Я кричу: "Карету мне, карету!", яростно пытаюсь откреститься от всего, от чего только возможно, но у меня как всегда. Кучер где-то лежит в канаве с перерезанным горлом и "множественными ножевыми ранениями", карету растаскивают на масленичный костер, а крест все еще при мне. Как и грабли, собственно. Так что кареты нет, и нам с граблями и крестом остается лишь плестись в сторону ближайшего паба, заказывать себе пиво светлое нефильтрованное и много-много мяса. А то грабли пьянеют ну очень уж быстро.
На четвертом бокале на меня снисходит озарение, а грабли начинают буйствовать. Мне попадает по лбу, и озарение уходит туда, откуда пришло. А откуда оно пришло, я не скажу. Неприлично. Крестик как всегда индифферентен.
На седьмом озарение приходит снова. Грабли уже спят под столом, крестик индифферентен, нам никто и ничто не мешает. Мы удаляемся в приватную комнату, где я познаю все тайны мироздания и вообще какого хрена у нас такой очаровательный пиздец в стране. Сознание становится прозрачным, а мотивы людей предельно ясны.
Озарение уходит, я в ахуе; мир умир васкрес и убил все знаки препинания и правила грамматики.
Ну а крестику, как и всегда, впрочем, на все наплевать.