7.1.1.3. Мезолит и неолит неоантропов центра Русской равнины (12 – 3 тыс. до н.э.)

Рессетинская культура 11-го тыс. до н.э., генетически связанная с палеолитическими памятниками неоантропов Русской равнины, наследует верхнепалеолитические традиции памятников типа Гагарино (А.Н. Сорокин; [2192]) – Хотылево II – Мёзин (В.Ф. Копытин, [2192]), близких Костёнкам. Рессетинская культура неоантропов сосуществовала со свидерской культурой неандертальцев (см. п. 7.2.0.3. гл. IV). Представлена рядом памятников в верховьях р. Ока. Стоянки рассетинской культуры: селище Колтово 7 (под Каширой, Московская область), техникой обработки кремня показывает дальнейшее развитие традиции костёнковской культуры, а также относящейся к костёнковско-авдеевско-виллендорфской общности Зарайской стоянки (21 – 20 тыс. до н.э.) [2178].

На территории Зарайска открыта иеневская культура неоантропов (10 – 6 тыс. до н.э. [2285, стр. 110 – 112]; Иенево II, Константиновская IV, Дмитровское 1 и др.), представленная большой группой памятников в западной части Волго-Окского междуречья, в верхнем течении Волги и Оки. «По мнению (доктора исторических наук – А.Т.) Х.А. Амирханова, иеневская мезолитическая культура является прямым наследником верхнепалеолитических комплексов типа Зарайской стоянки» [2192]. В соседних областях существовала песочноровкая культура неоантропов, которая совместно с иеневской составляют «локальные варианты одного и того же культурного (а, скорее всего, – этнокультурного) явления» [2286; 2287]. Также основой иеневской культуры большинством исследователей признаются материалы подольской культуры [2192].

Основной вид хозяйства племён иеневской культуры – охота, специализированная в зависимости от сезона, рыболовство и собирательство (маркер Pt-). Образ жизни – осёдлый, о чём свидетельствуют мощные культурные слои и наличие жилищ сложной конструкции (маркер Gt-).

Иеневская культура неоантропов находилась во враждебных отношениях с бутовской культурой неандертальцев: под давлением иеневцев распалось неандертальское население бутовской культуры (см. п. 7.2.0.3. гл. IV) [2191].

В 1972 году Верхневолжская экспедиция Института археологии Российской академии наук открыл комплекс Сахтышских неолитических стоянок, расположенных в Тайковском районе Ивановской области по берегам речки Койки, вытекающей из озера Сахтыш и впадающей в реку Нерль-Клязменскую. Стоянки представляют собой многослойные поселения, в толще наслоений которых последовательно залегают слои верхневолжской (5240 – 3430 л. до н.э.), льяловской (4040 – 2550 л. до н.э.) и волосовской (3065 – 1840 л. до н.э.) культур [2250]. Антропологическое соответствие культур: верхневолжская и волосовская – неоантропы, льяловская – неандертальцы (см. п. 10.5.2. гл. III).

Исследование стоянок выявило, что всюду верхневолжский слой располагается над мезолитическим слоем неандертальской бутовской культуры, датируемой 8 – 6-ым тыс. до н.э. Верхневолжская культура занимает обширный Волго-Окский регион [2228; 2176, стр. 86]. Поселения верхневолжской культуры располагаются на высоких берегах рек и озёр, на озёрных островах, дюнных холмах. Жилища небольшие, от 6 до 12 кв. м, овальной, округлой или прямоугольной формы с очагами в центре.

Над верхневолжским располагается культурный слой льяловской культуры (с. Льялово под Москвой) неандертальцев (см. п. 7.2.0.3. гл. IV), которые в этих местах были чужеродным населением [2250]. Об этом убедительно свидетельствуют археологические данные – предметы материальной и, особенно, духовной культуры (предметы искусства) и по содержанию, и по количеству отличаются как от предшествующих верхневолжских, так и от последующих, относящихся к волосовской культуре [2232]. Волосовцы и выбили пришлых неандертальцев из этого региона.

Племена волосовской культурно-исторической общности занимали обширный регион от Прибалтики до Камы и от Вологды до Пензы [2233]. Ареал волосовской культуры совпадает с границами верхневолжской культуры. Это время больших поселений, на окраинах которых возникают кладбища с одиночными и коллективными погребениями, появляется сложный обряд погребения, сопровождающийся ритуальными кострищами, кладами и святилищами. Резко возрастает техника обработки орудий труда и предметов искусства. Эта культура, возникшая в эпоху развитого неолита, существовала и в энеолитическое время. По мнению В.А. Городцова, «народ, создавший культуру волосовского типа, жил долго, перешел в этой стране в металлический период, выделяя и давая начало производным культурам, дожившим до ранней неометаллической эпохи» [2234, стр. 20].

Эта мысль выдающегося археолога нашла подтверждение в тесных контактах волосовцев со скотоводческими племенами фатьяновской, балановской и абашевской культур. Об этом свидетельствуют многочисленные археологические источники.

Волосовская культурно-историческая общность была настолько обширна, что сформировала пять (только основных) своих вариантов: верхневолжский, западный, средневолжский, окский и северо-западный.

Археологи придерживаются мнения о местном происхождении волосовской культуры – на основе верхневолжской культуры.
«Благодаря исследованиям последних лет, открытию верхневолжской культуры, изучению стратиграфии многослойных поселений, особенно торфяниковых в центре Русской равнины, выявлена определенная последовательность в смене культур, которая подтверждает местное развитие волосовской культуры. Автохтонность культуры кажется весьма убедительной» [2250].

Антропологами на стоянке Сахтыш I в 1962 – 1966 и в 1971 гг. было исследовано 15 погребений. Одно из них (№ 1) датируется позднебронзовым веком, остальные – энеолитом. Погребение № 1, 1962 г., обнаружено на глубине 70 см. Костяк лежал на правом боку в скорченном положении, головой на запад. Умерший был спелёнат (или связан). Датировка – поздняя бронза, абашевская культура. Скелет принадлежал молодой женщине примерно 18 – 20 лет. Остальные три скелета происходят из раскопа № 3, где вместе было захоронено 11 человек на глубине 25 – 80 см. Костяки были расположены на близком расстоянии друг от друга параллельными рядами в направлении с севера на юг и находились возле поздневолосовского, слегка углубленного в землю, жилища. На двух из них найдены следы повреждений, нанесенных орудиями типа топора и дротика. Возле погребений №№ 2, 5 и 7 обнаружены отдельные кости медведя. Датировка погребений – волосовское время [2250].

Согласно исследованиям, проведённым антропологом Т.И. Алексеевой [2250], краниологическая серия, датируемая волосовским временем, в значительно большей степени проявляет сходство с носителями верхневолжской культуры. По её предположению, удельный вес пришлого неандертальского «населения (представители льяловской культуры) в Верхнем Поволжье в неолитическое время был невелик, что и обусловило возвращение в энеолите к исходному антропологическому типу».

Т.И. Алексеева утверждает, что
«подобная картина формирования антропологических черт волосовского населения типична для всего ареала волосовской культуры. Носители волосовской культуры в своем облике выявляют черты родства с населением, проживающим как к западу, так и к востоку от основного ареала этой культуры. Западный компонент проявляется в облике волосовцев значительно сильнее, чем восточный. На примере погребений из Сахтышских стоянок отчетливо прослеживается преемственность населения на протяжении весьма длительного времени – от раннего неолита до энеолита. Эта преемственность уходит своими корнями в мезолит. Строго говоря, в данном случае антропология подтверждает точку зрения об автохтонности волосовцев. Ограниченность передвижений в условиях густого леса также может рассматриваться как фактор, влияющий на разобщенность отдельных групп населения. Поэтому представления о своеобразии окружающей среды в мезолите также заставляет с особым вниманием обратиться к проблематике последствий длительной изоляции. Описанные краниологические особенности (ослабленная горизонтальная профилировка верхней части лица, сильная профилированость среднего отдела лица и сильное выступание носа), сформировавшиеся на обширной территории Восточной Европы, оказываются чрезвычайно стабильными и прослеживаются у населения более поздних исторических эпох» [2250].

Для мезолитического и, в меньшей степени, неолитического населения лесной и лесостепной полосы Восточной Европы выделяется морфологический тип с абсолютно длинными конечностями и относительно удлинёнными дистальными сегментами руки и ноги. Антрополог В.П. Якимов указанные особенности интерпретирует как архаичные, восходящие к верхнему палеолиту [2249]. Таким образом, эти особенности строения скелета были унаследованы волосовским населением Русской равнины от своих верхнепалеолитических предков европеоидного антропологического типа (у неандертальцев Русской равнины скелетные особенности иного типа – близкого к монголоидному [2150]). Следует отметить, что выраженность этого морфологического своеобразия достаточно стабильна на огромных пространствах Русской равнины [2250].

Волосовская культура была широко распространена в энеолите – на всей территории лесной зоны от Камы до Прибалтики керамические материалы свидетельствуют о существовании единых традиций с разнообразными локальными вариантами [2233].

* * *

На юге Русской равнины одновременно с верхневолжской культурой европеоидов развивалась буго-днестровская культура («наиболее точные параллели обнаружены в памятниках Кёрёш и её восточного ответвления – буго-днестровской культуры» [1587, стр. 270 – 271]), которая с 6-го – 5-го тыс. до н.э. распространилась на Южном Буге и Днестре (относится к неолиту, восходящему корнями к мезолиту). Жилища буго-днестровской культуры – небольшие, наземные, с каменными очагами и ямами для отбросов. Хозяйство – охота, рыболовство, разведение домашних животных (свинья, бык), земледелие (отпечатки зёрен пшеницы на керамике). Два варианта культуры – южнобугский и днестровский.

В раннем периоде южнобугского варианта (поселения у сс. Скибенцы, Сокольцы II и др.) распространены остродонные горшки, миски, сосуды с отогнутым венчиком (криволинейный и вертикальный проглаженный орнамент), бомбовидные сосуды с небольшим дном.

В среднем периоде (поселения Печера, Самчинцы и др.) много плоскодонных сосудов, характерных для европеоидных европейских культур Кёрёш, Старчево (см. п. 7.1.1.3.1. гл. IV), орнамент пластический – шишечки, налепные валики, пальцевые защипы, криволинейные ленточные композиции; к концу периода под влиянием европеоидов днепро-донецкой культуры появляются остродонные сосуды, украшенные отпечатками гребенчатого штампа. Появляются новые орудия – мотыги из трубчатых костей, развивается техника кремнёвых вкладышей.

В позднем периоде (поселения Саврань, Гайворон, Полижок и др.) наряду с остродонными горшками представлены чаши, вазы на ножках («фруктовницы»), ребристые сосуды (орнамент сложные криволинейные угловые композиции, каннелюры, есть и отпечатки гребенчатого штампа).

В керамике видны параллели с балканскими культурами Турдаш, Винча, Хаманджия. В днестровском варианте выделены пять фаз, из них первая – Сорокский комплекс – бескерамическая, но с элементами производящего хозяйства – доместикация животных (свинья, бык). Фазы II – IV составляют Трифауцкий комплекс, керамика которого сочетает южнобугские элементы с элементами культур Кёреш, Старчево, линейно-ленточной керамики (все – европеоиды) и днепро-донецкой.

Буго-днестровкая археологическая культура явилась одним из компонентов формирования трипольской культуры.

7.1.1.3.1. Мезолит и неолит неоантропов периферии Русской равнины и Европы (12 – 3 тыс. до н.э.)

Как (из-за наличия по соседству на одних и тех же территориях европеоидов-неоантропов и неандерталоидов) и следовало ожидать, в классификациях археологов «по культурно-хозяйственным признакам культуры неолита распадаются на две группы:
земледельцев и скотоводов и
развитых охотников и рыболовов» [35, В.М. Массон, ст. Неолит].

При этом
«неолитические культуры первой группы отражают последствия перехода к принципиально новым формам получения продуктов путём их производства (так называемая производящая экономика). Происшедшие в результате этого кардинальные перемены в жизни общества, сказавшиеся, прежде всего в развитии осёдлости и резком увеличении численности населения (так называемый первый демографический взрыв) (см. п. 5.1. гл. IV – А.Т.), позволяют ряду исследователей вслед за английским археологом Г. Чайлдом говорить о «неолитической революции» как о первом экономическом перевороте в истории человечества» [35, В.М. Массон, ст. Неолит].

«В эпоху верхнего палеолита территория юга Балканского полуострова служила местом, где кочевали многочисленные родовые коллективы охотников». Это были мустьерские неандертальцы (кавказоидный тип). Неоантропов на этих землях долгое время не было.

В то время как на территории Русской равнины с 21 по 11-е тыс. до н.э., последовательно сменяя друг друга, развивались зарайская → авдеевская → среднерусская → мёзинская → юдиновская → рессетская культуры (см. пп. 7.1.1.2. и 7.1.1.3. гл. IV), территория современной Греции оставалась незаселённой человеком нового типа – «ступени эволюции хозяйственной деятельности племён, населявших Грецию вскоре после 15 – 12-го тысячелетий, пока не поддаются точному определению» [495].

В Европе (за пределами Русской равнины) культуры европеоидов – земледельцев и скотоводов – впервые появляются в Македонии в конце 7-го тыс. до н.э. (Неа-Никомедия), а затем в 6 – 4-м тыс. до н.э. распространяются на Балканах и в Средней Европе (Старчево, Караново, Винча, Кёрёш, линейно-ленточной керамики культуры и др.).

С культурой Неа-Никомедия (C14 6230±150 л. до н.э. [495]), обнаруженной близ одноимённого поселения в Северной Греции, связаны первые свидетельства присутствия неоантропа на территории современной Греции. Жилища – прямоугольные глиняные дома, найдены и более крупные сооружения; множество скорченных захоронений; керамика, терракотовые женские статуэтки, каменные топоры. Расселение европеоидов с территорий Русской равнины сопровождалось на новых местах освоения строительством долговременных посёлков. При этом «плодородные долины Македонии и Фессалии приблизительно в одно и то же время стали местом деятельности древнейших земледельцев и скотоводов» [495] (далее о заселении Греции см. п. 7.1.2. гл. IV).

Первыми культурами, сформированными европеоидным человеком, в Южной Европе стали культуры Кёрёш и Караново. Первая из них, обнаруживая связи в буго-днестровской культуре неоантропов, свидетельствует о заселении Южной Европы с территорий Русской равнины племенами неоантропов, потомков племён круга рессетинской (11 – 9 тыс. до н.э.), песочноровской и иеневской (10 – 6 тыс. до н.э.) проторусских культур (см. п. 7.1.1.3. гл. IV).

Культура Кёрёш (Körös; Криш, Cris) во 2-й половине 6-го – 1-й половине 5-го тыс. до н.э. – одновременно с верхневолжской культурой европеоидов центра Русской равнины – распространилась на территории современной Венгрии (в бассейне реки Кёрёш) и Румынии. Жилища – хижины из обмазанных глиной плетёных каркасов, занималось скотоводством (крупный рогатый скот, козы, овцы), земледелием, охотой и рыболовством. Керамика – шаровидные и полусферические сосуды на кольцевых поддонах или 4-лепестковых основаниях, а также бутыли, плоские с одной стороны, выпуклые – с другой, с несколькими ушками; встречаются и расписные сосуды. Культура Кёрёш входит в культурно-историческую область неоантропов – Старчево – Кёрёш – Караново I – древнейшего керамического неолита Юго-Восточной Европы [2268, 2269].

Европеоидная культура Караново (также одновременная верхневолжской центра Русской равнины) распространилась по территории Южной Болгарии. Насчитывает 7 основных культурных слоев общей мощностью 13,5 м. Нижний слой 6 – 5-го тыс. до н.э. содержит керамику с белой росписью по красному фону, роговые серпы с кремнёвыми вкладышами, зернотёрки и остатки больших прямоугольных жилищ с печами (культура Караново I). 3-й слой Караново представлен поздненеолитической культурой Веселиново (середина 5-го тыс. до н.э.), характеризуется чёрной и серой лощёной керамикой и сосудами на 4 ножках. 5-й слой Караново представлен культурой Марица (начало 4-го тыс. до н.э.; одновременно с верхневолжской культурой европеоидов центра Русской равнины). Он имеет серую керамику с углублённым орнаментом, заполненным белой пастой. 6-й слой Караново принадлежит к болгарскому варианту культуры Гумельница (середина 4-го тыс. до н.э.); открыты дома с печами, запасами зерна и керамикой, украшенной графитной росписью. 7-й слой Караново относится к ранней бронзе (3-е тыс. до н.э.), для него характерны дома с апсидами, чёрная и коричневая керамика с шнуровым орнаментом (неоантропы) [1837, 2264].

Культура европеоидов – Старчево (Starcevo) – в 5000 – 4000 гг. до н.э. распространилась в бывшей Югославии (открыта близ Белграда). Поселения на берегах рек с жилищами-землянками и наземными четырёхугольными домами. Керамика (шаровидные и полушаровидные сосуды на поддонах, чаши на ножках) двух типов: с шероховатой поверхностью и орнаментом в виде ямок и защипов: хорошо выделанная лощёная и расписная. Глиняные статуэтки людей (Макоши) и животных, грузики от ткацких станков и др. Погребения совершались на территории поселений. Основные занятия – земледелие и скотоводство [119, 2263]. Некоторые азиатские исследователи связывают происхождение культуры Старчево с «раннеземледельческими» культурами Передней Азии и Средиземноморья. Однако, как мы теперь понимаем, вектор переселения европеоидных народов имел другое направление: из Русской равнины – в Европу и в Азию.

Культуру Старчево сменила европеоидная культура Винча в конце 5-го – 4-ом тыс. до н.э., которая распространилась в долинах рр. Вардар и Морава. Лишь основные слои телля Винча относятся собственно к культуре Винча. Древнейшие жилища Винча – полуземлянки, более поздние – прямоугольные столбовые дома. Орудия – каменные топоры колодкообразной формы, мотыги и тёсла из оленьего рога; орудия из обсидиана и мелкие предметы из меди. Керамика тонкая, серая и чёрная, лощёная, с углублённым орнаментом в виде ленты, образующей спиральные и меандровые узоры. Интересны антропоморфные и зооморфные сосуды и статуэтки. Население занималось земледелием, скотоводством и рыболовством [2267]. Население культуры Винча уже имело развитую письменность (см. п. 3.1.1. гл. VII).

В районах Добрудже (Румыния) и г. Бургас (Болгария) в 5-ом - 1-ой половине 4-го тыс. до н.э. распространилась земледельческая культура хаманджия. Посёлки из землянок, полуземлянок, лёгких наземных жилищ располагались у воды. Население занималось охотой, рыболовством, ткачеством, земледелием и скотоводством. Найдены лощёные кубки, чаши, каменные орудия, украшения из кости и раковин (браслеты), терракотовые и мраморные статуэтки Макоши [1723, 2298]. Академик археолог Б.А. Рыбаков говорит о культуре Хаманджия в контексте разбора славянской символики воды, указывая, что «земледелец, вспахавши землю и засеяв её, бессилен был далее повлиять на урожай; он должен был ждать и мог только гадать о будущем или заниматься магией, производить моления о дожде. Это состояние напряженной пассивности, беспомощного ожидания своей судьбы великолепно выражено знаменитой скульптурной парой из Чернаводы (культура Хаманджия): беременная женщина изображена сидящей на земле; мужчина сидит на маленькой скамеечке и стиснул голову руками… [2298, fig. 1, 2] Его прозвали «Мыслителем», но, может быть, правильнее было бы назвать «Ожидающим»? Художник, вылепивший фигуру, выразившую главную мысль земледельцев – ожидание, был не одинок: подобная фигура была найдена и в Тирпешти» [1472].

Отдельные черты культуры хаманджия наследовала культура гумельница (Gumelnita; 6-й слой культуры Караново) осёдло-земледельческих европеоидных племён Балканского полуострова (на Дунае) датируется, по данным радиоуглеродного анализа, 2-й половиной 4-го – началом 3-го тыс. н.э. Распространена в Северной и Юго-Восточной Болгарии и Южной Румынии; обнаружена также на территории Украины – в Одесской области и на юге Молдавии. Жили в наземных прямоугольных домах. Орудия: медные топоры и шилья; кремнёвые наконечники стрел и копий и плоские каменные топоры; костяные шилья и долота. Керамика – серо-чёрная полированная, красно-коричневая и серо-жёлтая грубая. Найдены: антропоморфные сосуды, идолы из глины, кости, золота, украшения [2265, 2266].

* * *

В 5 – 3-м тыс. до н.э. к северу от среднего и верхнего течения Дуная распространились дунайские культуры. К 1-му периоду дунайских культур Г. Чайлд относит линейно-ленточной керамики культуру (европеоиды), распространённую в конце 5 – начале 4-го тыс. до н.э. в Средней Европе (одновременно с верхневолжской культурой европеоидов Русской равнины). Известны крупные поселения этой культуры: Кёльн-Линденталь, Билани (Чехия), Флорешты (Молдавия), состоящие из больших столбовых домов и землянок. Население занималось земледелием (пшеница, ячмень) и скотоводством (крупный и мелкий рогатый скот, свиньи) [2252, 2253]. Это было время начального освоения территорий, заселённых кочевыми неандертальцами.

Первый период сменился вторым, в течение которого племена дунайской культуры 1-го периоды были ассимилированы более примитивными местными культурами неандертальцев. Возникли смешанные культуры – культура накольчато-ленточной керамики (распространилась после 4000 г. до н.э. в Чехословакии, Западной Польше, Баварии, Центральной Германии) и рёссенская культура [2242].

В частности, на ранненеолитической стоянке Кёльн-Линденталь (Köln-Lindenthal) в Германии древнейшие слои относятся к линейно-ленточной керамики культуре, позднейшие – к культуре накольчато-ленточной керамики. Аналогичные памятники имеются в Чехословакии и Польше [2255]. К этому же периоду относятся иордансмюльская, лендьельская (европеоидов) культуры и культура моравской расписной керамики. Появляются укреплённые поселения.

Культура Лендьел (4000 г. – 28 в. до н.э.), одновременная волосовской культуре центра Русской равнины, генетически связана с культурой воронковидных кубков неоантропов и географически охватывает Среднее Подунавье и западную часть Карпатского бассейна, включая междуречье Савы и Дравы на юге и Силезию и Малопольшу на севере [1587]. Основу хозяйства составляло пахотное земледелие (пшеница, ячмень) и животноводство (крупный рогатый скот, овцы, свиньи).

Земледельческая и скотоводческая неолитическая культура воронковидных кубков распространилась в 4 – 3-ем тыс. до н.э. в Северной и Центральной Европе (в Дании, Южной Швеции, Нидерландов, Германии, Чехословакии, Польши, на Волыни, в бассейне Буга). Известна в основном по погребениям – в простых земляных могилах, в каменных ящиках – цистах, в длинных курганах с треугольной каменной обкладкой, в дольменах под круглыми или прямоугольными курганами, в коридорообразных гробницах [2254, 2242].

На территориях Германии, Дании, Нидерландов, Чехии, Польши, южной Скандинавии в 3000-ом г. до н.э. носители культуры воронковидных кубков потеснили неандертальских аборигенов Эртебелле (см. п. 7.2.0. гл. IV). Культура воронковидных кубков оказала влияние на формирование культуры шнуровой керамики (см. п. 7.1.1.5. гл. IV).

К дунайским культурам 3-го периода (одновременным волосовской культуре Русской равнины) Г. Чайлд относит бодрогкерештурскую культуру и баденскую культуру [2242]. Последняя в 3-ем тыс. до н.э. распространилась на территории современной Венгрии (здесь называется печельской культурой), Чехословакии и Австрии, на северо-западе и севере Югославии, в западной Румынии и Закарпатской Украине. Погребения – трупоположения, реже – трупосожжения. Занятие – охота и скотоводство. Жили в укрепленных посёлках [2242]. К носителям баденской культур Сафронов Н.А. относит племена хеттов, лувийцев, фракийцев, пеласгов, иллирийцев и др.

Под воздействием баденской культуры и связанная с эгейско-анатолийскими культурами в Юго-Восточной Болгарии выделена археологическая культура Эзеро (3-е тыс. до н.э.). В одноимённом многослойном поселении Эзеро открыты культурные напластования включают слои эпохи неолита, энеолита и ранней бронзы (начало 5-го – конец 3-го тыс. до н.э.). Керамика лощёная и с геометрическим орнаментом. Население занималось земледелием (ячмень, пшеница) и скотоводством (коровы, овцы, козы, свиньи) [2251].

На территории Молдавии на основе групп КВК формируется Древнеямная культурная общность - индоиранцы, которая при движении на запад распадается на две родственные культуры - 1) продолжает развитие Древнеямная, которая ретроспективно через позднейшие полтавкинскую и срубную культуры связывается с ираноязычными племенами, 2) выделяется отдельная Кубано-днепровская культура к Югу от иранцев (в зоне индоариской топонимики, выделенной О.Н. Трубачевым) – индоарии 23 – 18 вв. до н.э.

* * *

Локальный вариант поздней трипольской культуры – усатовская культура в конце 3-го – начале 2-го тыс. до н.э. распространилась в Северо-западном Причерноморье (близ Одессы). Обнаружены остатки прямоугольных жилищ из известняковых плит, хозяйственные ямы, жертвенники. Погребения совершались под курганами, в погребениях обнаружены медные топоры, кинжалы, шилья, височные кольца, каменные, костяные и роговые орудия, глиняные женские статуэтки, посуда. Многочисленые находки костей овец и коней указывают на преобладание скотоводства, земледелие играло второстепенную роль.

7.1.1.3.1.1. Дальние миграции европеоидов в эпоху неолита (7 – 3 тыс. до н.э.)

Рессетинская культура европеоидов, распространённая на территории Русской равнины в 11 – 9-ом тыс. до н.э., а также сменившие её песочноровская и иеневская (10 – 6 тыс. до н.э.) культуры окрестностей современной Москвы, стали основой становления земледельческого общества вообще и проторусов (неоантропов), в частности.

По данным антрополога С.И. Бунака, население планеты к концу 7-го тыс. до н.э. составляло около 10-ти миллионов человек [35, ст. Народонаселение]. И, по нашим оценкам (см. п. 5.1. гл. IV), на Русской равнине численность населения к 7-ому тыс. до н.э. достигла 4,7 миллионов человек.

Здесь обратим внимание на то, что распространения культур неоантропов за пределы Русской равнины, датированного ранее 7-го тыс. до н.э., археологически не засвидетельствовано. Отметим обширное рассредоточение культур неандертальского населения различных его видов по территориям Евразии и Африки (см. п. 7.2.0. гл. IV).

Учитывая тот факт, что культуры неандертальцев в Европе имеют достаточно высокую плотность распространения, а за её пределами – низкую или крайне низкую, приходим к пониманию, что расчётные 4,7 миллионов человек в 7-ом тыс. до н.э. приходились на долю неоантропов Русской равнины, а оставшиеся 5,3 миллиона человек – на долю всех, распространённых по всему миру, неандертальцев. Последняя цифра объединяет неандертальцев финно-угорского, кавказского, синитического, симитического и негроидного типов (см. п. 7.2.0.1. гл. IV). Корреляция этих цифр усматривается и в современности – в виде процентного соотношения носителей т.н. индоевропейского языка (ок. 47%) и всех остальных семей языков (ок. 53%).

Цифры численности населения нами приведены не случайно: 4,7 миллиона неоантропов, сконцентрированных к 7-ому тыс. до н.э. на территориях Русской равнины, под давлением факторов перенаселённости должны были прибегнуть к миграциям в другие регионы Евразии и сочленённые с ней области соседних континентов.

Эти миграции археологически установлены и отмечены не только изменением культурного слоя соответствующих археологических культур, но и обнаружением на новых территориях антропологических данных, свидетельствующих о присутствии человека нового типа – европеоидов.

Именно к указанному времени – 7 – 6 тыс. до н.э. – относится обширное археологическое явление, затронувшее практически все области Евразии, а также районы Египта, пригодные для осуществления земледелия (см. п. 2. гл. IV). В специальной литературе это явление получило название «культуры крашеной керамики».

Культуры крашеной керамики (ККК) существовали в эпоху позднего неолита и энеолита. Общими признаками культур крашеной керамики были: господство мотыжного земледелия, сочетавшегося со скотоводством, рыболовством, охотой; появление медных орудий при значительном преобладании кремнёвых; большие, обычно глинобитные, дома; глиняные женские статуэтки. Распространение статуэток подробно рассмотрено в п. 5.3.3. гл. VI. Оно сопровождает расселение проторусов с территорий Русской равнины в другие области Евразии и Северной Африки.

Распространение культур крашеной керамики совпадает с распространением почв, пригодных для земледелия (см. п. 2.1. гл. IV), – в Египте, Месопотамии, на территории Украины, в Молдавии (трипольская культура), Румынии, Болгарии, Греции, Югославии, на Кавказе, в Иране (Сиалк), в Средней Азии (Анау, Намазга-Тепе), Индии, Китае (Яншао) [317, 1913, 2257, 2258].

Видимо, введённые в заблуждение необычайной величиной географического охвата, некоторые исследователи утверждают, что культуры крашеной керамики созданы различными племенами. При этом они, очевидно, предполагают, что в Китае культуру ККК создали монголоиды-китайцы, в Египте – негроиды-египтяне, в Молдавии – угро-финны молдаване, в Месопотамии – кавказоиды-семиты, а на территории Русской равнины – неизвестные племена.

Обнаруженные археологические и антропологические данные вскрывают сущность этого заблуждения. Согласно всему комплексу археологических данных, все культуры крашеной керамики были созданы европеоидным чипом человека (неоантропами).

7.1.1.3.1.1.1. Месопотамские культуры европеоидов

Первыми культурами, созданными европеоидами-неоантропами за пределами Русской равнины и Европы, были археологические культуры Месопотамии.

Но сначала следует особо отметить: считается, что до прихода европеоидов-неоантропов Месопотамия была не населена – по крайней мере, ещё не открыто археологических культур неоантропов, датированных ранее 7-го тыс. до н.э. Но с другой стороны, наука утверждает, что пришедшие племена европеоидов шумеров смешались с некими автохтонами этих мест.

Первый этап освоения просторов Месопотамии европеоидными племенами приурочен к 7 – 6-ому тыс. до н.э. (это также и дата распада единства индоевропейского языка [1508, 1704]). Кроме этого, районам Месопотамии лингвисты приписывают зарождение сразу нескольких языковых семьей – сино-кавказской, афразийской, индоевропейской. И датируют это зарождение временем 12 – 10 тыс. до н.э., то есть временем, когда, как мы указали, Месопотамия ещё не была населена неоантропами, но уже имела неких автохтонов.

Разобраться в этих хитросплетениях «автохтонных» «выдающихся» учёных месопотамских мест не сложно:
Автохтоны в Месопотамии, естественно, существовали и до 7-го тыс. до н.э. Это были племена неандертальцев-кавказоидов (см. п. 10.4.3.1. гл. III) – носителей языков сино-кавказской семьи, стоянки которых науке известны (см. п. 7.2.0.1. гл. IV);
Европеоидов-неоантропов, носителей языков т.н. индоевропейской семьи, в пределах Месопотамии не было до 7-го тыс. до н.э., поскольку ВСЁ европеоидное население Земли к этому времени было сконцентрировано исключительно на территории Русской равнины (см. п. 7.1.1.3. гл. IV).

Одновременно с поздним этапом иеневской культуры центра Русской равнины (окрестности Москвы, 10 – 6-е тыс. до н.э.) в Северной Месопотамии сформировалась первая европеоидная культура – хассунская культура (7 – 6 тыс. до н.э.). Дома сырцовые прямоугольные, многокомнатные (от 3 до 10 и более помещений), иногда с внутренним двориком. Открыты различные хозяйственные сооружения, в том числе для сушки и хранения зерна, гончарные горны, печи. Остатки зерна (пшеница и ячмень), каменные мотыги, ступки, зернотёрки, песты, серпы и др. – свидетельства земледелия. Медные бусы и подвески, свинцовый браслет, кусочки медной руды на поселениях указывают на появление металлургии. Характерны разнообразные сосуды, украшенные налепным орнаментом, резным елочным узором, геометрической росписью, глиняные женские статуэтки и каменные печати [549].

Одновременно с хассунской культурой к востоку от г. Киркук в Иракском Курдистане развивалась культура Джармо (7-е тыс. до н.э.), носящая русское название – Джармо=Jarmo=Ярмо – в запряжке волов заменяет хомут [47]. Здесь также найдены зёрна пшеницы и ячменя, вкладыши серпов, ступки, зернотёрки, мотыги, а также глиняные фигурки Макоши [546, 2296].

В 5-ом тыс. до н.э. хассунскую культуру в Северной Месопотамии (Ирак, северная Сирия, юго-восточная Турция) сменила халафская культура. Небольшие поселения располагались у рек, были плотно застроены однокомнатными сырцовыми домами в виде толосов с примыкающими прямоугольными хозяйственными постройками, иногда с печами, очагами. Основой хозяйства были земледелие и скотоводство. Найдены каменные зернотёрки, ступки, серпы, обгоревшие зёрна разных видов пшеницы, ячменя, кости домашних животных (коровы, овцы, козы, собаки и др.). Многочисленны орудия из кости. Керамика разнообразных форм украшена геометрической или сюжетной (изображения животных) росписью, коричневым по розоватому или желтоватому фону. Обнаружены антропоморфные и зооморфные глиняные фигурки, отдельные медные предметы (в т.ч. печать). Погребения – трупоположения в катакомбах и ямах, трупосожжения [546].

Хассунскую культуру в конце 6-го – 1-ой половине 4-го тыс. до н.э. сменила эль-обейдская культура общности культур крашеной керамики, распространившаяся в Месопотамии одновременно с верхневолжской и буго-днестровской культурами Русской равнины (см. п. 7.1.1.3. гл. IV). На начальном этапе (конец 6-го – середина 5-го тыс. до н.э.) раннеземледельческая культура с расписной (крашеной) керамикой была близка хассунской культуре. В эпоху расцвета (последняя треть 5-го – 1-я половина 4-го тыс. до н.э.): крупные поселения из сырцовых домов с монументальными храмами на платформах в центре (ранние слои Эриду, Ура, Урука), каналы. Керамика с монохромной, в основном геометрической, росписью, глиняные женские статуэтки, печати, немногочисленные медные предметы и посуда. Хозяйство – земледелие, скотоводство. К середине 4-го тыс. до н.э. распространилась на севере Месопотамии (Тепе-Гаура), где сохранились также черты предшествующей халафской культуры, и в Малую Азию (Мерсин). Её влияние прослеживается в материальной культуре памятников Ливана, северо-западного Ирана, Закавказья, Средней Азии. На основе эль-обейдской культуры сложилась цивилизация Шумера [546].

Заметим: шумерское клинописное название рек Евфрата и Тигра – «буранун» и «идигна» – по-русски буквально означает «бурлящий» и «несущий богатство» (деньга) (см. п. 7.1.3.1. гл. IV). Далее о развитии цивилизации Шумера см. п. 7.1.3. гл. IV.

7.1.1.3.1.1.2. Североафриканские культуры европеоидов

Спустя тысячелетие после освоения западных областей Передней Азии, следующим этапом расселения европеоидов-неоантропов за пределы Русской равнины и Европы стало освоение практически не пригодных для жизни (см. п. 7.1.4.1. гл. IV) территорий Северо-восточной Африки (Египет) – не развитые почвы, отсутствие дождей на протяжении нескольких тысячелетий, отсутствие рек, кроме единственного Нила.

Поэтому вполне естественно, что до того безжизненные территории Египта встретили первых европеоидных переселенцев практически совершенным отсутствием автохтонного населения: местные архантропы к приходу европеоидов отставали от неоантропов на 500 тысяч лет (т.е. всё ещё находились в ашельском времени) и смогли достичь крайне низкой численности (см. п. 7.2.1. гл. IV). Основная часть африканских архантропов располагалась южнее Сахары и появилась в Египте только после 5-го тыс. до н.э.

Заселившие Египет европеоидные племена разговаривали на языках афразийской семьи, полученной путём смешения неоантропо-европеодной (индоевропейской) семьи, принесённой с просторов Русской равнины, и, для простолюдинов, неандертало-кавказоидной (сино-кавказской) семьи, подмешанной в Месопотамии.

Первой культурой в Северо-восточной Африке стала тасийская культура, которая распространилась в Среднем Египте в 6-ом – начале 5-го тыс. до н.э. – одновременно с иеневской культурой неоантропов центра Русской равнины, буго-днестровской культурой юга Русской равнины, культурами Кёрёш, Караново, Сескло, сформированными также неоантропами в областях, прилегающих к азиатской Анатолии.

Тасийцы, естественно, унаследовали многотысячелетний опыт развития своих предков, поэтому пришли в эти места уже полностью цивилизованным для того времени народом и стали древнейшими земледельцами Египта. Основу хозяйства составляло земледелие (пшеница, ячмень), меньшую роль играли скотоводство (козы), охота и рыболовство. Покойников хоронили в скорченном положении, завёрнутыми в шкуры или циновки. Характерная керамика – глубокие острорёберные чаши, ковши с ручками, прямоугольные корытца и колоколовидные чёрные кубки с резным орнаментом. Орудия из кремня и известняка (топоры-тёсла, лезвия серпов, зернотёрки), украшения из алебастра, кости, раковин [317, 321, 322].

В 5-ом тыс. до н.э. в долине Нила распространилась бадарийская культура. Основные орудия изготовлялись из камня, дерева и кости. Поселения располагались на отрогах плоскогорий, жилища сооружались из прутьев, обмазанных глиной, и из циновок. Основой хозяйства была охота, сочетавшаяся с земледелием и скотоводством. Найдены кости крупного рогатого скота и овец, остатки зёрен (ячмень, пшеница), кремнёвые пластинки от серпа, глиняные сосуды красного и чёрного цвета, ложки и украшения из слоновой кости, каменные подвески-амулеты [317, 323].

Бадарийскую культуру сменила амратская культура, распространившаяся во 2-й половине 5-го – начале 4-го тыс. до н.э. по всему Верхнему и Среднему Египту и доходившая до Нубии. Хозяйство: мотыжное земледелие, скотоводство, охота. Орудия труда – из камня и кости; встречаются медные предметы. Керамика – красная лощёная, часто с росписью белой краской [324, 2295]. К этому же времени относящиеся обитатели поселения Меримде-Бени-Саламе (5-го тыс. до н.э., Египет) выращивали злаковые, занимались разведением домашних животных (свиньи, овцы, крупный рогатый скот, собаки), охотой, рыболовством, собирательством. Жилищами служили тростниковые ветровые заслоны и хижины-ямы. Изготовлялись кремнёвые ножи, наконечники стрел, вкладыши для серпов, каменные топоры, навершия булав, зернотёрки, сосуды. Найдены и костяные орудия. Керамика лепная. Украшения делали из глины, слоновой кости и раковин [316, 317].

Амратскую культуру европеоидов сменила герзейская культура додинастического Египта (4-е тыс. до н.э.) – одновременная завершающему этапу верхневолжской культуры и начальному волосовской культуры на Руси (центра Русской равнины), культурам Веселиново, Старчево, Винча, Эзеро и дунайским культурам периферии Русской равнины. На позднем этапе герзейской культуры наряду с каменными орудиями вошли в употребление медные тёсла, кинжалы и др. Хозяйство – земледелие, скотоводство. Начало применяться искусственное орошение. В конце 4-го тыс. до н.э. появился примитивный плуг. Керамика – красная, лощёная, а также с жёлтым ангобом и красной росписью, изображающей людей, животных, лодки, целые сцены. Статуэтки женщин (славянской богини Макоши, см. п. 5.3.3.1. гл. VI) из глины и камня [317, стр. 108; 326].

В Нижнем Египте в 4-ом тыс. до н.э. распространилась также культура Эль-Омари. На поселениях открыты следы лёгких тростниковых хижин, зерновые ямы и погребения в скорченном положении на левом боку, завёрнутые в циновки или шкуры, без инвентаря. Орудия из кремня (лезвия составных серпов, ножи, наконечники стрел) и другого камня (полированные тёсла, мотыги, зернотёрки), из раковин (рыболовные крючки). Сосуды глиняные (прямостенные банки и шаровидные бутыли) и базальтовые. В хозяйстве наряду с земледелием (пшеница, ячмень, лён, вика) и скотоводством (бык, коза, собака) значит, роль играли охота, рыболовство и собирательство [317, 318]. К этому же времени (2-я половина 4-го тыс. до н.э.) относится обнаруженное под Каиром поселение древних земледельцев Маади с жилищами в виде землянок, лёгких ветровых заслонов, хижин из плетёнок, обмазанных глиной, и из сырцового кирпича [319].

В Верхнем Египте, на левом берегу Нила, севернее Луксора, в 4-ом тыс. до н.э. распространилась додинастическая культура Негада (состоит из огромного некрополя, включающего свыше 2100 погребений, и 2 поселений). Для первого этапа (Негада-I) характерно сочетание производящего земледельческие хозяйства и присваивающего хозяйства охотников, рыболовов и собирателей. Для второго (Негада-II) – характерно земледельческо-скотоводческое хозяйство. Посёлки обносились стенами. Орудия из широких ножевидных пластин, покрытых с одной стороны тончайшей ретушью. Обнаружены и медные орудия, как кованые, так и литые, – долота, тёсла, кинжалы, иглы и пр. [317, 322].

В период герзейской культуры Верхний и Нижний Египет представляли два крупных враждовавших объединения. На основе герзейской культуры около 3200 до н.э. возникло древнеегипетское государство. Далее о Египте см. п. 7.1.4. гл. IV.

7.1.1.3.1.1.3. Западно-азиатские культуры европеоидов

Всё, что связано с древней Палестиной и Малой Азией, сейчас испытывает страшнейший гнёт необузданной пропаганды – как родину трёх «мировых» религий этот регион всякого рода исследователи стремятся записать во все возможные колыбели человечества.

Например, некоторые археологические данные, якобы, показывают, что в Палестине, Малой Азии и на западных склонах Иранского нагорья люди научились сеять злаковые в промежутке между 10-ым и 8-ым тыс. до н.э. (т.е. во времена процветания иеневской культуры центра Русской равнины). При этом первой зерновой культурой, якобы, являлся ячмень (т.е. северное растение, см. п. 7.1.4.1.1. гл. IV).

Между тем, реальное присутствие земледельческих племён в Малой Азии, Палестине и Западном Иране связано с появлением только в 5-ом тыс. до н.э. проторусских переселенцев – носителей культуры крашеной керамики. К этой культуре относится многослойное поселение Сиалк (5 – 1-е тыс. до н.э., Иран). Слои Сиалк I – IV отображают процесс постепенного развития осёдло-земледельческой культуры. В период Сиалк I распространены глинобитные дома, расписная керамика, появляются медные изделия. В Сиалк II на посуде имеются изображения животных. Сиалк Ill – период расцвета местной культуры (круговая керамика, литые медные изделия, печатки) – был прерван в конце 4 – начале 3-го тыс. до н.э. продвижением в этот район неандертальских племён кавказоидов – эламитян (комплекс Сиалк IV с протоэламской пиктографией и цилиндрическими печатями) [2294].

К общности культур крашеной керамики относится культура Анау, распространённая близ Ашхабада в Туркмении. Культура Анау одновременна верхневолжской культуре на Руси (центра Русской равнины), культурам Веселиново, Старчево, Винча, Эзеро и дунайским культурам периферии Русской равнины. Aнау-I и Aнау-II относятся к 5 – 4-му тыс. до н.э. Комплекс Aнау-III (нижний слой южного холма) датируется 3 – 2-м тыс. до н.э. В нём распространяется гончарная керамика, увеличивается число медных изделий; найдены терракотовые модели повозок, статуэтки женщин и животных [2293].

Также к культурам крашеной керамики относится поселение Намазга-Тепе I (Туркмения) 2-й половины 5-го – начала 4-го тыс. до н.э. Обнаружены аналогичные культуре Анау дома из сырцового кирпича, одиночные скорченные погребения, лепная расписная посуда, медные изделия, глиняные женские статуэтки богини Макоши. В Намазга-Тепе II (середина 4-го тыс. до н.э.) появляется посуда с двухцветной росписью, в Намазга-Тепе III (конец 4-го – начало 3-го тыс. до н.э.) – с изображениями животных, имеющими аналогии в Иране (Сиалк, Гиссар). В это же время в центре Руси достигла расцвета проторусская волосовская культура, а на юге Руси – трипольская культура русов с огромными мега-городами (см. п. 7.4.2.3. гл. IV) [1831, 2293].

7.1.1.3.1.1.5. Китайские культуры европеоидов

Первой культурой неоантропов-европеоидов в Восточной Азии является культура хэмуду, распространившаяся южной части Восточного Китая, 121°22’ в.д., 29°58’ с.ш., в нижнем течении реки Янцзы [2290]. Радиоуглеродным анализом культура хэмуду датирована временем 5300 – 3500 до н.э. [2292, стр. 111 – 115]. В это же время на Руси (центр Русской равнины) существовали иеневская культура (заключительный этап) и сменившая её верхневолжская культура, а на периферии Русской равнины – культуры Кёрёш, Караново, Сескло. В Хэмуду найдены остатки деревянных построек. Располагаясь на Великой китайской равнине, культура хэмуду входила в зону раннего земледелия зернового типа, основанного на возделывании риса. Известны более 70 вариантов славянского орнамента керамики, резьба и гравировка по слоновой кости, зооморфная керамическая скульптура, образцы музыкальных инструментов [2291].

К этому же периоду относится и северокитайская культура неоантропов лаогуаньтай.

В Северном Китае (провинции Хэнань, Шаньси, Шэньси, среднее течение р. Хуанхэ), наследуя традиции культуры хэмуду (и культуры лаогуаньтай), в 5 – 3-ем тыс. до н.э. сформировалась европеоидная культура яншао, относящаяся к кругу культур крашеной керамики. Получены радиоуглеродные даты 4115±110 г. до н.э. (Баньпо), 3280±100 г. до н.э. (Мяодигоу). В это же время на Руси (центр Русской равнины) существовала верхневолжская культура, а на периферии Русской равнины – культуры Веселиново, Старчево, Винча, Эзеро и дунайские культуры. Из культур крашеной керамики яншао самая поздняя по времени культура. Поселения Яншао (Баньпо и др.) располагались на речных террасах: в центре – общественное здание, вокруг-квадратные и круглые полуземлянки со стенами, обмазанными глиной, коническими крышами, очагами. Погребения детей – в больших сосудах у домов, взрослых – в могильниках у поселений. За пределами поселений также гончарные мастерские с горнами. Керамика – чаши и миски с полихромным орнаментом (иногда с зоо- и антропоморфными мотивами), остродонные кувшины. Основа хозяйства – мотыжное земледелие (чумиза) [609, 610].

Сменила культуру яншао культура бронзового века луншань [609, 610].

7.1.1.3.2. Распространение языков и генетических мутаций в эпоху мезолита и неолита

В пп. 7.1.1.2.3. и 7.2.0.2. гл. IV мы установили, что только русская (неправильно называть «индоевропейская») семья языков соотносится исключительно с европеоидами-неоантропами, сформировавшими на Русской равнине и, позже, в Европе соответствующие культуры. Австрическая, эламо-дравидская, сино-кавказская, уральская и африканская семьи языков соотносятся с неандертальским населением соответствующего региона Евразии и Африки. К региону Русской равнины и Европы относятся две семьи неандертальских языков – уральская (северо-запад, центр, восток и север) и сино-кавказская (запад, юго-запад и юг) семьи.

К 13-ому тыс. до н.э. так называемый общеиндоевропейский язык, а правильнее его называть прарусским языком, ещё не испытал никакого распада (т.е. не подвергся дивергенции). Причина этого явления лежит в исторической компактности территорий, заселённых проторусами (европеоидами) – человек европеоидного типа, т.е. неоантроп, т.е. проторус не совершал миграций за пределы Русской равнины, а в её пределах сформировал целый комплекс археологических культур, включающих среднерусскую, мёзинскую и юдиновскую (см. п. 7.1.1.2. гл. IV).

С 50-го тыс. до н.э., т.е. времени образования европеоидного человека на территории Русской равнины, и до начала распада общеиндоевропейского языка (13-е тыс. до н.э.) соблюдалась этническая, генетическая и языковая изоляция европеоидов-проторусов от периферийных неандертальцев финно-угорского и сино-кавказского типов, расселённых на обширных территориях Западной Европы и Азии (см. п. 7.2.3. и п. 4.7.2.4. гл. IV).

При этом, как показывает распределение археологических культур, только в одной локальной области – на территории Русской равнины – европеоиды и местный, тюркоидный вид неандертальцев сосуществовали в одно и то же время, пользуясь, очевидно, близкими языками или одним и тем же (см. пп. 7.1.1.2. и 7.1.1.3. гл. IV).

Почему же только с 13-го тыс. до н.э. индоевропейская семья языков попадает в поле зрение лингвистов? Потому что, отдавая дань моде преклонения перед западными коллегами, отечественные исследователи ссылались только на те их данные, которые описывали местные, т.е. западные, археологические культуры.

А эти культуры появились в Европе как раз к 13-ому тыс. до н.э. – после того, как, по утверждению выдающегося археолога А.Л. Монгайта, «в 14-м тысячелетии до н.э. стали свободными ото льда территории Польши и Южной Литвы» [119, стр. 142]. Вследствие чего и стало возможным заселение освободившихся территорий: в 13 – 8-ом тыс. до н.э. «в районе будущих Новгорода-Пскова или чуть южнее – в округе эпических гор Рип (ныне Валдайских)» европеоиды «продолжили путь на Запад и пришли в Европу, принеся туда маркер М173, а прямой предок славян повернул на юг, и расселился по пути к Черному и Каспийскому морям, на территории нынешней Украины и юга России, заработав по дороге последнюю мутацию М17. Эта мутация осталась и у многих славян» [2048].

Как мы видим, в качестве Западной Европы, в которую пришли европеоиды-неоантропы, являются северо-западные оконечности обширнейших проторусских культур – рессетинской и иеневской.

Между тем, в Центральной и действительно Западной Европе (а не на западных рубежах Русской равнины) существовало и автохтонное население – местные виды неандертальцев. Последние, как мы показали, сложили свои археологические культуры – ашель – мустье – селета – граветт – солютре – мадлен – азиль – астурий – кухонные кучи (см. п. 7.2.0. гл. IV) – и говорили на языках уральской (на севере Западной Европы) и сино-кавказской (на юге Западной Европы) семей. Кстати, поэтому к последней относятся обе Иберии: и кавказская Иберия-Грузия, и юго-западноевропейская Иберия-Испания.

Философ Н.В. Клягин, подтверждая вышесказанное, фиксирует указанное распределение языковых семей, сложившееся к 13-ому тыс. до н.э. – ностратический праязык распался на западноностратическую (афразийский, картвельский, индоевропейский) и восточноностратическую (эламо-дравидский, урало-алтайский) группы [1580].

Однако приписанную Н.В. Клягиным к восточно-ностратической группе урало-алтайскую семью языков следует распространить также на северную и восточную части Русской равнины и на всю Северную Европу. В частности, антрополог Т.И. Алексеева в работе [2150] засвидетельствовала монголоидный тип неандертальцев. Выше мы показали, что неандертальцы указанной части Русской равнины и Северной Европы соотносимы с предками финно-угров (саамов, финнов, ливов и т.д.), которые являются носителями языков именно урало-алтайской семьи.

В различные периоды времени носителями уральских языков на севере Русской равнины и в Северной Европе являлись представители последовательно сменявших друг друга археологических культур – гамбургской (13 – 10 тыс. до н.э.), аренсбургской (11 тыс. до н.э.), гренской (9 – 5 тыс. до н.э.), свидерской (8,9 – 7,9 тыс. до н.э.), неманской, кунда, бутовской (7 – 5 тыс. до н.э.), льяловской (4,1 – 2,6 тыс. до н.э.), ямочно-гребенчатой керамики и др. (см. п. 7.2.0.3. гл. IV). Западные регионы указанных культур формировались носителями картвельской семьи языков (вспомним Иберию-Испанию, а также «не понятно как там оказавшихся» кавказцев басков).

Расселившиеся в 11 – 7-ом тыс. до н.э. из центра Русской равнины племена рессетинской, песочноровской и иеневской культур европеоидов сформировали к 7 – 6-ому тыс. до н.э. в южной части Центральной Европы и на юге Русской равнины культуры: Неа-Никомедия, Кёрёш, Караново, Сескло, Буго-днестровская и др. И далее, часть европеоидов к 7 – 6-ому тыс. до н.э. переселилась в Левант, в Египет, в Среднюю Азию и вплоть до Китая (культура Яншао, 5 тыс. до н.э.), сформировав пояс культур крашеной керамики. О неандертальских автохтонах Африкано-Азиатских территорий см. п. 7.2. гл. IV.

Поскольку раньше 7-го тыс. до н.э. никаких переселений проторусов из центра Русской равнины археологически и антропологически не засвидетельствовано (за исключением переселения части проторусского населения в Египет, см. п. 7.1.4.2.2. гл. IV), то распад общерусского (общеиндоевропейского) единства состоялся только в 6 – 4-ом тыс. до н.э [1985].

Начало значительного удаления части проторусских языков лингвисты относят самое раннее к 5-ому тыс. [1580], что совпадает со временем формирования обширной общности культур крашеной керамики.

Следует особо отметить, что именно к периоду начала 5-го – 3-е тыс. до н.э. археолог Б.В. Горнунг относит языковых предков славян [92]. В этом вопросе его полностью поддерживает археолог академик Б.А. Рыбаков, указывая, что в середине 4-го тыс. до н.э. «еще существовала индоевропейская языковая общность» [1472]. Дату распада проторусского языка языковых предков славян – 4 – 3-е тыс. до н. – подтверждает и лингвист П.И. Пучков [1985].

Причинами, вызвавшими распад проторусского языкового единства философ Н.В. Клягин называет расселение проторусов на территории Западной и Центральной Европы: «Распространение индоевропейских языков в Европе отчасти было связано с экспансией археологических культур боевых топоров и шнуровой керамики, относящейся к III тыс. до н.э. (реальный календарный возраст может быть несколько древнее: 5680 – 4540 лет назад). Эти культуры охватили большую часть Европы, а потому трудно представить, что их носители говорили на каких-то неиндоевропейских языках» [1580].

Н.В. Клягин прав, поскольку названные им культуры являлись генетическим продолжением соответствующих проторусских культур Русской равнины – волосовской (3,1 – 1,9 тыс. до н.э.), среднеднепровской (3 – 2 тыс. до н.э.), фатьяновской, катакомбной, ямной, срубной и др.

А к автохтонам проторусского (европеоидного) происхождения 4 – 2-го тыс. до н.э. антропологи и археологи уверенно относят только носителей волосовской культуры Окско-Волжского междуречья [2250]. Которые, в свою очередь, явились генетическим наследием такой же автохтонной культуры Окско-Волжского региона – верхневолжской. Последняя уходит своими корнями также в автохтонные, т.е. местные, культуры европеоидов (проторусов) – иеневскую (с центром в Москве, 10 – 6-е тыс. до н.э.), вышедшею из рессетинской культуры (так же округи Москвы, 11 – 9-е тыс. до н.э.), в свою очередь развившейся из юдиновской (13-е тыс. до н.э.), авдеевской и зарайской (близ Москвы, 21 – 20-е тыс. до н.э.), сунгирской, гагаринской, елисеевической (35 – 30 тыс. до н.э.) и, в конце концов, произошедших от первой культуры неоантропов – русов – костёнковской.

* * *

По мере продвижения в 5-ом тыс. до н.э. европеоидов-проторусов на территории Прибалтики происходило смешение проторусского языка с местным финно-угорским. В результате появились балтийские языки (см. п. 7.2.4.1. гл. IV), которые, в силу этого, не являются языками-предками для русского языка (как это утверждается) и, по большому счёту, даже не родственны русскому языку (о чём писал ещё Б.В. Горнунг). Схожесть словаря балтских языков и русского является следствием того, что более высокая культура проторусская культура оставили глубочайший суперстратный след на слаборазвитой субстратной тюркской основе.

* * *

По мере продвижения европеоидов из Русской равнины вглубь территорий Леванта и Египта образовалось метисное население и метисный же язык, точнее, семья метисных языков – афразийская. Распространение этого населения по двум удалённым территориям – в Леванте и в Северной Африке – привело к распаду афразийского языка. Обычно датой такого распада называют время 10000±1000 лет до н.э., а праегипетский язык отделился от праафразийского 10450 – 9950 лет назад [1580].

Однако и здесь придётся ввести уточнения в расчётные данные лингвистов: археологически не засвидетельствовано ни в Леванте (см. п. 7.1.1.3.1.1.3. гл. IV), ни в Египте (см. п. 7.1.1.3.1.1.2. гл. IV) культур ранее 7-го тыс. до н.э. Следовательно, процесс распада афразийской семьи языков следует датировать, по крайней мере, этим же временем – т.е. 7-е тыс. до н.э. Что, собственно, и находит отражение в специальной литературе.

Европеоиды, несколько смешавшись с крайне немногочисленным неандертальским населением Северо-восточной Африки (см. п. 7.2.1. гл. IV), дали начало первой волне европеоидного населения на этом континенте. Поэтому «большая часть населения Эфиопии относится к эфиопской расе (промежуточная между европеоидами и негроидами, образовалась, возможно, в результате смешения европеоидов и негроидов, начавшегося ещё в эпоху мезолита (10 – 8 тыс. до н.э.))» [1580]. Есть данные, что около 9,5 тыс. до н.э. европеоиды засвидетельствованы в Египте, Сирии и Фригии («прародители фараонов и предки египтян» [1507]). Вновь поправим авторов цитат: первой археологической культурой в Северной Африке является тасийская культура, начало которой датировано 6-ым тыс. до н.э.

До 1-го тыс. до н.э. европеоиды-проторусы не входили на территории Западной Европы (Испании и Франции). Первыми европеоидами-проторусами были кельты. Поэтому единственный путь для заселения европеоидами-проторусами Передней Азии и Египта проходил через территории Пеласгии (Греции, 8 – 5-е тыс. до н.э.) и Палестины (7 – 3е тыс. до н.э.).

На рубеже 4 – 3-его тыс. до н.э. сложился древнеегипетский язык, а в 3 – 2-ом тыс. до н.э. – староегипетский язык [35, ст. Египетский язык] (далее о Египте см. п. 7.1.4.2. гл. IV).

* * *

Далее «индоевропейская семья языков, происходящая из группы близко родственных диалектов, носители которых в 3-м тыс. до н.э. начали распространяться в Передней Азии к югу от Северного Причерноморья и Прикаспийской области [35, Языки мира]. Это ознаменовало собой конец распада периферийного проторусского единства [1580].

Читайте с следующем посте:7.1.2. 7-е – 2-е тыс. до н.э.: пеласги, Греция Древняя