Это мое самое любимое произведение. Хотелось бы, чтобы оно здесь было.

Время… Способно ли оно помочь человеку вылечить душевные раны? А разум?... Попробуйте найти ответ.
Гермиона Грейнджер и Блейз Забини.


Говорят, что время лечит. Помогает забыть все тяготы и неурядицы, в тот или иной период возникающие в нашей жизни. Боль потери, сжимающая сердце железными цепями, постепенно растворяется во времени, заставляя его биться все сильнее и сильнее. И шагая по жизни с гордо поднятой головой, мы, невольно, оглядываемся назад, пытаясь осознать всю ту тяжесть, которая когда-то давила на наши плечи.
В первые годы после войны, я долго не могла придти в себя. Бесконечные кошмары и бессонница, превратили мою жизнь в ад. Война закончилась, но у меня все оставалось по-прежнему. У меня было такое ощущение, что душа вырвалась из тела и осталась с теми, кто мне был очень дорог. С теми, кто погиб в той страшной битве. Битве за Хогвартс.
Время действительно лечит, но не всех. Не все вырываются из оков собственных страхов. Они просто не пытаются бороться, предпочитая оставаться пассивным наблюдателями, не желающими бороться за право нормально существовать в этом мире.
Именно с такими людьми я работаю.
Я, Гермиона Грейнджер, участница битвы за Хогвартс, а ныне – специалист отдела по психологической адаптации и реабилитации лиц, пострадавших во время военных действий, организованное при Министерстве Магии. Люди нуждаются в моей помощи, и от осознания этого в моей души возникает чувство собственной значимости. Я не одна.
Даже по прошествии пяти лет с тех событий, многие люди до сих пор не могут вернуться к нормальному существованию. Среди моих подопечных есть не только волшебники, сражавшиеся против Волан-де-Морта. Есть и другие… Их называют «Дети Пожирателей Смерти».
***
Я шла по коридору больницы Святого Мунго, в надежде, что сегодня все будет по-другому. Надеялась, что его состояние улучшится, что он посмотрит на меня своими синими глазами и его взгляд будет более осмысленным, чем до этого времени. Каждый раз я летела на работу как на крыльях. И это ощущение полета возникало каждый раз, стоило ему только посмотреть мне в глаза. Иной раз, внимательно разглядывая мое лицо, сильно изменившееся за это время: бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами, а иногда едва замечая меня. Он не специально игнорировал меня, просто он лишился рассудка… Безнадежный случай, как называют его колдомедики больницы, нет ни единого шанса вернуть в прежнее состояние.
Но я не верю в это. Я живу надеждой! И с каждым днем она становится все крепче.
Надежда не покидала меня с самого начала работы с ним, с самого первого момента, когда я узнала, кто будет моим подопечным… Блейз Забини…мальчик, который никому не нужен, которого все покинули.
Семья погибла на его глазах под пытками авроров. Это слишком жестокая смерть… даже для Пожирателей Смерти. Но это война. А на войне как говорят – все средства хороши. Если мы стремимся к мирному небу над нашими головами, то должны проявлять твердость характера и ясность мыслей. Но, все равно, это слишком низко - уподобляться врагу.

И снова я захожу в его палату, и мой день начинается с традиционного приветствия:
– Здравствуй, Блейз!
Иногда он может повернуться в мою сторону и пристально посмотреть на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица, в случае если я больше не приду. Но в большинстве случаев, он не замечает меня, правильнее сказать, он ни на кого не обращает внимания.
Подхожу к столу и сажусь напротив него. Я редко стараюсь его касаться – он этого не позволяет. Все время пытается отодвинуться и убрать руки подальше. Иногда я думаю, что его разум разрушен не полностью, что еще остались какие то воспоминания. Все-таки он – бывший слизеринец и чувство превосходства над другими волшебниками у него в крови.
– Доктор Мильтон сказала, что ты плохо себя вел в мое отсутствие!
Молчит. За три года он не сказал мне ни слова. Колдомедики, наблюдающие за ним, говорят, что речевые зоны не поражены и функционируют нормально. Но все, что он сказал за это время, это – «зачем», «дом» и «нет». В первое время он метался по комнате как зверь в клетке и кричал: дом…нет… Постепенно, он даже это перестал говорить, все больше времени проводя у окна или пытаясь собрать магическую головоломку, которую я ему принесла. У маглов это очень полезная методика, применяемая в основном в психиатрических больницах.
Сначала он не обращал на нее никакого внимания, но потом ему стало интересно. Сначала украдкой, потом все смелее. Иногда, наблюдая за ним, у меня наворачиваются слезы на глаза… Он напоминает мне ребенка, которого бросили родители. Одинокий, потерявший себя мальчик. Вернее сказать, уже молодой мужчина, без семьи, без будущего…
– Почему ты не принимаешь лекарства?
У него такой серьезный вид становится, когда он собирает пазлы. Высунув кончик языка, ищет подходящий кусочек. Не найдя хмурит брови и прикусывает нижнюю губу. Мне нравится наблюдать за ним. Он одновременно кажется таким трогательным и неприступным, задумчивым и… нежным.
– Ты же знаешь, что головные боли сами собой не пройдут! А зелье тебе поможет.
Как иногда трудно с ним разговаривать! Как будто общаешься сама с собой.
Я взяла в руки кусочек головоломки и пристроила ее на место.
– Давай я тебе помогу.
Я уж было потянулась за вторым кусочком, но он перехватил мою руку и посмотрел на меня. Казалось, что он смотрит мне в душу. Я всегда терялась, когда он вот так смотрел на меня. Чувство безысходности накатило на меня огромной волной. Ну, почему это произошло именно с ним?
Он опять молчит! Внезапно он открыл рот и еле слышно сказал:
– Не надо!
Я даже опешила. Он впервые за три года заговорил со мной! Моей радости не было предела. Значит, не зря было столько сил положено за эти три года.
Я постаралась придать своему лицу спокойный вид и невозмутимо продолжила:
– Конечно, лучше будет, если ты сам справишься!

***

Мы каждый день гуляем в сквере, наслаждаясь последними теплыми деньками. Он не реагирует на спешащих мимо нас людей – его взор всегда направлен вперед, словно он ждет, что кто-то покажется на горизонте, кто-то такой родной и любимый. Он не замечает окружающей нас природы: ни деревьев, с тихим шелестом роняющих листву, ни безоблачного неба над головой, ни яркого солнца, которое озаряет сквер, наполняя его теплом и чистым светом.
Теперь он разрешает мне брать его за руку. При этом он так крепко сжимает мою ладонь, что по моему телу разливается блаженное успокоение.
Каждый раз мы садимся на ту же скамейку и долго сидим, изредка бросая друг на друга взгляды.
Сегодня грустный день – доктор Мильтон сказала, что его переводят на постоянное содержание в лечебницу для безнадежных случаев. Смысла и дальше держать его в больнице Святого Мунго, нет.
– Блейз, ты ведь знаешь, что скоро переедешь в другое место?
Он улыбнулся. В последнее время он стал чаще улыбаться, даже когда не видит, что я за ним наблюдаю. Все равно, это что-то значит!
– Тебе там понравится… И я буду всегда рядом…
Внезапно, он повернулся и взял меня за руку. Некоторое время, он пристально рассматривал мою ладонь, медленно обводя линии указательным пальцем, затем прошептал:
– Почему?
– Потому что я так хочу!
Он выпустил мою руку и отвернулся, обратив взгляд на пуговицы своей новой джинсовой куртки. Хотелось верить, что он меня понимает…

***

Вот так я и живу: от дома, до больничной палаты, никуда не хожу, ни с кем не вижусь. Пытаюсь помочь человеку, которому я не в силах помочь. Может быть, я, таким образом, хочу самоутвердиться в жизни, понять смысл своего существования. Помогая ему - я помогаю себе. Весь смысл моей жизни сосредоточен в этом человеке. Нет, это не любовь. Это что-то большее, то, что дано понять не каждому человеку. То, что соединяет двух людей, не знающих свое место в этой жизни. Говорят, что человек должен найти свою половину, часть своей души. И я ее нашла.
Он привязан ко мне, только со мной он спокоен и адекватно реагирует на посторонних людей. Вчера он опять говорил со мной. Но разговором это трудно назвать, скорее всего, просто ничего не значащие фразы. Но для меня они самые дорогие.