В деревне банный день для женщин был по пятницам. Если мама в этот день несла в руках тазик и сумку, а я тащился за ней следом , это значило , что мы шли в женскую баню. В деревне, чтобы прокормить семью мужики работали от зари до зари, а многие вообще уходили на заработки  в города и на разные стройки.   Во многих семьях вообще не было взрослых мужчин. Тогда время было такое. Вот и брали нас, малышню, в женские дни в баню. А пацаны, кто постарше, подтрунивали над нами. Это среди деревенских как бы такая традиция была. Конечно, приставали и ко мне. «Ну ка, Вовка расскажи , что ты там у девок в бане видел?» Как будто их самих никогда в женской бане не мыли! Я не знал, что надо рассказывать. «Ну, титьки у взрослых видел». «Нам про титьки не интересно. Ты про то, что у них там пониже, расскажи!». Да я и сам знал, что про титьки неинтересно.  Это сейчас редкость , что молодая мать кормит грудью младенца. А тогда это было обычным делом и мы на это даже внимания не обращали. Я и сам тоже когда-то титьку сосал.

  [700x535]

Чтобы пацаны от меня отстали, я каждый раз стал внимательно рассматривать , что же там ниже титек. Мне и самому стало интересно. Но пацанам я не знал как рассказать о том , что я там разглядел. Вдруг я скажу что то не то, и они начнут надо мной смеяться. Так я думал. Поэтому  пацанам я вообще ничего не рассказывал.

   А когда в один из дней те меня совсем допекли, я пришёл домой и с порога заявил: «Всё! Больше, мама, я с тобой в баню ходить не буду! Не буду и всё!» Мать удивилась, но ни о чём меня расспрашивать не стала. А за ужином сказала отцу: «Оказывается, что наш сын то уже совсем взрослый. Он уже всё понимает. И рассказала, в чём дело. Отец посмотрел на меня внимательно и совсем серьёзно сказал: «Ну вот, в нашем доме теперь два мужика. Теперь в баню будем ходить только по субботам».

Услышав это , я пулей выскочил на улицу. Там я нашёл ту компанию и всё выпалил им на одном дыхании, чтобы они отстали от меня раз и на всегда. «В женскую баню я больше ходить не буду, потому что я уже взрослый мужик. Так папа сказал. А мама сказала, что я теперь всё понимаю. А у всех ваших девок ниже титек - пуп. А самый красивый пуп у Марийки. Это моя подружка. Только титек у неё   ещё нет, потому что она маленькая. Она тоже в садик ходит».

Пацаны сперва просто опупели от моих слов, долго катались по песку и корчились от хохота. А потом рассказали, куда мне надо было смотреть. И даже прутиком на песке нарисовали. Оказывается, что нужно было смотреть и не на пуп вовсе, а ещё ниже. «Теперь-то ты понял?»

Понять то я, конечно, понял, да что толку. Поздно! Больше меня никто в женскую баню не брал…

А тот день, когда я стал взрослым, я запомнил навсегда.