё какую-то тайну. Злата задумала во что бы то ни стало вновь повидать старую Ведунью.

Гномы стали пристальнее приглядывать за Златой, и ей никак не удавалось остаться одной, чтобы навестить Ведунью. Она с нетерпением ждала дня, когда все гномы снова отправятся в алмазную штольню. И вот, когда город опустел, Злата собралась бежать к Лисьей Норе, но заметила, что на пороге дома её поджидает Щёголь. Такая слежка не на шутку рассердила гордую красавицу.
- Ах так! Ну что ж, вам всё равно меня не остановить! - сказала она и, не долго думая, вылезла через окошко, оставив Щёголя дожидаться у моря погоды.
Злата не сразу нашла между скал узкий лаз, ведущий в пещеру. Заглянув в тёмную расщелину, она невольно поёжилась. Солнечные лучи не проникали в эту обитель полумрака. Из пещеры тянуло холодом.
- Госпожа Ведунья! - окликнула Злата старую колдунью, надеясь, что та услышит её и выйдет на зов. Не получив ответа, девушка поняла, что ей придётся войти, и осторожно ступила в тёмный коридор. После дневного света она почти ничего не видела и старалась нашарить дорогу руками.
Вдруг ей почудилось, что у неё под ногами что-то шевелится. Приглядевшись, она закричала и в ужасе прижалась к стене. На полу копошилось целое полчище мышей. Маленькой девушке они казались огромными, как крысы. Одна мышь ухватилась за юбку и начала карабкаться вверх. Злата завизжала и брезгливо стряхнула мышь на пол.
Девушка бросилась к выходу, но навстречу ей, преграждая путь, поднялась визгливая туча летучих мышей. Злата в ужасе закрыла лицо руками. Летучие мыши кружились над её головой, словно заставляли войти в Лисью Нору.
Злата не помнила, как очутилась в просторной нише. Визг, писк, шорох разом стихли, наступившая тишина оглушала. Девушка огляделась. В каменном своде зияла дыра, служившая оконцем. Сквозь неё в пещеру сеялся дневной свет. В снопе солнечных лучей мирно плавали пылинки.
Осмотревшись, Злата увидела грубо обтёсанный деревянный стол, заставленный банками и склянками с неведомыми снадобьями и порошками. По стенам, словно связки лука или чеснока, висели гроздья сушёных мышей и жаб. Злате стало не по себе. Она уже была не рада, что пришла сюда. Девушка с опаской поглядела в сторону узкого коридорчика, ведущего в обиталище колдуньи. Там, свешиваясь с потолка, висели закутанные, словно в плащи, в свои перепончатые крылья, стражи - летучие мыши. Пути назад не было.
"Где же Ведунья? А ну как она ушла надолго и не вернётся несколько дней?" При мысли, что ей придётся провести здесь ночь, у Златы по спине побежали мурашки.
- Экая ты пугливая, деточка, - услышала она чей-то голос.
Откуда ни возьмись, прямо перед ней появилась хитрая мордочка Ведуньи.
От неожиданности Злата вздрогнула. Она никак не могла привыкнуть к умению колдуньи внезапно появляться и исчезать. Между тем юркая старуха уже суетилась возле стола.
- Пришла-таки. А я знала, знала, знала, что придёшь, - потирая ладони, пританцовывала она. - Что ж ты жмёшься в сторонке?
- Вы сказали, что можете рассказать мне о моём прошлом, - пролепетала Злата, робко подходя к старухе.
- Тут и рассказывать нечего. Коли захочешь, сама вспомнишь. Для этого только обручок надо снять, - захихикала ведьма.
- Но он не снимается. Я уж сколько раз пробовала, - возразила Злата.
- Пробовать-то надо умеючи. Против колдовства силу только колдовство имеет. Коли хватит у тебя смелости, я тебя подучу, как память обрести, и цену потребую пустячную, - старуха хитро прищурилась.
- Что же вы хотите?
- Уголёк, милочка. Чёрненький, невзрачный уголёк. Тот самый, что у тебя в ободочке.
- Невзрачный уголёк?! Ты называешь чистейший алмаз невзрачным угольком, насмешливая старуха! - топнула ножкой гордая красавица, приняв поистине королевскую осанку. - Стану я мараться об уголёк! У меня всё самое лучшее!
- Ишь ты, гордячка какая! Будь по-твоему. Иди откуда пришла, - лисья мордочка старухи сморщилась, и Ведунья как сквозь землю провалилась.
Злате стало не по себе. И зачем она вступила в спор с колдуньей? От таких разговоров хорошего не жди.
- Госпожа Ведунья, простите меня. Я согласна отдать вам обруч вместе с... угольком, если сумею его снять, - кротко сказала Злата.
- Так-то оно лучше будет, - мгновенно появившись, кивнула Ведунья и расплылась в елейной улыбке. - Тогда слушай. Под вечер в полнолуние, когда самое время для колдовства и ворожбы, отправляйся в алмазную штольню. Там найдёшь обручальное колечко, что сделали коротышки для Королевы Дриад. В нём заключена магия любви. Надев его, ты вновь научишься любить и лишь тогда обретёшь утраченную память.
- Но я умею любить, - возразила Злата.
- Вот как? - ухмыльнулась старуха.
- Ну да. Я люблю яблочный пирог, солнечную погоду, красивые украшения... О, я очень много чего люблю! - с жаром воскликнула Злата.
- Что ж, тогда нам не о чем говорить. Только помни, завтра последнее полнолуние перед тем, как кольцо отдадут законной владелице.
- Я приду! - на минуту задумавшись, кивнула Злата.
- Вот и чудненько! А я тебя ужо там поджидать буду, - слащаво пропела старуха, а себе под нос пробормотала: - Уголёчек-то волшебненький тебе ни к чему, а мне в ворожбе уж как пригодится.

Потянулись мучительные часы ожидания. Злата не находила себе места. То хотелось поскорее узнать тайну, скрытую от неё обручем забвения, то становилось страшно при мысли, что ведунья сказала правду, и она и впрямь окажется человеком.
На небосводе загорелись звёзды. В домиках гномов один за другим гасли огоньки. Городок погружался в сон. Над долиной повис мерный стрекот сверчков, вышедших на вечерний концерт. В воздухе стоял густой аромат душистого табака и ночных фиалок. Спокойствие окутало тихую долину.
Не зажигая свечи, Злата стояла у окна, в задумчивости глядя на пустынную улицу. Ей не давала покоя бирюза. Почему она побледнела у неё в руках? Кто знает, что произойдёт, войди она в алмазную штольню? Не лучше ли оставить всё, как есть?
Девушка легла в постель, но сон не шёл к ней. Неведомая сила манила и звала Злату в алмазную штольню. Близилась полночь. Не в силах бороться со страстным желанием узнать тайну, золотоволосая красавица поднялась и, поспешно одевшись, выбежала из дома.
Луна посеребрила крыши. Мирный городок казался сказочным, словно картинка из детской книжки, но Злата не замечала царящей вокруг красоты. Её маленькие ножки быстро несли её к заветному месту. Добежав до штольни, девушка перевела дух, но к своему огорчению увидела, что вход в шахту завален огромным валуном.
- Пришла, красоточка? - вдруг услышала она знакомый голосок.
Из темноты возникла Ведунья. Старуха с хитрым прищуром посмотрела
на Злату и, прочитав её мысли, усмехнулась.
- Что приуныла? К каждому замочку свой ключик имеется. Запоры нам
не помеха. Только помнишь ли про обещанный уголёк?
Злата молча кивнула, и колдунья завертелась возле пещеры в шаманском танце. Бормоча заклинания и размахивая руками, она приплясывала вокруг валуна. Шлейф юбки, словно лисий хвост, метался по земле. Все быстрее и быстрее крутилась ведьма, все проворнее болтался из стороны в сторону длинный хвост. В самый разгар танца колдунья сыпанула на камень горсть волшебного порошка, и тот с шипением растворился, будто растаял. Путь был открыт. В полумраке пещеры виднелась лебёдка, приводящая в движение подъёмник.
- А вот и вход, милочка, только выхода здесь нет. Так что помни, ты покидаешь долину гномов навсегда.
Злата не шелохнулась. Внутри у неё всё похолодело от леденящего страха.
- Что, испугалась? - ехидно спросила старуха.
- Вот ещё! Я ничего не боюсь, - гордая красавица вскинула голову и ступила на платформу подъёмника.
Колдунья крутанула лебёдку и исчезла. Шестеренки заскрежетали, и подъёмник медленно пополз вниз. Злата очутилась в кромешной тьме. При мысли, что она спускается все глубже под землю, у нее закружилась голова. Бедняжка была не рада, что послушалась Ведунью. Гордыня вновь сыграла с ней злую шутку. Злата с замиранием сердца прислушивалась к скрежету шестеренок лебёдки на верху шахты. Он становился все глуше и тише. Наконец подъёмник остановился. Девушка поняла, что приехала, но страх так сковал её, что она не могла сделать ни шагу.
- Темнотища-то какая, хоть глаз коли, - визгливый голос Ведуньи показался Злате милее пения соловья.
От сознания того, что она не одна, сердце девушки радостно подпрыгнуло. Подземелье озарилось живым светом факела, висящего на стене. Ведунья кивнула Злате и с юркостью ящерицы двинулась вперед, заметая следы шлейфом. Проходя мимо незажжённых факелов, колдунья то ли фыркала, то ли чихала, щёлкала пальцами, и пламя тотчас вспыхивало, освещая путь. Злата едва поспевала за проворной старухой. Она не заметила, как они очутились в просторном подземном зале.
Ошеломлённая и ослеплённая увиденным великолепием, Злата застыла у входа. Стены, пол и потолок зала были усыпаны драгоценными камнями. Бриллианты, изумруды, топазы, сапфиры мерцали, вспыхивали
многоцветными искрами, словно внутри них бушевало холодное пламя. Посреди зала стоял выточенный из глыбы горного хрусталя стол, на котором красовалась бархатная подушечка с кольцом тончайшей работы.
Постепенно самообладание вернулось к Злате. Она окинула Ведунью презрительным взглядом и холодно произнесла:
- Ты всё выдумала, подлая старуха? Я - не человек. Погляди, разве камни обращаются в пепел?
- Погоди горячиться, красоточка. Всему своё время, - потирая ладони хихикнула колдунья. - Не хочешь ли примерить обручальное колечко?
Злата передёрнула плечами и, подойдя к столу, взяла кольцо в руки. Безделушка и впрямь была на редкость хороша. Злата продела в колечко
изящный пальчик, и вдруг откуда-то из глубин её памяти всплыл образ прекрасного музыканта, а потом на неё обрушился шквал воспоминаний. В тот самый миг, когда Злата осознала, что она - человек, обруч спал с её головы. Прекрасный алмаз ослепительно вспыхнул и превратился в кусочек чёрного угля. Ведунья подхватила его и тотчас исчезла, на этот раз навсегда.
Подземелье потряс страшный грохот. Пещера содрогнулась. Пламя языками рвалось из выложенных самоцветами стен. Изумруды обращались в пепел и угли. Стихия бушевала и бесновалась. Злате казалось, что земля уходит у неё из-под ног. Бедняжка металась из стороны в сторону, но из заколдованной штольни не было выхода. Девушка упала ничком, попыталась встать, но силы оставили её. Гарь, копоть, тьма окутали Злату. Сознание её угасло.

Злата очнулась. Бледный лик луны выглянул из-за туч и уставился на неё немигающим оком. По небу неслись рваные серые клочья облаков. Скалы исчезли. Злата не знала, какая колдовская сила вынесла её из подземелья и забросила в неведомый далёкий мир. В долине гномов царило вечное лето, здесь же было холодно и промозгло. Вокруг печальными группками высились застывшие деревья. Весна ещё не вдохнула в них жизнь, и они с мольбой тянули ввысь беззащитные голые ветви.
Лес казался фантастической игрой воображения. Злата села, прислонившись спиной к ближайшему дереву. Внезапно её обожгло мертвенным холодом. Повинуясь безотчётному чувству страха, она вскочила и бросилась прочь, но пробежав несколько шагов, остановилась. Ей показалось, что деревья вокруг неё растворяются, словно отражение в озере, когда набежавший ветерок поднимает рябь на его зеркальной поверхности. Девушка зажмурилась и снова открыла глаза. Там, где только что вилась тропинка, непроходимой стеной толпились деревья. Злата, не разбирая дороги, кинулась к просвету в чащобе. Но это был всего лишь мираж.
Чем дальше она углублялась в лес, тем сильнее страх охватывал её.
Неведомая враждебная сила, казалось, поджидала на каждом шагу. Злата повернула назад, но наваждение повторилось. Очертания деревьев
расплылись, как размытая акварель, а когда контуры лесных великанов проступили вновь, Злата не узнала этого места. Она не верила, что деревья могут ходить, и все-таки готова была поклясться, что так оно и было. Пепельные призраки тянули к ней руки-ветви. Они все теснее окружали её, словно подталкивая и направляя к какой-то, лишь им ведомой цели. Вдруг тишину леса нарушил далёкий шелест листвы. Листвы, которой НЕ БЫЛО!
Зачарованный лес играл с крошечной путницей в жестокую колдовскую игру. Отовсюду тянуло холодом. Золотоволосая красавица казалась солнечным лучиком, невесть как очутившемся в зимней ночи. Злата пошла туда, куда вели её колдуны-деревья. Шелест призрачной листвы становился всё громче. Теперь он походил на шёпот, и скоро Злата стала различать слова.
- Отдаш-ш-шь, вориш-ш-шка! Отдаш-ш-шь! - шептали деревья, протягивая к ней щупальца ветвей.
Вдруг всё разом смолкло. Лес расступился, и Злата вышла на поляну, где росло одинокое дерево. Лишь оно было покрыто пышной зелёной кроной, словно холода и смена времен года не касались его. Казалось, природа собрала в этом гиганте все существующие на земле деревья. Кругляшки осиновых листочков соседствовали с резными листьями клёна, хвоя - с перьями пальм. Ни одно дерево, в каком бы краю оно ни росло, не было забыто в этом невероятном букете.
Неожиданно по стволу дерева пробежала дрожь, оно потянулось, словно разминая затёкшие после сна суставы, и превратилось в женщину.
Стан её был плотно обтянут парчой, а волосы пышным зелёным ореолом
обрамляли красивое лицо. На голове у неё блистала корона.
"Да ведь это Королева Дриад", - догадалась Злата.
- Повелеваю всем выйти! - скомандовала королева, и тотчас каждый ствол обернулся феей.
Бестелесные и полупрозрачные, души деревьев были одеты в длинные облегающие платья, под которыми не угадывалось ног. Движения дриад были неуловимы, они скользили, ни на миг не отрываясь от земли, ибо прервать эту связь даже на мгновение значило для них погибнуть.
"Дриады - добрые феи, и не причинят мне зла", - пыталась успокоить себя Злата, но дух враждебности так пропитывал всё кругом, что казался
почти осязаемым.
На красивом лице королевы застыла гримаса неприязни, а в глазах повелительницы деревьев зияла такая бездна холода и презрения, что Злата невольно отшатнулась. Девушка с надеждой обвела взглядом лица
других фей, но не нашла в них и тени сочувствия.
- Мы разгневаны. Как ты смела взять наше кольцо? - ледяным тоном промолвила королева.
- Вориш-ш-ка, вориш-ш-ка, - зашелестели лесные феи.
- Я не воришка и никогда не была ею, - Злата гордо вскинула голову.
- Ты взяла то, что тебе не принадлежит, а, значит, мы вправе так тебя называть, - процедила королева.
- Я не собиралась присваивать кольцо, я только примерила его, объяснила Злата.
- А знаешь ли ты, что из-за твоего проступка снега не растают вовремя, деревья зацветут позже, весна опоздает, и прилетевшим птицам будет неуютно в холодном мире? - продекламировала повелительница дриад, воздев руки к небу. Она вытянулась ввысь, став ещё более величественной, словно хотела подчеркнуть ничтожество стоящей перед ней девушки.
- Я сделала это не нарочно и готова вернуть ваше кольцо, - сказала Злата, снимая перстенёк. Тотчас, повинуясь неведомой магии, кольцо оказалось на руке у волшебницы.
- Я вижу, ты ни о чём не сожалеешь, - покачала головой фея. - А знаешь ли ты, что дурные поступки смывает только искреннее раскаяние? Проси прощения и, может быть, природа снизойдёт к твоим мольбам, весна наступит в срок, и мы простим тебя.
Злата не чувствовала за собой прямой вины. Её переполняла обида. Гордыня вновь шевельнулась в ней.
"Вот еще, буду я просить прощения за то, чего и в мыслях не было, подумала золотоволосая красавица. - Если весна не наступит в срок, в этом нет моего злого умысла".
- Коли вы ещё не поняли, что я невиновна, то мне вашего прощения не надо! - вслух сказала гордячка.
- Одумайся, гордыня не доведёт тебя до добра, - покачала головой Королева Дриад.
- Нехорош-ш-шо! Нехорош-ш-шо! - прошелестели её подданные.
- Может быть, гордыня и не доведёт меня до добра, зато вы ко мне слишком добренькие, - насмешливо произнесла Злата. - А ещё говорят, встреча с дриадами сулит удачу. Будь я феей, я бы всем дарила счастье, а не обвиняла бы напрасно в несуществующих грехах.
На мгновение над поляной воцарилось молчание, а потом Королева Дриад торжественно произнесла:
- Будь по-твоему, гордячка! С этого дня ты будешь всем дарить счастье.
Злата хотела ещё что-то сказать, но видение исчезло.

Гигантские деревья стояли молчаливые и безжизненные. Кое-где грязными клоками лежал спрессованный снег. От выстывшей за зиму земли тянуло холодом. Продрогшая Злата бежала по тропинке в надежде поскорее выбраться из заколдованного места. Ей надоело скитаться среди гномов, фей и колдунов. Она всей душой желала вернуться к людям. Что с того, что она мала ростом и взрослому человеку лишь по пояс? Мало ли на свете невысоких людей!
Вдруг Злата услышала странный звук. Девушка насторожилась. Совсем недалеко от неё кто-то рычал. Если в лесу водятся дикие звери, ей несдобровать. Злата огляделась в поисках хоть какоо-нибудь убежища. С монотонной размеренностью рык повторялся снова и снова. Злата вся обратилась в слух. Нет, разъярённый зверь так не рычит. Кто бы это мог быть? Гонимая любопытством, маленькая красавица осторожно пошла на звук. Вскоре в просвете между деревьями она увидела большущий расписной ящик с блестящей ручкой.
"Да ведь это огромная шарманка!" - осенило Злату.
Рядом с шарманкой, укутавшись в выцветшее шерстяное одеяло, храпел великан. Подле него тлели угли погасшего костра. Великан зашевелился и, причмокивая губами, повернулся на другой бок. Сучковатая коряга, лежащая возле, больно впилась ему под рёбра. Не успела Злата спрятаться, как великан проснулся, открыл заспанные глаза и увидел крошечную золотоволосую куколку. Сон с него как рукой сняло.
- Чур меня! - вскакивая, перекрестился он.
Ни жива ни мертва от страха, Злата бросилась прочь, но, споткнувшись о корень дерева, растянулась на земле. Стоило ей подняться, как корявая ветка цепко ухватила её за юбку.
Немного придя в себя от удивления и суеверного страха, шарманщик с интересом наблюдал за тщетными попытками малышки скрыться. Лес не
отпускал Злату, точно специально уготовил для неё эту встречу. Поняв, что убежать не удастся, Злата подняла своё прекрасное личико и с вызовом посмотрела прямо в глаза исполина:
- Я в вашей власти, господин великан.
- Великан? - засмеялся незнакомец. - Вообще-то люди зовут меня Осип Заморыш, но для такой крохи, как ты, я, стало быть, великан.
- Значит, вы - человек?! - слёзы брызнули из синих глаз златовласки. Она и представить не могла, насколько уменьшилась!
Бедняжка была незнакомцу по колено.
- Конечно, человек. А ты, стало быть, фея? Экая, брат, ерундовина иной раз приснится, когда подогреешь себя винными парами! -усмехнулся шарманщик.
- Если бы это был сон! - печально вздохнула Злата.
Осип ущипнул себя за нос и, убедившись в том, что не спит, весело хлопнул себя по ляжкам.
- А ведь это и впрямь не сон! Значит, я сподобился повстречаться с феей наяву? Тогда, как полагается, выполняй мои желания. Для начала мне бы бутылочку вина, чтобы согреться, - загнул он палец на руке.
- Я не фея. Я простая девушка, - покачала головой Злата.
Шарманщик затрясся от хохота:
- Гляди-ка, простая девушка! Меня не проведёшь! Где это ты видела таких девушек?
- Увы! Надо мной тяготеет колдовство. Я не могу вырасти больше, сказала Злата, при этом скрыв, что она, напротив, день ото дня становится всё меньше.
- Стало быть, ты - не фея, - разочарованно протянул Осип. - Жаль, бутылочка винца мне бы сейчас не помешала. Да ты и сама, как я погляжу, дрожишь от холода. Одежонка-то у тебя не по погоде. Иди вот, погрейся.
Шарманщик высвободил край одеяла. Злата с благодарностью укуталась в него. Между тем Осип рассуждал:
- Я думаю, ты мне встретилась неспроста. Видать, там, на небесах, - он многозначительно ткнул пальцем вверх, - за мной какое-то доброе дело записано, вот мне тебя и послали. Представь, третьего дня у меня обезьяна околела. Мы с ней по ярмаркам ходили. Я на шарманке играл, а
она счастливые билетики для почтенной публики вытягивала. Уж как я по ней горевал. Сама понимаешь, без обезьяны какие заработки? И вот - на тебе. Услыхали, видать, меня в небесной канцелярии и вместо сдохшей
обезьяны тебя послали.
Гордая красавица едва не задохнулась от негодования. Неужели этот мужлан думает, что она станет тянуть счастливые билетики вместо ярмарочной обезьяны? Но тут, словно шелест деревьев, словно дуновение
ветерка, в ушах у неё зазвучал голос Королевы Дриад: "С этого дня ты будешь всем дарить счастье".
Только теперь страшный смысл пророчества волшебницы дошёл до золотоволосой красавицы. Она поняла, что из-за своей гордыни ей придётся вынести новое унижение.

Собираясь в дорогу, шарманщик достал из кармана ошейник и стал прилаживать его вокруг шеи Златы.
- Эй, что это ты делаешь! - возмутилась девушка.
- Это тебе наследство от моей старой Жакони. Для порядка, чтоб ненароком не убежала. Да ты не серчай, что на верёвке будешь сидеть, зато поедешь на шарманке, как принцесса, - он усадил опешившую Злату на расписной музыкальный ящик и побрёл в город на ярмарку.
Злата пыталась стянуть ненавистный ошейник, но её пальчики были для этого слишком тонкими и нежными, и ей не хватало сил.
- Это тебе с непривычки на привязи тошно. Жаконя тоже сначала ерепенилась, даже кусаться пыталась, - ухмыльнулся Осип, глядя на старания девушки освободиться. - Ничего, стерпится - слюбится. Зато я зверей не бью и хлеб с ними делю честно.
От такой наглости Злата на мгновение потеряла дар речи, а потом подбоченилась, вскинула голову и решительно заявила:
- Вот что я тебе скажу. Забудь и думать, что я стану тащить твои противные бумажки.
Она нахохлилась и весь остаток пути провела в гордом молчании. Когда они прибыли на ярмарку, торговля уже шла вовсю. Кругом смеялась и гудела, словно улей, весёлая пёстрая толпа. Несмотря на увещевания Осипа, Злата сидела не шелохнувшись, глядя прямо перед собой. Заметив, что диковинка привлекает всеобщее внимание, Осип, однако, смекнул, что внакладе не останется.
- Ладно, Гордячка, я и без твоего согласия на тебе заработаю, - сказал он и, крутя ручку шарманки, стал громко скликать народ:
- Подходи, налетай!
Своё счастье выбирай!
В обмен на звонкие монеты
Тяни счастливые билеты!
Тут же вокруг него собралась толпа желающих испытать судьбу. Люди
охотно расставались с деньгами в надежде вытянуть счастливый билетик. Шарманщик бойко приговаривал:
- Только чур! Фея сидит,
За всем зорко следит.
Тяни по одному,
Иль сразу угодишь в тюрьму.
Нашлёт и оспу, и чуму,
Обман не спустит никому.
- А что ж у тебя фея-то на ошейнике, - крикнул кто-то из толпы.
- Для порядку, - важно ответил Осип.
Дни потекли своим чередом. Злата таяла день ото дня. Шарманщик даже ночью не отпускал её с привязи, но девушка не оставляла надежды на побег. И вот однажды случай представился сам собой. Как-то раз, вечером Осип с удивлением заметил, что Злата уменьшилась.
- Что за напасть! Никак ты меньше ростом стала? - он в недоумении почесал затылок.
- А ты что же думаешь: я у тебя на привязи сидеть буду, и от радости пухнуть? - фыркнула Злата. - В неволе я съёживаюсь. Так что, если ошейник не снимешь, пеняй на себя, всё что имеешь, потеряешь.
Осип долго и так и сяк раздумывал над словами девушки, а потом решил не искушать судьбу и ошейник снял.
В тот день, отправляясь на ярмарку, Злата была твёрдо уверена, что восседает на шарманке в последний раз. Она прикидывала, как улизнуть от своего мучителя, когда на базаре поднялся переполох.
Пронёсся слух, что на ярмарке объявился необыкновенный бродячий музыкант, о котором по всей округе ходили легенды. Говорили, что нет никого прекраснее него, что в его песнях скрыта истинная красота: они делают людей добрей и заставляют забыть о горестях. Все, от мала до велика, стекались на центральную площадь, чтобы послушать пение барда. Кто же не хочет хотя бы ненадолго расстаться со своими печалями? Шарманщик тоже не остался в стороне.
Сердечко Златы затрепетало от волнения. Она ни на миг не сомневалась, кто этот восхитительный музыкант. Девушка с ужасом представила себе, как она встретит его теперь, когда стала ярмарочной обезьяной. Что могло быть унизительнее и страшнее?
Работая локтями, шарманщик протиснулся вперёд. Злата не хотела, чтобы музыкант увидел её. Она низко склонила голову и, прячась от позора, прикрыла нежное личико руками. Музыкант тронул струны, и толпа примолкла. Чарующие звуки вознеслись над площадью.
Искушение взглянуть на возлюбленного, о котором Злата думала день и ночь, было так велико, что она не удержалась. Раздвинув пальцы, она украдкой бросила взор на певца и чуть не вскрикнула от удивления. Перед ней был совсем не тот, кого она ожидала увидеть. Слово "прекрасный" казалось ей насмешкой над отвратительным горбуном с изрытым оспой лицом. Музыкант запел:
Пусть говорят: в тебе живёт порок
И недостойна ты высоких чувств.
Но без тебя в толпе я одинок.
Коль нет тебя, мир холоден и пуст.
И если веришь, что в тебе найду
Изъян, что зачеркнёт любовь мою,
То это значит - на свою беду
Глухому сердцу песню я пою.
Пускай толпа твердит, что я - глупец,
И недостаткам счёт твоим ведёт.
По мне, ты - добродетели венец.
Ты - совершенство! Ты - мечты полёт!
Любовь слепа, и не её вина,
Что не подвластна разуму она.
Пленительный голос и нежная песня околдовали Злату, и в тот же миг она забыла об уродстве горбуна. Её переполняло чувство неведомого счастья.
- Как прекрасен этот певец, - беззвучно прошептала она.
Перед взором девушки стоял юноша, который ушёл, едва появившись на пути, и унёс с собой её сердце. Вдруг перед Златой открылось таинство исцеления: она будет спасена, если возлюбленный примет её такой, какая она есть.
Прозвучал последний аккорд - золотоволосая красавица вернулась из мира грёз на землю. Перед ней был горбун-музыкант, вокруг шумела ярмарка, работали балаганы, торговцы зазывали покупателей. Всё было как прежде, но волшебная музыка оставила свой след. В душе Златы с новой силой вспыхнула искорка надежды. Она во что бы то ни стало найдёт своего музыканта, и он снимет с неё колдовские чары.
Маленькая красавица решила отложить побег.
"Пусть Осип, сам того не ведая, сослужит мне службу, да походит со мной по разным ярмаркам и балаганам. Где, как не там, можно встретить бродячего певца?" - рассудила она.
Пронзительный визгливый голосок прервал размышления девушки.
- Купи! Купи мне живую куклу! - топая ногой на отца, капризно кричала богато разодетая девчонка.
- Линочка, эта кукла не продаётся, - пытался увести её отец, но не тут-то было. Избалованная девчонка привыкла настаивать на своём. Она бросилась на землю, в истерике забила ногами и истошно заорала:
- Хочу! Хочу-у-у! Куклу хочу-у-у!
Вокруг собрался народ. Люди качали головами и пытались урезонить капризулю, но это лишь сильнее раззадоривало её. Отец от смущения не знал, куда глаза девать.
- Скажи, любезный, может, ты всё-таки согласишься продать эту диковинку, - обратился он к шарманщику, указав тростью на Злату.
Осип оценивающе поглядел на покупателя. Всё говорило о том, что тот важная птица: и костюм тонкого сукна, и золотые часы на толстой цепочке, и крупная бриллиантовая булавка в галстуке. Расставаться со Златой шарманщику было жаль. С тех пор как она стала сидеть у него за обезьяну, монета завелась в его худом кармане. С другой стороны, Осип смекнул, что этот господин богат и готов раскошелиться ради своей визгливой доченьки.
- Пожалуй, я бы поменял её на небольшой домик с садиком, где-нибудь на окраине города, - сказал он.
- Да ты с ума сошёл! За какую-то куклу целый дом, да ещё с садом! возмущённо воскликнул господин.
- На меньшее я не согласен и торги прекращаю, - заявил хитрый шарманщик и повернулся, чтобы уйти.
Как он и ожидал, взбалмошная девчонка, которая было прекратила орать и с интересом прислушивалась к разговору, забилась в новом приступе истерики. Она топала ногами, кидалась на отца с кулаками и ревела так, что лицо её покраснело и пошло пятнами. Никакие увещевания не могли успокоить её.
- Куклу-у-у! - перекрывал все шумы ярмарки её визгливый крик. Она знала, как добиться своего. Как всегда отец ей уступил, решив, что он достаточно богат, чтобы купить ребёнку дорогую игрушку.
- Эй, Осип, не продавай меня, - взмолилась Злата. - Так и быть, я согласна тянуть счастливые билеты.
- Ну уж нет. Я свой счастливый билет вытянул. За домик с садом, я не только тебя, но и шарманку впридачу отдам, - усмехнулся Осип.
Надежда на исцеление от колдовства вновь ускользнула от Златы. Девушка оказалась куклой в руках противной избалованной девчонки.

Комната Лины находилась на втором этаже богатого особняка. Очутившись в светлой просторной детской, Злата подумала, что попала во дворец. Белоснежная мебель с позолотой, кровать под воздушным балдахином, персидские ковры, напольные вазы с диковинными цветами,
несметное число игрушек - всё говорило о том, что хозяйка комнаты ни в
чём не знает отказа.
В большой корзине, свернувшись калачиком, спал толстый рыжий кот.
При звуке шагов, он лениво приоткрыл один глаз, но увидев хозяйку, вылез из уютного логова, не спеша потянулся и, подойдя к девочке, потёрся о её ноги.
- Уйди, Маркиз, у меня теперь есть игрушка получше тебя, - Лина пнула ногой ни в чём не повинного кота, и тот, обиженно мяукнув, спрятался под диваном.
Девчонка поставила Злату на пол и принялась вышвыривать из кукольного дома прежних обитателей.
При виде живой игрушки котище оживился. Его янтарные глаза, не мигая, уставились на диковинку. Он крадучись вышел из своего укрытия и, с интересом принюхиваясь, осторожно, на полусогнутых лапах начал приближаться к Злате. Девушке стало не по себе. Острые кошачьи зубы казались бедняжке клыками саблезубого тигра, а когти - стальными клинками. Злата невольно попятилась. И тут в домашнем ленивце проснулся азарт охотника. Хвост зверя нервно подрагивал, а когти в нетерпении то показывались из мягких лапок, то прятались вновь. Заметив, что Маркиз приготовился к прыжку, Лина набросилась на него.
- Брысь! Пошёл отсюда! Брысь! - Она затопала ногами на бывшего любимца и безжалостно прогнала его из комнаты.
Выдворенный из кошачьего рая, Маркиз поселился на кухне. В детскую его больше не пускали, а Лина совсем перестала с ним играть. Каждый раз, когда рыжий охотник видел виновницу своих несчастий, в его немигающих жёлтых глазах вспыхивал злой огонёк. Злата предпочитала обходить кота стороной, зная, что обрела смертельного врага.
Лина поселила новую игрушку в кукольном доме. Злата никогда не видела ничего подобного. Всё здесь было как настоящее: кровати, тумбочки, шкафы, комоды, стулья. На столе стояла ваза с фруктами из папье-маше. На игрушечном трюмо лежали расчёски и щётки, а в платяном шкафу висели нарядные кукольные платья, которые пришлись Злате впору.
- Ты будешь жить здесь, - объявила Лина. - Я давно хотела говорящую куклу. К тому же, ты такая хорошенькая.
Целый день капризная девчонка не давала Злате ни минуты покоя. Она то переодевала, то кормила её, то заставляла стоять на полке вместо
статуэтки. В конце концов Злата не выдержала:
- Послушай, я ведь не кукла. Я живая.
Лина насупилась и, сердито сощурившись, сказала:
- Ну и что с того, что живая? Мне тебя купили, и ты будешь делать то, что Я хочу!
- Вот как?! - Злата с вызовом посмотрела на ненавистную мучительницу. Она хотела высказать всё, что о ней думает, но осеклась: ей в голову пришла интересная мысль.
"Нет, несносная вредина, это ТЫ будешь делать то, что Я хочу", подумала лукавая красавица, а вслух в притворном смирении произнесла:
- Хорошо, пусть будет по-твоему.
Лина не могла нарадоваться на свою новую куклу: с ней было намного интереснее, чем с другими игрушками. Однажды, когда они играли в театр, Злата сказала:
- Как это скучно играть всё время понарошку. Хорошо бы устроить настоящее представление, а ещё лучше - турнир. Ты стала бы прекрасной принцессой, ради которой все состязаются в мастерстве, а я была бы твоей фрейлиной.
- Замечательно! Будем играть в эту игру, - загорелась Лина, но Злата тотчас охладила её пыл.
- К сожалению, это невозможно. Твои родители не разрешат.
- Пусть только попробуют, - с угрозой в голосе произнесла избалованная девчонка. Она не привыкла отступать от задуманного. - Так что для этого нужно?
- Сущие пустяки. Надо созвать со всех концов королевства музыкантов. Пусть они воспоют твою красоту, а ты решишь, кому подарить алую розу, лукаво улыбнулась Злата.
Лина была в восторге от новой затеи, зато у её отца чуть не случился сердечный приступ. Забавы дочери обходились ему всё дороже. Сначала он наотрез отказался приглашать артистов, но через пару дней сдался. И вот из всех уголков страны к особняку стеклись певцы и музыканты. Злата с замиранием сердца оглядывала толпу, ища глазами своего возлюбленного, но, увы, он так и не появился.
Вечер застал золотоволосую красавицу в печали. Здесь ей больше нечего было ждать и не на что надеяться.
"Пора мне вырваться из золочёной клетки и вновь отправиться в странствия", - решила она.

Чем больше Злата размышляла над тем, как вырваться из заточения, тем более невероятным представлялся ей побег. Днем Лина ни на минуту не расставалась со своей живой куклой, а ночью по дому, неслышно ступая на мягких лапках, разгуливал когтистый враг. К тому же бедная пленница была столь мала, что лестница, ведущая со второго этажа казалась для неё почти неодолимым препятствием, не говоря уже о входной двери, открыть которую ей было просто не по силам. Но самое страшное ожидало во дворе. Огромные сторожевые псы круглые сутки охраняли дом.
Сидя на подоконнике, Злата с ужасом глядела, как на лужайке перед парадным крыльцом резвились эти кровожадные чёрные монстры, чьи пасти походили на пещеры с жёлтыми сталактитами клыков.
На ветку яблони, что росла под окном, сел любопытный воробышек. Он с интересом покосился на Злату круглым глазом, почирикал, прыгнул пару раз и, вспорхнув, поспешил по своим делам.
- Ах, если бы я была птицей и умела летать! - воскликнула Злата.
Внезапно, как озарение, ей на ум пришла спасительная мысль. Она поняла, как вырваться на волю.
В тот же день Злата научила Лину мастерить из бумаги голубей. Сначала они пускали их по комнате, а потом Злата предложила пойти на
балкон. Лина была в восторге. Бумажные птицы, как настоящие, парили над землёй и, сделав круг, плавно садились на газон. Пока девчонка, прыгая и хлопая в ладоши, подбадривала голубей, чтобы те летели подольше, Злата незаметно припрятала одну птицу за портьерой.
На другой день хозяин дома устраивал приём. Ожидалось много гостей, и свирепых псов посадили на цепи. О лучшем времени для побега нельзя было и мечтать.
Выждав, пока Лина заснёт, Злата тихонько вылезла из кукольной кроватки. Нужно было успеть выпорхнуть из золочёной клетки до того, как гости разъедутся, и собак спустят с цепи. Ухватив бумажного голубя за крыло, девушка волоком подтащила его к балкону и, упершись обеими руками в дверь, попыталась её открыть, но тщетно. Створка была заперта на щеколду. Глаза Златы наполнились слезами. Все планы рушились. Надежды на спасение не было. Некоторое время она в бессилии стояла возле бумажной птицы, а потом решилась на отчаянный шаг.
Злата поволокла голубя в другой конец комнаты.
"Только бы удалось спуститься на первый этаж и незаметно выскользнуть с гостями, когда те станут разъезжаться", - как заклинание повторяла девушка.
К счастью, дверь в детскую была притворена неплотно. После нескольких попыток кукольной красавице удалось приоткрыть ее ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу вместе со своей ношей. Злата подошла к самому краю лестничной площадки и осторожно глянула вниз. По случаю торжества в канделябрах горели свечи, но в холле никого не было. Нельзя было терять ни минуты. С замиранием сердца Злата села на бумажного голубя. Днём всё казалось легко и просто, теперь же она не могла побороть охватившего её страха. От высоты кружилась голова. Девушка поняла, что чем дольше будет медлить с прыжком, тем труднее будет решиться на безумный полёт на утлой бумажной птичке. Злата зажмурилась, оттолкнулась и... почувствовала, что летит.
Открыв глаза, девушка увидела, что парит над холлом. Вдруг её охватил панический страх. За ней, не мигая, следили два злобных глаза цвета янтаря. Голубь неумолимо снижался. Не осознавая, что делает, Злата на лету соскочила с него и, падая мимо вешалки с ворохом дорогих
манто и шуб, повисла на чьём-то пальто.
Рыжий охотник одним прыжком оказался внизу. Нетерпеливо помахивая хвостом, он переминался на задних лапах, готовясь к нападению. Злата сделала отчаянную попытку вскарабкаться наверх, но тщетно. Бедняжка едва держалась на слабеющих руках.
Кот прыгнул. Пальцы девушки разжались, и она полетела вниз.

Злата приземлилась на что-то мягкое. Было темно, пахло духами и дорогим табаком. "Да ведь я в чьем-то кармане", - осенило девушку.
Она осторожно выглянула наружу. Кот, принюхиваясь, бродил под вешалкой, недоумевая, куда могла подеваться добыча.
"Ищи, ищи, всё равно тебе меня не поймать", - подумала Злата и тихонько засмеялась.
Спасение было столь неожиданным, что она не сразу пришла в себя от счастья. Из гостиной доносились голоса и музыка. Злата прислушалась, пытаясь угадать, в чьё пальто её занесла судьба.
Общество было приглашено самое изысканное. После обеда дамы собрались возле рояля, а мужчины сели играть в карты. Среди прочих гостей особым обхождением выделялся иноземный граф. Человек немолодой и степенный, он умело говорил комплименты дамам и со знанием дела рассуждал о политике с мужчинами.
Когда гости сели за карточный стол, граф поставил на кон такую большую сумму, что все собравшиеся, люди далеко не бедные, были поражены его расточительности. Проиграв, он с лёгкостью принял поражение. Крупный выигрыш раззадорил его партнёров. Во второй партии ставки оказались значительно выше. На этот раз счастье улыбнулось графу.
Скоро гости начали разъезжаться. Дворецкий снял с вешалки пальто, где скрывалась Злата. Девушка сжалась в комочек, стараясь стать как можно неприметнее, чтобы её не обнаружили раньше времени. При мысли, что она навсегда покидает ненавистный дом, сердце Златы радостно трепетало.
Подпрыгивая на булыжной мостовой, экипаж ехал по полутёмным улицам ночного города. Холёная мужская рука опустилась в карман, и хозяин пальто, опешив от удивления, вытащил крошечную девушку.
Граф не сразу пришёл в себя от потрясения. Злате пришлось объснить ему, что она была куклой противной хозяйской дочери, прежде чем он поверил, что не бредит.
- Господин граф, я так рада, что оказалась именно у вас. Мне так часто приходилось иметь дело с грубыми простолюдинами. Все они только и думают о том, как бы на мне заработать, - презрительно сморщив носик сказала гордячка. - Вы - совсем другое дело. Вы богаты и не станете выставлять меня напоказ, чтобы выманить у публики несколько жалких монет.
- Ни в коем случае. Боже упаси показывать тебя, прелесть моя. Ты права, я богат! Я сказочно богат! - заверил её граф и раскатисто расхохотался.
Злата была озадачена, когда вельможа не стал подъезжать к дому, а отпустил экипаж, сказав кучеру, что остаток пути хочет пройти пешком. Удивление девушки ещё более возросло, когда граф свернул на узкую грязную улочку, зашёл в обшарпанный дом и, поднявшись по скрипучей лестнице, оказался на убогом чердаке.
- Ну вот мы и прибыли. Располагайся, - сказал граф, доставая карманную красавицу.
- Что это? - Злата обвела взглядом неопрятную нищенскую комнатёнку
и презрительно поморщилась.
- Графские апартаменты, - засмеялся новый хозяин. - Не волнуйся, крошка. Это ненадолго. Сегодня был на редкость удачный день. Я так обчистил карманы этих дураков, что мы с тобой переберёмся в более достойное место.
- Разве вы не граф? - в недоумении спросила Злата.
- Граф, но не титулованный, - усмехнулся мнимый вельможа. - Отец мой был ничтожным писаришкой, но он дал мне образование. За изысканность манер друзья наградили меня этой кличкой. Кого только не приходится из себя корчить, чтобы обвести людей вокруг пальца. Я потому и живу в этой дыре, что последние деньги пришлось истратить на
платье, достойное богатого господина.
- Так вы просто мошенник! - в гневе воскликнула Злата.
- Да, я был мелким мошенником и карточным шулером, - покорно согласился Граф. - Но я всегда верил, что однажды мне повезёт, и я вытащу козырную карту. Теперь всё пойдёт по-другому. С тобой мы сможем проворачивать такие дела, что самые матёрые аферисты засохнут от зависти.
- Ну уж нет! От меня вы этого не добьётесь! Лучше быть ярмарочной обезьяной, чем помогать жулику!
- Зачем так грубо, детка, - поморщился Граф. - Думаю, нам не стоит ссориться. Ты - мой козырной туз, и будь спокойна: я тебя из рук не выпущу.
Лицо его искривила недобрая усмешка. Злата поняла, что бунтарством
она ничего не добъётся. Надо было действовать хитростью.

Граф поместил свою находку в большую банку. Девушка понуро сидела в стеклянной келье, кляня свою горькую судьбу. Даже жизнь на привязи казалась ей вольницей по сравнению с нынешним заточением.
Целыми днями Граф что-то обдумывал, меряя комнату шагами и дымя трубкой. Наконец он объявил:
- Пора приниматься за работу, детка.
- Я не стану никого обманывать, это бесчестно, - упрямо повторила Злата.
- Ну, если говорить о чести, будь спокойна. Мы проведём одного из самых больших пройдох, ростовщика Фартинга. Как говорится, вор у вора украл, засмеялся Граф.
План Графа был прост и дерзок. У Фартинга был брат-близнец известный мот и кутила. Внешне они как две капли воды походили друг на друга. Ростовщик боялся - и не без оснований - что брат воспользуется этим сходством и будет тайком брать из банка его сбережения, поэтому банкиру было строго-настрого наказано выдавать деньги только тому, кто назовёт секретный шифр. Поговаривали, что шифр этот столь замысловат, что Фартинг и сам не знает его наизусть и хранит дома в сейфе, с ключом от которого не расстаётся ни на минуту.
Истратив почти все выигранные деньги на золотой браслет, Граф положил его в ларец с двойным дном, и пошёл закладывать ростовщику. Злата, трясясь от страха и унижения, сидела в потайном ящичке ларца. Перед тем как впихнуть её туда, Граф сурово предупредил:
- Всё, что от тебя требуется, детка, это взять листок с шифром и припрятать его в потайном отделении. Завтра я выкуплю заложенный браслет, и ты снова вернёшься ко мне. Сделаешь всё, как надо, больше не будешь сидеть в склянке. Заживёшь как королева. Честное слово благородного шулера. Если же нет, я буду закладывать тебя вместе с браслетом до тех пор, пока ты не образумишься.
"А что, если мне открыться Фартингу?" - подумала Злата.
Будто прочитав её мысли, Граф сказал:
- Кстати, детка, не советую тебе продавать меня Фартингу. Это на редкость жестокий и подлый негодяй. Деньги его пропитаны слезами.
Это была горькая правда. О бессердечии ростовщика ходили легенды. Злата попала из огня да в полымя.
Как и предполагал Граф, ростовщик с удовольствием дал мизерную ссуду за дорогой браслет и спрятал его в сейф. Очутившись в стальном ящике, Злата вышла из своего убежища. Кругом была непроглядная тьма. Девушка зажгла огарочек свечи, которую предусмотрительно припас для неё Граф. Тусклый свет озарил стопки монет и бумажных купюр. Злата присела на пачку банкнот и задумалась о своей горькой участи.
"Не может быть, чтобы всё кончилось так печально. Должна же быть на свете справедливость. Нельзя оставлять безнаказанными двух мошенников, обирающих честных людей", - с горечью подумала Злата. И
тут у неё зародился план.
Нужно было торопиться. Свеча уже наполовину прогорела. Злата не сразу нашла клочок бумаги, испещрённый цифрами и буквами. Вот он, драгоценный шифр! Девушка сунула листок в потайной ящик. Теперь оставалось самое трудное - спрятать туда же браслет. Девушка едва тянула эту тяжёлую ношу. Для малютки изящная золотая вещица казалась пудовой гирей. Злата выбилась из сил. Огонёк свечи дрожал, готовый вот-вот погаснуть. Девушку охватила паника. Неужели она не успеет? Не обращая внимания на усталость, Злата боролась с неподъёмным грузом, пытаясь пропихнуть его в тайник.
Огонёк ярко вспыхнул на прощанье, и девушка снова оказалась в кромешной тьме. Раздался лёгкий щелчок - браслет упал на дно потайного ящика. Злата с облегчением вздохнула, залезла в тесный тайник и, свернувшись калачиком внутри браслета, тихонько прикрыла за собой крышку.
Вечером, свободившись от дел, ростовщик решил взглянуть на принесённый Графом браслет. Вещица была недурна, жаль, если владельцу удастся её выкупить. Фартинг повернул замок сейфа, открыл тяжёлую дверцу, бережно взял бархатную коробку и, поудобнее расположившись в кресле, поднял крышку. Коробка была пуста.
- Что?! Кто?! Как?! - вне себя от страха и возмущения завопил ростовщик.
Отшвырнув коробку в сторону, он бросился к сейфу и стал судорожно ворошить его содержимое, надеясь, что драгоценность каким-то образом
выпала из коробки и закатилась в угол.
Пока Фартинг был занят поисками, Злата выскочила из тайника и, прихватив с собой листок с шифром, лихорадочно заметалась, не зная, куда спрятаться.
- Скорей сюда! - услышала она чей-то голос.
Крошечное лохматое существо подбежало к девушке и, схватив её за руку, потащило за собой. Едва они успели скрыться за каминной решёткой, как ростовщик повернулся лицом к комнате и, обхватив руками голову, истошно закричал:
- Ограбили!