- Только сегодня! Единственное представление! Лучшие в мире артисты! Спешите! Спешите! Спешите!
По улицам города ехала красочно расписанная кибитка. Тощая кобыла, тянувшая повозку, была покрыта пёстрой попоной, а в её жиденькой гриве развевались яркие ленты. На козлах, широко улыбаясь, сидел мужчина свирепого вида. Несмотря на радушную улыбку, он походил на разбойника с большой дороги. Позади него стояли тщедушный паренёк, одетый в пёстрый костюм скомороха, и ярко накрашенная девица. Скоморох, смешно раздувая щёки, дудел в видавший виды, но до блеска начищенный горн, который издавал истошные пронзительные звуки, ни в коем случае не претендующие на то, чтобы называться музыкой, а девица била в огромный барабан. Время от времени они переставали терзать инструменты и созывали всех на вечернее представление. В размеренную жизнь маленького городка ворвался дух странствий и приключений, ожидание праздника и волшебства, которые может принести только бродячий цирк шапито.
Злата сидела в своей комнатке над бакалейной лавкой, когда её внимание привлёк шум, доносящийся с улицы. Она выглянула в окно и увидела расписную кибитку, сопровождаемую ватагой ребятни.
"Ах, как бы мне хотелось попасть на представление!" - подумала девушка, но, увы, это было невозможно. Стоило ей появиться на улице, как городские озорники тут же осмеивали её. С некоторых пор даже в лавке красавица неохотно выходила к людям, и за прилавком всё чаще стоял её отец.
Скоро кибитка скрылась за поворотом, и ощущение праздника ушло вместе с ней. Злата тяжело вздохнула. Ей надоело быть узницей в собственном доме. Она вдруг представила себе, как было бы хорошо вырваться на волю, бродить по дорогам, спать под звёздным небом и встречать рассветы, как её возлюбленный музыкант.

"Как жаль, что это невозможно",- с тоской подумала девушка. Она ещё не знала, что судьба уже всё решила за неё.
Известив зрителей о своем прибытии, актёры расположились на пустыре близ города и отправились на поиски съестного. Неудивительно, что один из них набрёл на окраинную бакалейную лавку.
- Эй, папаша, не найдётся ли у тебя чего-нибудь, чтобы благородные артисты могли набить свои желудки! - загремел в лавке сочный бас.
Привлечённая незнакомым голосом, Злата спустилась по лестнице и прильнула к плохо притворенной двери, ведущей в бакалейную лавку. Возле прилавка стоял высокий, крепко сложённый мужчина с залихватскими усищами. В последнее время незнакомцы редко появлялись в магазинчике. Девушка наблюдала, как усатый выбирает товар и бесцеремонно пробует солёные огурцы и маслины.
- Взвесь-ка мне, милейший, колбасы и сыру, - сказал посетитель.
Бакалейщик направился в кладовую, и тут усатый увидел притаившуюся за дверью девушку. На лице артиста отразилось недоумение, но в следующую секунду он расплылся в слащавой улыбке.
- Сударыня, я глазам своим не верю. Папаша, что же вы прячете от людей этакую жемчужину! - воскликнул он. В глазах усатого блеснул алчный огонёк. "Что за чудо-карлица! Пожалуй, если прибрать её к рукам, на ней можно неплохо заработать", - подумал циркач.
Злате уже давно не делали комплиментов, поэтому, несмотря на то, что этот человек пугал её, ей захотелось с ним поговорить.
- Я - хозяин цирка, приехавшего к вам на гастроли. Надеюсь, вы придёте на наше представление? - продолжал незнакомец.
- Она никуда не пойдёт, - сказал бакалейщик, загораживая собой дочь.
- Как жаль, - притворно вздохнул усатый. - Впрочем, я понимаю вашего отца. Такую красоту надо хранить особо, - он церемонно поклонился девушке.
- Ах папенька, оставьте. Пойдите отдохните. Я могу взвесить колбасу и сыр сама, - раздражённо сказала Злата.
Не хватало ещё, чтобы незнакомец подумал, что её держат взаперти. Усатый внушал бакалейщику страх, но старик не стал перечить дочери и удалился.
- Так вы принимаете моё приглашение? - настойчиво спросил Усатый.
- Боюсь, что нет. Стоит мне появиться на улице, как мальчишки смеются надо мной, - неожиданно для себя призналась Злата.
- Не может быть! Вы так прекрасны, что над вами невозможно смеяться! с притворным изумлением воскликнул циркач.
- Тем не менее это так, - вздохнула девушка.
Лесть сделала своё дело, и она была готова довериться этому человеку.
- Послушайте, а почему бы вам не уехать из этого городишка, где все так жестоки к вам? - лукаво прищурившись, предложил Усатый. - Поезжайте с нами, и я сделаю из вас великую актрису.
- Но я ведь никогда не выступала, - робко возразила Злата.
- Это не имеет значения. Ваша красота говорит сама за себя. Разве вам место в этой дыре? Лучшие сцены больших городов будут у ваших ног. Вам будут рукоплескать во всём мире! - с воодушевлением врал циркач.
- Я не могу оставить отца, - всё ещё колебалась Злата.
- Я не вправе заставлять вас, но подумайте, что лучше: прозябать в городишке, где над вами смеются, или блистать в столице, где вами будут восхищаться? - спросил Усатый и, не дожидаясь ответа, добавил:
Наша повозка стоит в поле, за городом. Мы будем ждать вас до рассвета, сударыня. Уверен, если вы благоразумны, вы придёте к нам.

На землю спустилась ночь, и городок погрузился в сон, а Злата всё ещё не могла решить, как ей поступить. Она никогда не путешествовала и не бывала в чужих краях. Всю жизнь девушка прожила в маленькой уютной квартирке над бакалейной лавкой и только теперь поняла, как дорога ей здесь каждая мелочь. Раньше Злата и не подумала бы искать лучшей доли на чужбине, но теперь, когда друзья стали врагами, а дом - тюрьмой, неизведанное манило девушку обещанием призрачного счастья. Она вспомнила красавца-музыканта. Он ведь тоже бродит по разным дорогам. Что, если они встретятся? Сердце девушки радостно забилось, но она тут же отогнала от себя эту мысль. Нет, она никогда не осмелится показаться на глаза прекрасному барду такой, какой стала теперь.
Было далеко за полночь, когда Злата, наконец, приняла решение. Она на всякий случай взяла иголку с нитками, на минутку зашла к спящему отцу и, поцеловав его на прощанье, выбежала на улицу. Бедняжка и не подозревала, какие испытания ей предстоят. Злата спешила по знакомым улицам прочь из города.
В черноте раскинувшегося поля она увидела огонёк - это циркачи жгли костёр. Девушка замедлила шаг. Ей было боязно начинать новую жизнь, но теперь, когда она, наконец, оказалась на свободе, жажда странствий и приключений охватила её, и она уверенно зашагала вперёд.
Возле костра сидело четверо. Они и составляли всю труппу цирка шапито. Тщедушный парень, представлявший скомороха, палкой ворошил угли, доставая печёную картошку. Рядом с ним сидела крашеная девица по имени Розита. Она была единственной дамой в мужском обществе. Подле Розиты сладко посапывал толстяк, но главным здесь, бесспорно, был Усатый, с которым Злате довелось встретиться в лавке. Он лежал, вальяжно развалившись возле костра, выставив подошвы сапог к огню. Увидев Злату, усатый тотчас вскочил на ноги и, потирая ладони, воскликнул:
- А вот и наша примадонна! Похлопаем, господа артисты!
В отблесках огня его лицо и длиннющие усы казались зловещими. Сердце Златы сжалось в тревожном предчувствии. Циркачи с интересом посмотрели в её сторону. Даже толстяк проснулся и, громко зевнув, тупо уставился на девушку. Розите Злата не понравилась с первого взгляда.
- Говорят, ты бакалейщица? - спросила она, придирчиво оглядев новую артистку с головы до пят.
- Да, - кивнула Злата, стараясь не выказать своей робости. Впервые она была ночью не дома, а в чистом поле с незнакомыми людьми.
- В таком случае, могла бы принести что-нибудь пожевать. Явилась с пустыми руками, - недовольно процедила девица.
- Розита, как тебе не стыдно! Какой прием ты оказываешь нашей гостье? укоризненно покачал головой Усатый и, склонившись в шутовском поклоне, обратился к Злате: - Сударыня, располагайтесь. На рассвете мы отправимся в путь.
Тщедушный подвинулся, освобождая для девушки место возле костра. Артисты спали прямо на земле, укутавшись в замусоленные одеяла. Злата не привыкла к такому ночлегу. Она лежала и слушала, как во сне посапывает тщедушный, причмокивает толстяк, и, перекрывая все звуки, храпит Усатый. Всю ночь девушка не сомкнула глаз.
Рано утром, едва занялась заря, артисты проснулись. Розита согрела в котелке чаю и раздала всем по куску хлеба с сыром. Дойдя до Златы, она недовольно проворчала:
- Ещё один рот! Ничего не заработала, а есть уже подавай!
- Спасибо, я не голодна, - высокомерно ответила Злата и отвернулась.
- Ишь ты, какая гордячка! Не хочешь, не надо, - усмехнулась циркачка.
Перекусив, артисты уселись в кибитку и покатили по дороге в новые города. Злата сидела на козлах рядом с Тщедушным. На вольном воздухе
она быстро проголодалась.
"И почему я не догадалась ничего прихватить с собой? Ну, ничего, я сумею заработать себе на хлеб. Я буду выступать лучше этой крашеной куклы", - думала она.
Тщедушный, оглянувшись на фургон и убедившись, что на него никто не смотрит, тайком протянул девушке кусок чёрствого хлеба.
- Эй, Гордячка, ешь. Только чтобы Розита не видела. Ты зря ей перечишь, с ней лучше не связываться, - шёпотом посоветовал он.
Злата с благодарностью приняла хлеб. Мало-помалу они разговорились.
- Ты - скоморох? - спросила девушка.
- Да, но это не самое главное. Вот мой коронный номер! - Тщедушный с гордостью выставил перед ней ладонь. - Я - человек с шестью пальцами!
Стараясь не выказать брезгливости, Злата отвернулась.
- А я никогда не выступала. Не знаю, получится ли у меня, - немного помолчав сказала она.
- Конечно, получится! Ещё бы! Знаешь, что бы там ни говорили, а уродство - не такая плохая штука. Им всегда можно прокормиться, ведь везде найдутся чудаки, готовые выложить звонкую монету, чтобы поглазеть на нас с тобой, - подмигнул Тщедушный.
- Уродство?! - в ужасе повторила Злата.
Неужели он считает её уродом?
- Да ты не обижайся. Ты, конечно, хорошенькая, но быть хорошенькой лилипуткой - это совсем не то, что быть нормальным человеком.
В словах парня была горькая правда, и Злата не нашлась, что ответить. Дальше они ехали молча.

Несколько дней цирк колесил по дорогам, давая представления в маленьких городишках. Порой артисты едва могли наскрести себе на пропитание. Розита беспрестанно жаловалась, что гордячку приходится кормить задарма, но Усатый не спешил выпускать девушку на арену.
- Всему своё время, - посмеиваясь, говорил он.
"Он - человек добрый, хотя вид у него свирепый", - думала про Усатого Злата. Она и не подозревала, что тот просто выжидает, пока они отъедут подальше, чтобы она не могла вернуться домой. Однако новую "звезду" пришлось показать раньше, чем предполагал Усатый.
В тот день всё шло наперекосяк. Началось с того, что какая-то дворняга стянула у циркачей кусок варёной говядины и благородным артистам пришлось довольствоваться сухим хлебом с кипятком. Во время представления несчастья посыпались одно за другим. Жонглируя, скоморох не успел поймать один из мячиков, и тот, отлетев в сторону, попал прямо в лоб зрителю в первом ряду. Пострадавший стал возмущённо кричать, что ему набили шишку, и требовать возмещения ущерба. К счастью, скоморох быстро нашёлся:
- Эй, приятель, ты говоришь, у тебя на лбу вскочила шишка? - обратился он к оскорблённому зрителю.
- Точно так, - подтвердил тот.
- А ты уверен, что раньше шишки не было?
- Конечно!
- Значит, ты получил что-то новенькое и ещё должен за это приплатить.
Публике шутка понравилась: каждый готов посмеяться над шишкой на
лбу, если лоб чужой. Под насмешки зала рассерженный пострадавший покинул своё место, и представление продолжалось, но на этом злоключения не кончились.
Когда Усатый показывал фокусы, у цилиндра отвалилось двойное дно,
и всё, что факир должен был оттуда доставать, высыпалось на землю. Публика почувствовала себя одураченной, Усатому пришлось быстро ретироваться. Чтобы загладить конфуз, на подмостках появился "человек-гора". Его представлял толстяк. Надо сказать, что перед выступлением он надевал надувную резиновую жилетку, отчего и впрямь становился внушительных размеров. В этот раз его выход на арену был столь поспешным, что он не успел хорошенько заткнуть пробку на жилете.
Зрители встретили появление "человека-горы" удивлёнными возгласами. Толстяк важно прошёлся перед почтенной публикой. Подойдя к "пудовой" гире, которая на самом деле была пустой внутри, он наклонился, чтобы её поднять, но в этот самый момент пробка на жилете выскочила, воздух со свистом вырвался наружу, и "человек-гора" стал худеть на глазах. Благородные артисты поняли, что очередное мошенничество им с рук не сойдёт. Надо было спасать положение. И тут
Усатый вспомнил о новенькой.
- Послушай, крошка, тебе придётся спеть, - сказал он и, схватив Злату за руку, потащил на арену.
- Но я никогда раньше не пела перед публикой, - упиралась девушка.
- Ты ведь не хочешь, чтобы твоих верных друзей угостили тумаками? настаивал Усатый.
- Я всегда говорила, что она не способна заработать ни гроша, - встряла Розита.
Её слова подстегнули Злату. В конце концов она докажет, что может зарабатывать ничуть не хуже других. Девушка гордо вскинула голову и сказала:
- Хорошо, я буду петь!
Публика неистовствовала. От оглушительного свиста и топота ног подмостки, казалось, вот-вот рухнут. Когда на арену полетели тухлые яйца, перед занавесом появился Усатый и объявил:
- Почтеннейшая публика! Прошу внимания! Сейчас вы увидите настоящую жемчужину! Ваше терпение будет вознаграждено. Перед вами
выступает самая удивительная, самая прекрасная карлица на свете. Слово "карлица" больно задело Злату. Она была готова провалиться сквозь землю, но отступать было поздно. Скоморох и Толстяк смотрели на неё так, словно она была их последняя надежда, а Розита презрительно ухмылялась.
- Сыты по горло вашими выступлениями! - не унималась публика.
- Небось, ваша карлица красива, как рябая Меланья, если на нее вымазать пуда два румян!
Усатый отдёрнул занавес. У зрителей вырвался вздох восхищения. Перед ними действительно стояло самое очаровательное создание, которое можно себе представить. Волосы, подобно золотой волне, струились по плечам девушки. Она была хрупкой и нежной, как редкий диковинный цветок. Даже самые горластые крикуны смущённо примолкли. Наступила тишина. Злата вышла на середину арены и запела. От волнения голос её срывался, отчего пение получалось таким жалобным, что к концу номера публика готова была рыдать вместе с артисткой. Едва Злата закончила петь и ушла за кулисы, как Усатый сунул ей в руки шапку.
- Пойди по кругу, кажется, эти остолопы готовы раскошелиться, - шепнул он.
Злата подумала, что она ослышалась. Неужели этот циркач думает, что она унизится до того, чтобы ходить с шапкой, словно нищенка?
- Ни за что! - с вызовом сказала она.
- А ты, как я погляжу, и впрямь гордячка, - разозлился циркач и, прежде чем Злата успела опомниться, снова выпихнул её на арену. В шапку посыпались монеты.
В тот вечер артисты наелись досыта, и у них даже осталось кое- что про запас, но Злату не радовали её первые заработанные на сцене деньги. Она почти не притронулась к еде.
"Кто бы мог подумать, что я паду так низко?" - со стыдом думала она.
Усатый, разомлевший от сытости и дешёвого вина, довольно потирал
руки:
- Что я говорил? Эта девчонка принесёт нам денежки! Она сумеет выжать из публики слезу и звонкую монету!
Услышав его слова, Злата опешила. Так вот какое будущее "великой актрисы" ей уготовано!
- Я не буду обходить публику с шапкой, - твёрдо сказала девушка.
- Запомни, крошка, тут командую я! - расхохотался Усатый.
- Мною никто не будет командовать! Как только рассветёт, я уйду! - Не выйдет, куколка! Никуда тебе от меня не деться, - пробасил Усатый и добавил: - Запомни, ты не получишь еды до тех пор, пока не станешь послушной.
Злата оказалась в плену. Днём за ней зорко следили, а на ночь накрепко связывали ноги верёвкой. Вот уже несколько дней у неё во рту не было ни крошки, но даже скоморох, который относился к ней лучше, чем остальные, не пожалел бедняжку.
"К чему потакать её капризам? - думал он. - Пускай выступает, как другие, тогда и получит свою порцию обеда".
От голода Злата едва держалась на ногах, но, когда циркачи усаживались за трапезу, она лишь гордо вскидывала голову и отворачивалась. Её упрямство приводило Усатого в бешенство. Он решил во что бы то ни стало сломить характер непокорной гордячки.

Стояло чудесное летнее утро. Солнце поднялось высоко в небо, но в воздухе ещё чувствовалась утренняя свежесть. Кляча, отдохнувшая за ночь, бодро трусила по дороге. Скоро кибитка подкатила к развилке. На врытом в землю столбе висело два указателя.
- Ну и занесло же нас! - воскликнул Усатый, натягивая поводья.
Выбор перед кочевниками стоял поистине нелёгкий. На правой стрелке
было написано: "МЁРТВАЯ ТОПЬ", а на левой - "ГОРЫ СВЕРНИ ШЕЮ".
- Весёленькое местечко, нечего сказать, куда ни кинь, всё клин, покачал головой скоморох.
Некоторое время циркачи раздумывали, не стоит ли повернуть назад, но обратный путь заработка не сулил. Однако и в Мёртвой топи золотого дождя ждать не приходилось. Горная гряда, несмотря на своё грозное название, на фоне лазурного неба выглядела величественно спокойной.
- Я думаю, лучше пойти через горы, - предложил скоморох. - Я слышал, за ними лежат богатые сёла и города. Вот где нам, бедным циркачам, можно славно поживиться.
- Ну уж нет! Я в эти горы ни ногой! - запротестовала Розита. Поговаривают, там живёт великан-людоед по прозвищу Сверни Шею. По ночам он выходит на добычу, и горе тому, кто попадёт к нему в руки.
Услыхав про великана, толстяк мелко задрожал и поддержал Розиту. Уж кто-кто, а он - лакомый кусочек для людоеда. Все ожидали, что скажет Усатый. Тот представил себе богатые ярмарки и полные пригоршни монет. Он оценивающе посмотрел на видневшиеся вдали горы и сказал:
- Если мы отправимся тотчас, к вечеру будем по ту сторону гряды.
Кибитка свернула налево. Дорога, ведущая к перевалу оказалась довольно пологой, но тощая кобыла с трудом тащила кибитку с поклажей, то и дело спотыкаясь и останавливаясь. Повозка продвигалась гораздо медленнее, чем того хотелось бы циркачам.
Перевалило за полдень - артисты забеспокоились. Усатый изо всех сил погонял выбившуюся из сил лошадь. Кому хочется оказаться ночью в горах, где хозяйничает людоед? Миновав перевал, циркачи вздохнули с облегчением. На спуск повозка пошла веселей.
- Ну и горы Сверни Шею! Да это же просто прогулка, одно удовольствие! расхохотался Усатый, и тут, словно в насмешку, раздался треск. Кибитка резко завалилась набок, и оторвавшееся колесо покатилось вниз по дороге. Скоморох чудом успел догнать его, пока оно не свалилось в пропасть.
Циркачи осмотрели покосившуюся кибитку. Оказалось, что сломалась
ось - быстро с такой поломкой не управиться.
Надо было отправляться на поиски ночлега. Удача сопутствовала Усатому: именно он обнаружил подходящее убежище.
Высоко в скале зияла пещера, к которой вела единственная тропка, настолько узкая, что по ней едва мог пройти человек. Если бы великану вздумалось карабкаться туда, он неминуемо сорвался бы в пропасть. О лучшем ночлеге нельзя было и мечтать.
Артисты перетаскали свой нехитрый скарб в пещеру. До самых сумерек
мужчины возились с починкой сломанной оси, а потом, усталые и голодные, отправились в убежище, где их ждали Розита и Злата. Золотоволосая красавица твердо решила убежать. Девушка поняла, что настал самый подходящий момент. Вряд ли циркачи станут искать её ночью в горах. Для побега надо было набраться сил, поэтому когда Розита разливала по плошкам сваренную на костре похлёбку, Злата смиренно подошла к Усатому.
- Я буду выступать. Пожалуйста, дайте мне поесть, - попросила она. Циркач самодовольно расхохотался.
- То-то же! Я знаю, как усмирять непокорных. Теперь ты будешь у меня как шёлковая! Розита, покорми карлицу, - приказал он акробатке.
Усатый был слишком упоён своей победой, чтобы заметить лукавый огонёк в глазах миниатюрной красавицы. В эту ночь Злату связывать не стали. Вскоре после ужина, устав после тяжёлого дня, все крепко заснули.
Злата тихонько встала с груды тряпья, служившего ей постелью, и вышла из пещеры. Прильнув к скале, девушка осторожно ступала по тропке, нащупывая каждый шаг. В лунном свете её фигурка на фоне голых утёсов выглядела хрупкой и беззащитной. Желание оказаться как можно дальше от свирепого мучителя гнало девушку вперёд и придавало ей смелости. Беглянка не помнила, как дошла до конца тропинки и без оглядки бросилась по горному склону в лес. Она бежала, не чуя под собой ног. Казалось, сами каменистые уступы помогали ей. Она ни разу не оступилась и не упала в темноте. Наконец, поняв, что она в безопасности, Злата остановилась передохнуть. Силы оставили её, и она опустилась на землю.

На одном из многочисленных порогов извилистой горной реки стояла старая водяная мельница. Тут жил одинокий старик-мельник, такой же древний, как и его мукомольня. Был он незлобивым, но годы отшельничества сделали его нелюдимым и неразговорчивым. Да и некогда ему было прохлаждаться за пустыми беседами.
Вода, бурля и пенясь, неустанно вращала мельничное колесо, приводя в движение тяжёлые жернова. Мельница работала круглые сутки. Хоть и далековато было людям добираться до горной мельницы, работа у старика не переводилась, потому что знал он особый наговор: пироги и хлеба, испечённые из муки, смолотой у него на мельнице, никогда не черствели. Пекари предпочитали отмахать несколько лишних вёрст, чтобы получить его волшебной мучицы.
Днём старик работал не покладая рук, а ночью подколдовывал, так что зерно само собой сыпалось на жернова, готовая мука пересыпалась в мешки, и те сами собой завязывались.
Днём путь на мельницу был безопасен, хотя о здешних местах ходило немало россказней. Поговаривали, что в горах живёт великан Сверни Шею со своей великаншей, а некоторые удальцы даже похвалялись, что видели пастбище, где пасётся их стадо. Иной раз люди дивились, как мельник не боится такого соседства, но все считали, что старик заговорное слово знает.
Однако тут обходилось без колдовства. У великанов был с мельником давний уговор. Раз в месяц, в новолуние, Сверни Шею приходил на мельницу и забирал два полных мешка: один с мукой, другой с отрубями,
а пустые мешки оставлял на пороге. Правда, мешки у великана были с секретом: сколько из них ни черпай, а ровно месяц ни мука, ни отруби в них не переводились, но точнёхонько в новолуние мешки враз пустели, и великан отправлялся на мельницу.
В ту самую ночь, когда Злата убежала от циркачей, великанша задумала испечь лепёшки. Сунулась она в мешок, а в нём муки ни горсти.
- Эй ты, бездельник! - сердито окликнула она мужа. - Когда твоё брюхо будет таким же пустым, как и твоя голова, ты перестанешь забывать, что надо идти на мельницу.
- Будь неладна эта мельница! Я ведь только недавно принёс тебе полный мешок муки. К тому же я целый день пас коз, - недовольно проворчал Сверни Шею.
- И не стыдно тебе, старый лежебока? Целый день, пока козы пасутся на лугу, ты валяешься на подстилке, да ещё и ночью, когда все приличные великаны выходят на добычу, от тебя никакого проку. Сейчас же бери мешки и отправляйся на мельницу, иначе спать ляжешь несолоно хлебавши.
Как ни грозен был людоед, а знал, что с женой шутки плохи. Чего доброго и правда оставит на голодном пайке. Он нехотя поднялся с нагретой лежанки и, взяв мешки, зашагал к мельнице.

Очнувшись, Злата не сразу поняла, где находится. Вместо одеяла под ней расстилался бархатистый мох. Над головой висел синий лоскут неба, усыпанный золотыми монетками звезд. Только что народившийся месяц тоненьким серпиком выглядывал из- за раскидистой ветки склонившейся над девушкой ольхи. Откуда-то снизу доносился шум водопада. Не было слышно ни страшного храпа Усатого, ни противного причмокивания Толстяка.
Злату охватила радость. Ей удалось-таки вырваться от ненавистного циркача! Она на свободе! Золотоволосая красавица вскочила на ноги и, смеясь, закружилась в танце. Её смех был подобен звону колокольчика. В
золотые волосы вплетались серебряные паутинки лунных лучей, отчего казалось, что от девушки исходит сияние. Если бы кто увидел её в этот миг, наверняка, подумал бы, что это волшебная фея. Но, увы, скоро "фее" пришлось спуститься с небес на землю и вспомнить, что она всего лишь бедная девушка, оказавшаяся ночью одна на лесистом склоне.
Кругом толпились деревья, за каждым стволом прятались зловещие тени. Казалось, лохматые кусты вот-вот оживут и превратятся в диких зверей. Злате стало страшно. Чтобы набраться храбрости, она запрокинула голову и, посмотрев на верхушки деревьев, вслух произнесла:
- Милые деревья, вы ведь не причините мне зла? Я никогда не делала вам ничего плохого, и мне нечего вас бояться. Мы будем друзьями.
Девушка провела ладошкой по тёплому шершавому стволу лиственницы. В нём чувствовалось дыхание жизни, и Злате показалось, что она не одна, что каждый кустик и каждое деревце - её союзники, готовые прийти на помощь и укрыть её от преследователей. Девушка успокоилась.
- Ах, люди, верно, подумали бы, что я сошла с ума, но мне кажется, что деревья и впрямь слышат и понимают меня, - рассмеялась Злата.
В это время густые кроны тронул ветерок. Деревья закачались и зашелестели. Злата готова была поклясться, что лесные исполины отвечают ей. Она прислушалась, пытаясь разобрать слова в шёпоте листвы.
Вдруг в шуме водопада и шелесте леса Злате почудился едва уловимый звук, похожий на скрежет. Что бы это могло быть? Девушка, осторожно ступая, начала спускаться по склону горы туда, откуда доносился скрип.
Откос в этом месте был пологий, но деревья точно взбесились. Ветви, словно руки, хватали Злату за платье, корни норовили поставить подножку, тонкие прутья цеплялись за волосы. Лес будто ожил, вставая на пути непреодолимой преградой, но Злата не привыкла отступать. Она
упрямо продолжала путь.
Вскоре её настойчивость была вознаграждена. Она вышла к горной реке. На берегу темнел силуэт водяной мельницы. Вода падала на колесо, и оно медленно вращалось, переливая прозрачные струи с лопасти на лопасть. Мелкие брызги бриллиантовой россыпью сверкали в лунном свете. В ночной тишине ясно слышался скрежет жерновов и шум пересыпающегося зерна. Сердце Златы радостно забилось.
"Для великана мельница слишком мала. Значит, здесь живут люди, подумала она. - Однако почему они работают ночью в кромешной тьме?"
Злата сделала шаг к мельнице, но чуть было не упала. Юбка зацепилась за старый корявый сук. Девушка дёрнула за подол. По кронам деревьев пронёсся шелест. На мгновение Злате показалось, что деревья хотят её о чём-то предупредить, но она тут же отогнала от себя эту нелепую мысль. Мало ли что может померещиться ночью в лесу. Золотоволосая красавица направилась к мельнице.
В доме было тихо и темно. На пороге стояли два огромных, туго набитых мешка. Злата поднялась на крыльцо и задумалась, вежливо ли будить хозяев посреди ночи или лучше подождать до утра. В этот миг она услышала шаги. Кто-то тяжёлой поступью шёл к мельнице.
Девушка в страхе оглянулась. Из лесу вышел безобразный великан с волосатыми ручищами и отвислым животом. Уверенной походкой чудище приближалось к дому. Злата хотела бежать, но ноги подкосились. Она решила спрятаться в надежде, что великан не заметит её. Девушка юркнула за громадные мешки и притаилась. К её ужасу, великан направился прямиком к крыльцу. Всё ближе и ближе раздавались его шаги. Земля задрожала, стены старой мельницы жалобно застонали, крыльцо заходило ходуном. Прямо над собой Злата услышала хриплое дыхание великана. Ни жива ни мертва от страха, бедняжка сжалась в комочек. Людоед поднял мешок и, кряхтя, взвалил его на плечи.
Только теперь Злата догадалась, для кого приготовлены эти огромные мешки. Она оказалась в ловушке. Выхода не было. Девушка прижалась к стене, но вдруг волосатая лапища подхватила и подняла её.
Великан тупо уставился на свою находку.
- Вот так подарочек! - вымолвил великан. Рот его растянулся в подобии улыбки, от которой у девушки по спине побежали мурашки. - Лакомый кусочек я принесу моей старухе. Теперь ей не отвертеться, придётся готовить жаркое.
- Отпустите меня! - закричала девушка, молотя кулачками по толстенным, словно брёвна, пальцам великана.
Не обращая внимания на её крики, Сверни Шею сунул нежданную добычу в мешок с отрубями и потащил домой. В мешке было нестерпимо душно. Злата приникла лицом к грубой мешковине, ловя ртом воздух. Бедняжка уже не чаяла вырваться из этой темницы целой и невредимой. Отруби насыпались ей в туфли и под одежду, шелуха от зерна больно колола нежную кожу, мучная пыль лезла в глаза и нос. Злате казалось, что её мучениям не будет конца. Сознание стало угасать в ней, когда вдруг мешок развязали и великан извлёк её наружу.
Лицо, волосы и одежда девушки были белыми от мучной пыли. Злата протёрла глаза и оглядела обиталище великанов. Оно было мрачным и неуютным. Посреди пещеры горел огонь. Дым из очага выходил прямо в дыру в скале. Отблески пламени тускло освещали каменный стол и лежанку, устланную козьими шкурами. В глубине пещеры таились зловещие тени.
Великан поставил Злату на огромную каменную плиту, заменявшую стол, и, самодовольно потирая руки, кликнул жену:
- Эй, старая карга! Погляди-ка, что я принёс? За тобой жаркое.
Великанша прошаркала к столу, уставилась на девушку подслеповатыми глазищами и, одобрительно поцокав языком, сказала:
- Ничего не скажешь, аппетитная крошка. Только ты на неё пасть до поры до времени не разевай. Прибережём это лакомство до праздника полнолуния. Сегодня с тебя и жаркого из козлятины хватит, а человечицу отнеси в загон к скотине, пускай немного жирку нагуляет, уж больно она мала.
- И то правда, одна кожа да кости, - согласился людоед.
Оцепенев от ужаса, Злата слушала этот разговор. Теперь она поняла, почему деревья не пускали её к мельнице. Зачем только она не послушала их молчаливого совета. Почему не затаилась до утра под сенью зелёных друзей?
Сверни Шею схватил нежную красавицу потной лапой и потащил в глубь пещеры. Там, отгороженный большими булыжниками, находился загон для скота. Великан отодвинул валун, закрывавший вход в хлев, бросил пленницу на пол и, снова привалив камень, удалился. Злата оказалась в кромешной тьме. Девушка заплакала от страха и бессилия, но тут в глубине пещеры послышался шорох.
- Кто здесь? - спросила Злата, вглядываясь в темноту.
- Б-е-е-е, - ответил тоненький голосок.
Это были козы. Они окружили девушку и доверчиво тянулись к ней,
тычась в подол нежными мордочками.
- Бедняжки, вас тоже заперли, - вздохнула золотоволосая красавица, гладя новых подружек по мягкой шёрстке.
Она была не одинока, и это придало ей сил. Злата вытерла слёзы и решительно сказала:
- Не бойтесь, я придумаю, как отсюда убежать.
Злата очень устала, ей хотелось спать. Голый каменный пол был сырым и холодным. Девушка на ощупь сгребла разбросанную солому и легла. Козы примостились возле неё. Согретая их теплом, Злата задремала. Сквозь сон она услышала чьё-то сопение и возню.
"Нужно встряхнуться и быть начеку", - подумала она, но помимо её воли, отяжелевшие веки сомкнулись, и она провалилась в сон, полный беспокойных сновидений.

Злату разбудил страшный грохот. Девушка в страхе вскочила. Великан отодвигал гигантский валун, чтобы выпустить коз на выпас. С улицы потянуло свежестью. Сквозь образовавшуюся щель в пещеру проник сумеречный свет нарождающегося утра. Козы в нетерпении пританцовывали, радуясь новому дню. Злата поспешила за своими пушистыми подружками на луг.
На востоке небосвод подёрнулся сероватой дымкой, а на западе по-прежнему отливал чернотой. Звёзды меркли, но молодой месяц ещё чётко вырисовывался на чистом холсте летнего неба. Сверни Шею не жаловал солнечный свет. Ночью зрение у него было острым, как у кошки, зато днём он становился подслеповат, поэтому великан выгонял скот на пастбище до свету.
После сырой затхлой пещеры Злата с наслаждением вдыхала чистый горный воздух. Следом за козами из загона с хрюканьем выбежали три жирные свиньи. Не замечая красоты раннего утра, они наперегонки ринулись к большой лохани. Увидев, что кормушка пуста, хрюшки возмущённо завизжали. Из пещеры вышла великанша с чаном месива из отрубей. Она вывалила варево в лохань, и свиньи, отпихивая друг друга, с жадным чавканьем принялись за еду.
- А где же человечица? - спросила великанша
- На пастбище, где же ей ещё быть? - пожал плечами Сверни Шею.
- Глупая твоя голова! Кто же человечицу с козами пасёт? Ей там не место. Люди траву не щиплют. К тому же погляди на неё, разве она похожа на коз? По всему видать, что по породе она ближе к свиньям. Думаю, месиво из отрубей ей придётся больше по душе, - назидательно сказала великанша.
Сверни Шею задумчиво почесал затылок.
- И впрямь, куда ей до коз! Те пушитые, шкуры у них мягкие, а у человечицы не шкура, а одно уродство, - загоготал он, схватил девушку и, подтащив к свиньям, опустил на землю возле чана.
- Ну, теперь можно спать до самого вечера, - потянувшись и сладко зевнув, сказал людоед.
Злата ушам своим не верила. Неужели её оставят на вольном пастбище
на целый день? Свобода была так близка, что девушка невольно рассмеялась. Умывшись утренней росой, она с лёгким сердцем побежала по лугу. Трава здесь росла на редкость густая и высокая. Она была девушке чуть ли не по пояс. Юбка скоро намокла, но Злата не замечала холода. Стоило великанам удалиться в пещеру, как она помчалась к краю луга.
- Прощайте, господа людоеды! Придётся вам найти для себя другое лакомство, - лукаво улыбнулась она и, помахав рукой в сторону пещеры,
хотела было войти в лес, как вдруг наткнулась на невидимую преграду. Злата отступила, снова шагнула вперёд, и вновь её остановила незримая стена. Девушка обошла пастбище кругом, но всюду колдовская сила удерживала её на лугу. Прошло немало времени, прежде чем Злата в изнеможении опустилась на траву и заплакала. Все её надежды рухнули, словно карточный домик.
Неподалеку, в тени скалы в сытой дрёме валялись толстые свиньи. Козы ходили по лугу, пощипывая зелёную траву. Со вчерашнего дня у Златы не было во рту ни крошки. Несчастная красавица посмотрела на лохань с отрубями и брезгливо поморщилась. Вдруг в её памяти всплыли слова крёстной: "От яда гордыни можно избавиться, лишь познав, что значит быть хуже всех и ниже всех".
- Ах милая крёстная! Что может быть хуже, чем жить среди безобразных великанов и есть из свинячьей лохани? Если бы вы могли мне помочь! воскликнула Злата.
Тут к девушке подошли козочки. Они прикоснулись к её руке нежными губами, будто хотели что-то сказать. И Злата поняла: козочки предлагают ей своё молоко.
Возле пещеры великанов девушка нашла черепок от разбитого кувшина. Для неё он казался большущей миской. Злата нацедила козьего молока, подкрепилась, и сразу повеселела.
- Слезами горю не поможешь. Не может быть, чтобы этих глупых верзил нельзя было перехитрить, - сказала она своим новым подружкам. Круглые глаза козочек казались такими удивлёнными, что Злата невольно рассмеялась.
- Вы думали, я решила остаться здесь навсегда? Плохо же вы меня знаете!

Завечерело. Сверни Шею, зевая и потягиваясь, поднялся с лежанки и пошёл загонять стадо на ночь. Стоило людоеду выйти на луг, как Злата тотчас подбежала к нему и спросила сладким голоском:
- А правда ли про вас говорят, будто вы недюжинного ума великан?
Сверни Шею так опешил, что не сразу нашёлся, что ответить. По правде говоря, особо умным его никто не считал, но слова этой малявки пришлись ему по душе.
- Да, умом я не обижен, - самодовольно расплылся в улыбке великан.
- Значит, вы собираетесь отгадывать королевские загадки?
- Какие такие загадки? - не понял Сверни Шею.
- Как?! Неужто вы ничего не знаете?
- Нет, - великан тупо уставился на Злату.
- Тогда мне не стоило открывать вам секрет, - покачала головой девушка.
- Нет уж, говори, коли начала, - взревел людоед.
- Хорошо, скажу,- кротко согласилась лукавая красавица. - Король решил испытать великанов. Кто ответит на три загадки, тот получит полкоролевства и два стада в придачу. Вопросы мудрецы хранят в величайшей тайне, а я их случайно подслушала.
Глаза великана загорелись алчным огнем.
- Говори, что за загадки, - потребовал он.
- Пришли воры, хозяев украли, а дом в окошки ушёл, - сказала Злата.
Задумался великан. Кряхтел, затылок чесал, ничего придумать не смог.
- Воры - это рыбаки, хозяева - рыбы, а дом - речка, - объяснила девушка.
- Верно. Как же я сразу не догадался? Хитрая загадка. Давай другую, кивнул Сверни Шею.
- В лесу выросла, из лесу вынесли, на руках плачет, кто слушает скачет.
Откуда было великану догадаться, что это свирель. Он ни в музыке, ни в танцах был не силён. А третью загадку Злата наотрез отказалась загадывать.
- Она потруднее первых двух будет. Где уж вам её разгадать.
- Это мы ещё посмотрим. А ну, давай свою загадку, - прорычал людоед.
- Ну хорошо. Что такое: ни замка, ни забора, ни иного запора, держит всех взаперти, ни сбежать, ни уйти.
- Да я такую загадку, как орешек расщёлкаю! - захохотал великан.
Он похлопал по кисету, висевшему у него на поясе, и сказал: - Это колдовской порошок "Запри-не- выпусти".
- Верно, - подтвердила Злата. - Теперь я вижу, что вы и впрямь очень умный. Но даже вы, наверное, не знаете, как снять колдовство порошка.
- А вот и знаю! Для этого надо сказать: "Побывал на белом свете, посиди опять в кисете" и порошок тотчас вернётся в кисет.
Вдруг у великана закралось подозрение. Его маленькие глазки со злобным прищуром уставились на Злату.
- А почему ты об этом спрашиваешь? Уж не надумала ли ты убежать?
- Что вы! Разве я могу убежать? - воскликнула Злата.
- Что верно, то верно: не можешь. Убрать порошок в кисет кроме меня никому не под силу, так что читай заклинание хоть с утра до вечера, глупая человечица, - великан залился громовым хохотом.
На следующее утро Злата убедилась, что людоед говорил правду. По краю поля тянулась узенькая полоска белого порошка, который нельзя было ни смахнуть, ни сдуть, ни смести. Злата сотню раз пыталась произнести заклинание, но оно не помогало. Весь день и всю ночь она ломала голову над тем, как убежать, и, наконец, у неё зародился план.
Утром, стоило великану удалиться в пещеру, как Злата принялась за работу. Она сняла свой фартук, достала из кармана иголку с ниткой и стала нашивать на передник пучки травы и клочки мха. Злата была искусной рукодельницей, и иголка споро мелькала у неё в руках. Закончив работу, она расстелила фартук на земле возле самой кромки луга, так что он затерялся в траве. Теперь оставалось надеяться, что великан просыпет порошок прямо на него.
Назавтра, едва великан оставил стадо на лугу, Злата побежала туда, где накануне расстелила фартук, но сама не сразу нашла его, а увидев, вскрикнула от радости. Порошок был посыпан как раз по краю передника. Злата осторожно потянула за тесёмки. Фартук медленно пополз по земле, а вместе с ним и просыпанный великаном порошок. В невидимой стене, окружавшей луг, образовался узкий проход. Волшебная преграда больше не удерживала пленницу. Злата проворно выбежала из заколдованного круга и кинулась в лес. Козы последовали за ней, а свиньи лишь на минутку оторвались от месива и неодобрительно поглядели козам вслед, будто говоря: "Что такое свобода? Глупость. Она ничего не стоит по сравнению с полной лоханью свежесваренных отрубей".

Горные тропы всё дальше уводили Злату от жилища людоедов. Девушка не знала, куда идти, в какой стороне лежит её дом и где искать счастья. Красноватые скалы громоздились вокруг, словно застывшие неведомые исполины. Кое-где на склонах лепились чахлые кустарники, или тянулась к небу, причудливо изгибаясь, сосна. Ромашка, трогательная и прекрасная в своей беззащитности, чудом пробилась меж камней. Злата опустилась перед ней на колени.
- Ты такая красивая и одинокая, совсем как я, - обратилась она к цветку. - Хочешь знать, куда я иду? Куда глаза глядят. А некоторые всю жизнь проводят в странствиях. Среди них есть один бродячий музыкант, высокий и статный. А какое у него благородное и мужественное лицо! Может быть, он проходил мимо тебя?
Ромашка качнулась от ветерка, словно ответила: "Нет".
Злата вздохнула:
- Наверное, он бродит по другим дорогам. Если вдруг он появится здесь, скажи ему, что я... я совсем про него забыла и думать не думаю.
Гордячка вскочила и пошла дальше. Тропа резко свернула в сторону и привела её к ращелине. Злата с опаской протиснулась меж скал. В тусклом свете, сочившемся из узкого лаза, она разглядела стёртые каменные ступени. Лестница спускалась в подземелье с низко нависающим потолком. Тёмный коридор уходил в неизвестность. Возле входа на камне было высечено:
Войдя, ты тайну гор поймёшь,
Или погибнешь ни за грош.
"Уж если кто и сумеет постигнуть тайну гор, так это я!" - усмехнулась гордячка и ступила в коридор. Тесный проход петлял и, казалось, ему не будет конца. Сырое подземелье было мрачным и навевало страх. Злате стало не по себе, и она повернула назад, но увы. Бедняжка тщетно плутала в потемках в поисках выхода. Лабиринт сыграл с ней злую шутку. Обезумев от ужаса, девушка бегала по безликим тоннелям. Её шаги гулким эхом разносились по подземелью. Скоро она поняла, что окончательно заплутала.
- Ох уж эта гордыня! Ну почему мне всегда кажется, что я лучше и умнее других? - с горечью воскликнула она.
Золотоволосая красавица ещё долго бродила в полумраке, прежде чем решила отдохнуть. Она выбрала место поровнее и опустилась на голые камни. Конечно, они не могли заменить постель, но с тех пор как Злата убежала из дома, судьба не баловала её, и она привыкла довольствоваться малым. Подложив ладонь под щёку, девушка забылась сном. Её разбудило чьё-то перешептывание.
- Эй, Щёголь, говорю тебе, она похожа на человека, - произнёс чей-то голос.
- Нет, Многолет, для человека она слишком мала, - возразил другой.
Злата открыла глаза. Две тени метнулись в сторону. Мягкий оранжевый свет фонарей освещал пещеру. К своему удивлению, девушка увидела двух маленьких человечков с аккуратно подстриженными бородками. Одинаковые суконные курточки, панталоны с застежкой ниже колен и башмаки с большими серебряными пряжками делали их похожими друг на друга. Но один был серьёзен, а другой весельчак. Судя по кружевному жабо, Щёголем звали второго. Незнакомцы были настроены миролюбиво.
- Кто ты такая? И откуда родом? - спросил Многолет.
- Меня зовут Злата, а родом я из города, что находится за много вёрст отсюда.
- Из города эльфов?
- Каких эльфов? Из обыкновенного города.
- Значит, ты - человек?! - хором воскликнули незнакомцы. Их лица тотчас стали враждебными. Злата невольно поёжилась под их холодными взглядами.
- Что же странного в том, что я - человек? А вы-то кто? Не люди, что ли?
- Люди - это алчные злодеи, истребляющие друг друга из-за богатства! Разрушающие, вместо того, чтобы созидать! Это злобные существа, встреча с которыми не сулит ничего хорошего! Нет, мы - трудолюбивый и справедливый народ. Мы - гномы.
От этой тирады у Златы похолодело внутри. Она с детства помнила легенды о гномах - злобных существах, встреча с которыми не сулит ничего хорошего.
Между тем гномы переглянулись и, не говоря ни слова, пошли прочь. Больше всего на свете Злата боялась сейчас вновь остаться одна во мраке подземелья.
- Постойте, куда же вы? - крикнула девушка и бросилась за ними.
- Мы не причиняем зла напрасно. Тебе всё равно не выбраться из этого лабиринта. Природа позаботится о тебе сама, - услышала она в ответ.
- И это вы называете не причинять зла? - опешила Злата. - Да вы просто чёрствые, бездушные, злобные создания! Вот вы кто!
Злата знала, что её ждёт голодная смерть в тёмном подземелье, и отчаяние придало ей смелости.
- Как ты смеешь так говорить! - не на шутку рассердились гномы.
- Если вы так справедливы, как говорите, вы поймёте, что я права, гордо вскинув голову, ответила красавица.
Гномы остановились. Немного пошептавшись, они обратились к Злате более дружелюбно:
- Мы не можем взять тебя с собой. Люди приносят несчастье.
- Я вас ни о чём и не прошу. Обойдусь без вас, - Злата отвернулась, чтобы гномы не видели ее слёз. Волосы девушки в теплом свете фонариков сверкали словно золото. Она была такая хорошенькая, что гномы невольно залюбовались её красотой. Они были искусными мастерами и любили всё прекрасное.
- Ты не такая, как все люди, поэтому мы могли бы взять тебя с собой, немного замявшись, предложил Щёголь.
- Спасибо, мне и здесь хорошо, - надулась Злата.
- Смотри-ка какая гордячка! - обиженно фыркнул гном. - Ну и оставайся тут одна.
Человечки зашагали прочь. Злата поняла, что теперь они уже не вернутся. Огонёк фонариков скрылся за поворотом. Кромешная тьма окутала лабиринт. Мысль о том, что она может навечно остаться в каменном мешке, словно молния, пронзила Злату. Поборов свою непомерную гордость, она бросилась вдогонку гномам. К счастью, те ушли недалеко.
- Пожалуйста, не оставляйте меня, - запыхавшись от бега, с мольбой в голосе выпалила Злата.
Гномы обменялись взглядами. На этот раз первым заговорил Многолет.
- Хорошо, мы возьмём тебя с собой, но при одном условии. Испокон веков встречи с людьми приносят нам только беды. Ты должна забыть обо всём, что с тобой было раньше, и о том, что ты - человек.
Перед глазами Златы возник образ красавца-музыканта, и воспоминание обожгло её болью. Разве могла она забыть его? Но как показаться ему на глаза такой, какой она стала теперь?
- Я бы и рада всё забыть, но это выше моих сил, - печально вздохнув, сказала красавица.
- Мы поможем тебе в этом, - кивнули гномы, и Злата последовала за маленькими человечками, освещавшими дорогу ярким жёлтым светом крошечных фонариков.

Гномы хорошо знали дорогу и уверенно шли вперёд, следуя изгибам каменных коридоров. Скоро повеяло свежестью, и впереди забрезжил тусклый свет. Путники ускорили шаг и вышли из-под сводов лабиринта. Перед ними простиралась ровная долина, со всех сторон окружённая горной грядой. Среди гор прятался маленький городок. Закат подрумянил небо, и в лучах солнца ухоженные домики с остроконечными черепичными крышами казались игрушечными. Возле каждого дома был разбит аккуратный палисадник, а стены и веранды оплетали виноградные лозы.
Гномы проводили Злату в один из домиков и оставили там одну. В крошечной гостиной было чисто прибрано и очень уютно, а в спальне стояла маленькая кроватка. Злата сильно устала. Она опустилась на постель. Едва её голова коснулась подушки, как девушку сморил сон. Она не знала, что в это время гномы собрались на совет, где решалась её
судьба.
Проснувшись на следующее утро, Злата нашла возле постели поднос со свежими булочками и дымящейся чашкой чая. Девушка проголодалась и с удовольствием принялась за еду. Подкрепившись, она вышла на крылечко и, к своему удивлению, увидела, что возле дома собралась толпа гномов. Смутная тревога охватила Злату, но собравшиеся были настроены миролюбиво. Вперёд выступил Щёголь:
- Мы готовы дать тебе кров и позволить жить среди нас, но помнишь ли ты своё обещание забыть обо всём, что с тобой было раньше?
- Да, но разве в моей власти распоряжаться воспоминаниями? - пожала плечами Злата.
- Тебе достаточно этого только захотеть, - сказал гном.
Злата вспомнила дом, отца, улыбчивые лица соседей, потом на смену им пришли другие картины: печальные глаза Полины, визгливые уличные мальчишки, бродячий цирк...
- Да! - воскликнула она.
В этот момент ей показалось, что она слышит голос: "Стань моей женой, и я сделаю тебя королевой..." Сердце девушки сжалось. Она знала, что даже если она снова встретится с красавцем-музыкантом, он никогда не скажет этих слов карлице. Так не лучше ли и его забыть навсегда?
- Да, я хочу всё забыть, - прошептала Злата.
Гномы встретили её решение гулом одобрения. Щёголь подошёл к Злате, держа в руках бархатную подушечку, на которой лежал серебряный обруч. Его украшал крупный алмаз небесной чистоты.
Злату охватила щемящая тревога. Лицо прекрас ного музыканта в последний раз яркой вспышкой высветилось у неё в памяти. Она почувствовала на лбу прохладу металла. Память её угасла. Волнение сменилось спокойным безразличием.
Дни Златы потекли размеренно и однообразно. Гномы были истинными ценителями прекрасного, а золотоволосая красавица была чудо как хороша, поэтому они обожали её, баловали, как могли, и задаривали разными безделушками. Злата ни в чём не знала отказа.
Однажды, позавтракав, она вышла из дома и увидела, что городок на редкость пустынен, словно вымер. Девушка в недоумении прошлась по улицам, пока не набрела на таверну. Хозяин кабачка, гном по имени Ватрушка, протирал столы.
- Эй, Ватрушка! Куда это все подевались? - обратилась к нему Злата.
- Сегодня все в алмазной штольне. Скоро весна. Пришло время делать кольцо для Королевы Дриад, повелительницы лесных фей, а для него нужен камень особой чистоты.
- И вы каждый год делаете для неё новое кольцо? Ну и модница же она! Говорят, Королева Дриад бессмертна. У неё этих колец, поди, уже миллион, рассмеялась Злата.
- Дриады вообще неравнодушны к кольцам, - кивнул Ватрушка. - Ты, наверное, знаешь, что их называют душами деревьев. Они лишь изредка в лунные ночи выходят из стволов и устраивают пляски. Каждый год дриады прибавляют к своим деревьям по новому древесному кольцу, вот почему по количеству колец на пне всегда можно сказать, сколько лет прожило спиленное дерево. Для Королевы Дриад мы каждый год делаем особое кольцо. Оно исписано магическими рунами, впитывает энергию камней и звёзд и таит в себе магию любви. С окончанием зимы Королева Дриад обручается с Весной. Стоит лесной фее надеть обручальное кольцо, как Весна отогревает деревья своей любовью, в них зарождается жизнь, распускаются почки и цветы, появляются листочки. А глубокой осенью с наступлением первых морозов алмазное кольцо превращается в древесное.
- Как интересно! Я тоже пойду в штольню! - воскликнула Злата.
К её удивлению, гном посерьёзнел и решительно покачал головой:
- Нет, тебе туда нельзя.
- Почему? - насупившись, спросила Злата. Она не привыкла, чтобы ей в чем-то отказывали, но гном, казалось, не замечал, что она сердится.
- Есть вопросы, ответа на которые лучше не искать. Так что и не проси.
- Вот ещё, буду я просить! - фыркнула гордячка и направилась к выходу.
- И не вздумай ходить туда сама, - гном строго погрозил пальцем ей вслед.
- Не будь занудой, Ватрушечка! Мне эта штольня даром не нужна, огрызнулась Злата.
Как бы там ни было, но с этого дня Злата только и думала, что об алмазной штольне. Тайна подземной мастерской манила и притягивала её. Несколько раз золотоволосая красавица, как бы невзначай, расспрашивала о ней гномов, но безуспешно. Гномы зорко стерегли заповедное место, и ни под каким видом не выдавали секрета.
Любопытство Златы было настолько велико, что она решила любой ценой разгадать тайну штольни.

Однажды, уйдя за окраину городка, Злата присела в тени под утёсом. "Интересно, сколько тайн хранят эти горы?" - подумала она, проведя ладонью по камням. - И почему ей нельзя побывать в штольне?"
- А ведь хочется, ой как хочется, - вдруг услышала она ехидный голосок.
Злата подскочила. Возле неё стояла неизвестно откуда появившаяся странная старушонка. В её глазках с хитрым прищуром и вытянутом морщинистом личике было что-то лисье. Остренький носик слегка подёргивался, будто старушка всё время к чему-то принюхивалась. Седые волосёнки были спрятаны под аккуратным чепцом, а юбка волочилась длинным шлейфом, точно хвост.
- Что это ты так вспорхнула, красоточка? Удивлена, что я прочитала твои мысли? - захихикала старуха. - На то я и Ведунья, чтобы знать то, что другим неведомо.
- Ведунья? - испуганно переспросила Злата.
- Ну да, Ведунья из Лисьей Норы. Не слыхала про такую? - спросила старушка и язвительно добавила: - Не мудрено, куколка. Я вот тоже раньше не слыхала, чтоб гномы человека приютили.
- Какого человека? - спросила Злата, ещё больше теряясь в догадках.
- Тебя, милочка, - усмехнулась Ведунья, подхватила шлейф и исчезла, но тотчас появилась с другой стороны.
- Я не человек, - топнула ножкой миниатюрная красавица. - Люди - это злые, алчные существа, которые разрушают, вместо того чтобы создавать.
- Вот как? - хихикнула старушка. - А, скажи на милость, почему ты тогда не похожа на остальных гномов?
Злата молча пожала плечами. Она не знала ответа на этот вопрос.
- А может быть, ты скажешь, отчего тебе нельзя войти в алмазную штольню? - продолжала Ведунья.
- Отчего? - едва слышно прошептала Злата.
Юркая старушонка шустро обежала вокруг девушки, огляделась по сторонам, будто опасаясь, что их подслушают, повела острым носиком, смахнула с юбки пару репейников и затараторила:
- Штольня эта заколдована. Подчас люди ценят красоту не ради самой красоты, а по стоимости, которую сами же и придумали. Случись им обнаружить несметные богатства подземной мастерской гномов, тотчас началась бы кровавая бойня за обладание ими. Вот почему на штольне лежит заклятие: стоит человеку попасть в неё, как все алмазы обратятся в пепел.
- Но я не человек. Я даже никогда не встречала людей, - воскликнула Злата. Искренность, с которой девушка произнесла эти слова, развеселила Ведунью, и старуха снова захихикала.
- Забыла! Всё забыла! Знаешь ли ты, что за ободок надет у тебя на головке? Он зовётся "Обручем забвения". Ты - человек, то самое "алчное злобное существо!" - передразнила её Ведунья.
- Неправда! Вы всё лжёте! - с жаром выкрикнула девушка. Ей вдруг стала невыносима эта ехидная старушенция, её насмешки и намёки. Злата
опрометью бросилась прочь.
- Ты потеряла все свои воспоминания, самое дорогое, что у тебя есть! Ты не помнишь саму себя! Захочешь снять колдовство, приди сюда да поищи Лисью Нору, - прокричала ей вслед Ведунья.