7.1. Проторусские (европеоидные) цивилизации.

Начнём с терминов. Антропологически древние люди рубежа 50-го тыс. до н.э. делятся на два терминологически противостоящих вида:
Палеоантроп – «древний человек», термин относится к человеку неевропеоидного антропологического типа;
Неоантроп – «новый человек», термин относится к человеку европеоидного антропологического типа.

Ещё более ранний вид человека называется архантроп. Предполагают, что и палеоантропы, и неоантропы имеют ряд географических терминологических вариаций: палеоантропы создали около 30-ти своих видов человека, но в последствие вымерли, а неоантропы сформировали всего один вид, но с тремя подвидами (европеоиды, монголоиды, негроиды) (см. п. 10.2. и п. 10.3. гл. III соответственно).

«Французский» палеоантроп из пещеры Неандерталь назван неандертальцем. «Французский» неоантроп из грота Кро-Маньон назван кроманьонцем. Есть и другие пещеры, по которым найденные в них палеоантропы или неоантропы получили соответствующие названия.

Кроманьонцы с антропологической точки зрения относятся к современному виду человека (Homo sapiens; неоантроп), но в специальной литературе кроманьонцами называют только те локальные группы древних обитателей Европы, которые сходны по своему типу с человеком из грота Кро-Маньон и характеризуются высоким ростом, длинной мозговой коробкой, широким лицом и низкими глазными орбитами. Черты антропологического типа кроманьонцев прослеживаются в населении более поздних эпох вплоть до современной (например, гуанчи Канарских островов) [1047].

То же касается и неандертальцев.

Несмотря на это, термины «неандерталец» и «кроманьонец» иногда встречаются и в обобщающих значениях.

Из сказанного видно, что производство терминов, обозначающих тот или иной вид или подвид человека, осуществляется в зависимости
либо от стадийно-антропологического принципа (арх-/палео-/нео-/+антроп), разделяемого на ряд подпринципов для каждого вида антропов:
в зависимости от антропологической принадлежности к одной из рас, образованных неоантропами (европеоид, негроид, монголоид, веддоид, кавказоид, американоид и т.д.);
в зависимости от антропологической принадлежности к неандертальской общности (неандерталоид);
либо в зависимости от географического принципа, разделяемого на два подпринципа:
по пещере, стоянке, гроту или населённому пункту (неандерталец, кроманьонец, сунгириец, костёнковец, владимирец, туляк, москвич, иерихонец и т.д.);
по государству или стране (германец, азиат, европеец, хазарянин, шумериец, грек, рус (русский) и т.д.).

Исходя из этого, в контексте последующих изложений мы будем применять для обозначения конкретного вида/подвида человека как стадиальные, так и географические термины:
Европеоиды – неоантропы, исторически занимающие территорию Европы до Уральских и Кавказских гор, антропологически сформировавшие европеоидную расу.
Неоантропы – общее обозначение человека современного типа.
Палеоантропы – общее обозначение человека ископаемого типа.
Неандертальцы – общее обозначение палеоантропов периода времени, близкого и одновременного современному.
Русы, проторусы – европеоиды, исторически занимающие территорию Русской равнины (приставка прото- обозначает более раннюю временную стадию).

7.1.1. 50-е тыс. до н.э. – 1-е тыс. н.э.: русы, Древняя Русь

Будучи сформированной на самой древней геологической платформе – Русской плите, – относящейся к архейскому времени (3,5 млрд. лет) (см. п. 9.1. гл. III), Русская равнина располагает ценнейшим качеством для возникновения жизни – геологической стабильностью.

Здесь зародились первые плацентарные животные (см. п. 9.1. гл. III), в том числе и обезьяны (см. п. 9.1.2. гл. III), часть из которых развилась через ряд последовательных стадий в человека неандертальского вида (см. п. 10.2. гл. III).

В результате многомиллионнолетних миграций палеоантропы распространились по всей Евразии и Африке, сформировав к 50-му тыс. до н.э. несколько десятков различных видов неандертальцев.

Человек современного типа (неоантроп) сформировался к 50-ому тыс. до н.э. на Русской равнине (см. п. 10.3.2. гл. III) и создал свой язык – «по лингвистическим данным, это никак не глубже, чем 40 – 50 тысяч лет» [37]. По географическому признаку будем называть его – проторус (более узкие, местные вариации – костёнковец, сунгириец, мёзинец, авдеевец и т.д.).

Второй очаг происхождения самостоятельной линии неоантропов связан с Южной Африкой. На это указывают как археологические данные, так и лингвистические (см. п. 9.2.1.1. гл. III). Однако генезис негроидной расы достоверно не установлен.

Из двух очагов становления двух основных человеческих рас – негроидной и европеоидной (см. п. . гл. III) два потока неоантропов под влиянием сурового климата осташковского оледенения в 26 – 24 тыс. до н.э. переместились в восточном направлении. Встретившись на просторах Азии (преимущественно, Южной и юга Центральной), они дали начало смешанной – монголоидной расе (см. п. 7.3. гл. IV).

И в это же самое время неандерталоиды были расселены по всей территории Евразии и, позже, Африки вперемежку с неоантропами. Последующий генезис неандерталоидов достоверно не изучен.

Антропологически неандертальцы и неоантропы имели как сходства, так и различия. Общими были вполне современный внешний вид, способность говорить, светлый цвет кожи (у неандертальцев лишь в части видов) и др. Различным был рост – неоантропы были выше 180 см, а неандертальцы – 164 см и ниже. У последних была укороченная голень, наблюдалось некоторое отставание в развитии в совокупности с некоторыми негроидно-монголоидными чертами (как у современной арктической расы), но более раннее (на 2 – 3 года) половое созревание [2150]. Питались неандертальцы преимущественно (европейские – почти исключительно) животной пищей, в то время как неоантропы – смешанной: животного и растительного происхождения [1808]. Различным был и генетический состав неандертальцев и неоантропов (см. п. 10.4.2. гл. III).

7.1.1.1. Начало цивилизации человека современного типа: 50-е тыс. до н.э.

Вопрос преемственности современным русским этносом генетического и культурного наследия неоантропов эпохи верхнего палеолита Русской равнины требует особой тщательности изучения (о негроидных и смешанных цивилизациях см. ниже).

Антропологи (М.Б. Медникова, Е.Н. Хрисанфова, М.В. Добровольская и др.) утверждают, что человек современного европеоидного типа возник к 50 – 40-ому тыс. до н.э. и возник он исключительно в пределах Русской равнины [1570, 1956, 2144], где и сформировал древнейший комплекс своих археологических культур, объединённых в одну костёнковско-стрелецкую культуру.
[620x580]
Рис. 4.7.1.1.1.1. Распространение костёнковско-стрелецко-спицинской культуры.

Наиболее ранний её этап связан с группой костёнковско-борщевских стоянок, возраст самой древней из которых – Костёнки XVII (Маркина гора) – относится к периоду 50 – 45 тыс. лет до н.э. Основной этап датирован 36 – 30 тыс. до н.э.

Происхождение – пока не ясно: некоторые исследователи считают, что её древнейшие памятники следует рассматривать как переходные от мустье к верхнему палеолиту [2145, стр. 172].

При этом данные генетиков не позволяют говорить о преемственности, так как мустьерские неандертальцы и неоантропы – два генетически различных вида (см. п. 10.4.2. гл. III).

Несмотря на это, приверженцы «африканского» происхождения человека настойчиво продолжают выводить неоантропа возрастом 50 тыс. лет из палеоантропов африканского происхождения. Забывая, что в это же время вся (!) Европа и вся (!) Русская равнина были заселены такими же палеоантропами (но со светлой пигментацией кожи). То есть африканского прихода аналогичных, но темнокожих, неандертальцев не требовалось (см. п. 6.2. гл. IV).

Следует особо отметить, что данные лингвистики, датируя возникновение языка 50 – 40-ым тыс. до н.э., прямо отсекают саму возможность любого наследования современным человеком каких бы то ни было достижений неандертальцев (очевидно, подгоняя под время возникновения неоантропа) [37].

Однако и в данных лингвистов есть «лазейка»: существование единого языка неоантропов и африканской семьи языков они относят ко 2 – 1-ому миллиону лет назад. В частности, профессор Московского государственного лингвистического университета П.И. Пучков утверждает, что
«отделение индоевропейских языков даже от языков наиболее близкой к ним языковой семьи (если оно вообще когда-либо имело место) произошло в гораздо более отдаленное время (некоторые лингвисты при этом предполагали, что это событие могло произойти 1 – 2 млн. лет назад). За такое время, утверждали они, происшедшие изменения в фонетике, грамматике и лексике были настолько большими, что уничтожили все следы генетической близости» [2182].
То есть подтверждают:
существование языка у палеоантропов,
развитие европейского человека в долгой изоляции от других видов (опровергая миграции),
преемственность языка неоантропа от языка палеоантропов, в том числе неандертальцев.

Таким образом, следует считать, что:
с одной стороны, неоантропы не были генетическими наследниками неандертальцев и сформировали самостоятельно свой язык;
с другой стороны, существовавший некий праязык, общий для неоантропов и неандертальцев свидетельствует о возможном генетическом родстве названных двух видов человека.

Поэтому, возвращаясь к данным археологии, заметим, что выведение костёнковско-стрелецкой культуры из аккайских индустрий Крыма археологи не приемлют, поскольку «технологические характеристики крымских и костёнковско-стрелецких индустрий разные». Из амудиской культуры Сирии и Ливана (ок. 40 тыс. до н.э.) – не приемлют антропологи, поскольку амудийцы были неандертальцами, а костёнковско-стрелецкую культуру сформировали неоантропы. По той же причине большинство исследователей, основываясь на результатах недавних работ в Буран-кае ІІІ, категорически отбрасывают гипотезу происхождения костёнковско-стрелецкой культуры от неандертальской культуры крымского микока (средний палеолит). Не верно и предположение, что костёнковско-стрелецкая культура формировалась на основе деснянского мустье, поскольку мустьерцами являлись неандертальцы.

Таким образом, надёжно установленных связей неоантропов костёнковско-стрелецкого комплекса с какими-либо предыдущими видами человека не выявлено.

7.1.1.2. Эпоха верхнего палеолита Русской равнины (50 – 12 тыс. до н.э.)

Начиная с 50-го тыс. до н.э. человек современного типа (синонимы: неоантроп, проторус) сформировал в центре Русской равнины костёнковско-стрелецкую и костёнковско-спицинскую культуры. Они занимали территорию бассейна Дона, Десны и Днепра и достигали на юге стоянки Бирючи Балки 2 в долине реки Сиверский Донец, на севере – стоянки Сунгирь на реке Клязьма возле Владимира, стоянки Гарчи в Приуралье. Для этих культур характерны наземные жилища длиной до 35 м и шириной до 9 м, изготовление скульптурных изображений Макоши (более 50 шт.), мотыги и др. [1772, 2155]. К стрелецкой культуре относят два памятника – Костёнки XII – IA слой, 5-й слой Костёнок XI.
[536x698]
Рис. 4.7.1.1.2.1. Схема расположения стоянок разных этапов позднепалеолитического расселения и растительный покров максимума поздневалдайского оледенения.
1 – границы ледниковых покровов; 2 – субарктические луга; 3 – тундровая растительность с участием остепненных сообществ; 4 – перигляциальная лесостепь с участием тундровых элементов; 5 – перигляциальная степь в зоне многолетней мерзлоты; 6 – перигляциальная степь в области глубокого сезонного промерзания; 7 – область морских трансгрессий; 8 – граница зоны многолетней мерзлоты; 9 – стоянки позднеледниковья; 10 – стоянки максимума оледенения; 11 – стоянки добрянского и брянского времени (по А.А. Величко).

Существование стрелецкой культуры относится к двум ранним хронологическим этапам. В нижней гумусированной толще обнаружен второй культурный слой стоянки Костёнки XVII (Спицинская стоянка), жилищ не обнаружено. К этой же культуре относится и 1-й слой стоянки Костёнки XII.

Ко второй хронологической группе относят существовавшие параллельно не похожие ни на стрелецкую, ни друг на друга культуры – городцовскую (четыре памятника верхней гумусированной толщи – Костёнки XV, XIV-2-й слой, XII-1-й слой, XVI) и тельманскую (Костёнки VIII, 2-й слой). В верхней гумусированной толще залегает II культурный слой Костёнок XIII (в 150 км от Костёнок XV), в котором обнаружены наземные округлые жилища большой площади с очагом посередине. Мустьерских форм нет (то есть, нет следов присутствия неандертальцев). Верхний слой Костёнок VII В. Хмелевский соотнёс с ежмановской культурой (распространённой в Польше 36160±1250 лет до н.э. [1725]). В верхней части лессовидных суглинков залегает верхний слой Костёнок I, относимый к костёнковско-авдеевской культуре [2145, стр. 172].

На Авдеевской стоянке, созданной неоантропами, – наземные жилища, женские статуэтки (Курск). По всем особенностям культуры Авдеевская стоянка очень близка к Костёнкам I (верхний слой) [1773, 1872].

Костёнковско-авдеевская культура раннего и среднего этапа верхнего палеолита (до 15-го тыс. до н.э.) входит в так называемое костёнковско-виллендорфское единство памятников или культур верхнего палеолита Русской равнины, Центральной и Западной Европы. Памятники объединены рядом общих черт в материальной и духовной культуре: наземные жилища, орнамент, наибольшее распространение антропоморфных и зооморфных фигурок.

В Южной России неоантропы сформировали гагаринскую культуру – стоянка Гагарино, расположенная на левом берегу реки Дон, ниже Липецка (найдено овальное жилище размером 5,5×4,5 м) [1771]. Гагаринская культура неоантропов существовала одновременно с граветтом неандертальцев (см. п. 7.2.0. гл. IV).

На стоянке эпохи верхнего палеолита Елисеевичи (на правом берегу р. Судость, правый приток р. Десна, Брянская область) – охотники на мамонтов, жилые сооружения, образованные врытыми в землю костями мамонта, геометрический орнамент, статуэтка женщины из бивня мамонта – [1776]. На стоянке Юдиново (13 тыс. до н.э.; на правом берегу реки Судость в Брянской области) – жилища из костей мамонта.

Ко времени раннего этапа мадленской культуры относят Мёзинскую стоянку, расположенную на правом берегу реки Десна в селе Мёзин (Черниговская область Украины). В отличие от неандертальцев мадлена жилища мёзинских неоантропов наземные – округлые и овальные (диаметр до 6 м), сооружались из дерева, покрывались шкурами. Мёзинцы изготавливали скульптурные фигурки Макоши из бивня мамонта и браслеты из бивня с геометрическими узорами [633].
[640x521]
Рис. 4.7.1.1.2.1. Жилища палеолитического человека (реконструкции):
1, 2 – Костёнки, 3 – мадленского периода.

Наследует верхнепалеолитические традиции памятников типа Гагарино – Хотылево II, близких Костёнкам, рессетинская культура – археологическая культура 11-го тыс. до н.э. свидерского типа, генетически связанная с палеолитическими памятниками неоантропов Русской равнины. Стоянки рассетинской культуры: селище Колтово 7 (под Каширой, Московская область), техникой обработки кремня показывает дальнейшее развитие традиции костёнковской культуры, а также относящейся к костёнковско-авдеевско-виллендорфской общности Зарайской стоянки (21 – 20 тыс. до н.э.) [2178].

7.1.1.2.1. Переселение неоантропов эпохи палеолита с территорий Русской равнины в Европу

Начиная с 35-го тыс. до н.э., человек современного типа начал распространяться от центра Русской равнины в южном и западном направлениях. Возникнув «на Среднерусской равнине, где вслед высокорослым сунгирцам (180,4 см)…, люди, известные нам как кроманьонцы, распространяются по Европе в ориньяке (34 – 28 тыс. лет назад) и граветте (28 – 20 тыс. лет назад)» [2150]. С распространением проторусов связано большинство находок женских статуэток, называемых «палеолитическими Макошами» (см. п. 5.3.3.1.2. гл. VI; а также [2181]) и строительство долговременных жилищ.

Первым этапом распространения неоантропа по территории Европы явилась ориньякская культура (31 – 17 тыс. до н.э. [1725]).
[640x343]
Рис. 4.7.1.1.2.1.1. Ориньякский человек из грота Кроманьон.

Некоторые исследователи ошибочно пытаются выводить ориньякскую культуру неоантропов из неандертальских культур предориньяка (ближневосточного варианта мустье) или из мустье Ла-Кина – по данным археологии, ориньякская культура, исторически сменяя мустьерскую культуру неандертальцев, не обнаруживает с ней генетических связей (в том числе и антропологических).

Большинство учёных (например, Г.П. Григорьев, П.И. Борисковский, М.Б. Медникова, Д. Пейрони и др.) утверждают, что ориньякская культура не возникла в Западной Европе, а была принесена сюда с территории Русской равнины. Так, Д. Пейрони считал ориньякскую культуру принесённой пришлым населением, а перигорскую культуру (см. п. 7.2.0. гл. IV) – местной. Обе культуры развивались параллельно. Во многих пещерах Франции ориньякские слои (неоантропы) находятся между слоями шательперона и граветта (неандертальцы).
«Со времени вторжения в Западную Европу (около 35 тыс. до н.э.) племён ориньякцев постепенно исчезло «классическое» неандертальское население. Носители более примитивной перигорской культуры существовали в тот же промежуток времени, что и ориньякцы, но преобладали на раннем и позднем этапах этого периода. Некоторые учёные называют перигорцев потомками ориньякцев и неандертальцев (мустьерская культура). В местах контакта перигорцев (или, возможно, ориньякцев) с неандертальцами найдены остатки негроидов (пещера Гримальди в Италии)».

Во Франции ориньяк – самая первая культура неоантропа. Она представлена также в ряде стран Западной и Центральной Европы. Характерны долговременные жилища и развитое изобразительное искусство [437, 438].

Стоянки ориньякской культуры: пещера Ориньяк (Aurignac) в департаменте Верхняя Гаронна (Франция) и др. Несмотря на то, что культуру назвали по находкам в пещере, ориньякская культура отражена долговременными жилищами и вне пещер (этот маркер и позволяет относить её к культуре неоантропов).

К 26 – 22-ому тыс. до н.э. (по радиоуглероду) проторусы сформировали в Центральной Европе павловскую культуру (поселение Павлов (Pavlov), близ г. Микулов, Южно-Моравская область) с долговременными жилищами (землекопные орудия, флейты), фигурками людей и животных из бивня мамонта, камня и обожжённой глины [437, 2154].

Стоянки павловской культуры: Дольни-Вестонице (Dolní Vestonicê, г. Микулов, Южная Моравия; 28 – 23 тыс. до н.э.) – многочисленные произведения искусства из бивня мамонта и обожжённой глины (в том числе и реалистическая женская фигурка), наземные жилища (овальное 15×9 м с пятью очагами и округлое диаметром около 6 м с очагом в центре) [1775, 2152]; Петржковице [1725] и др.

7.1.1.2.2. Распространение языков и генетических мутаций в эпоху палеолита

Наиболее древняя гипотетическая макросемья языков объединяет во 2 – 1-ом млн. лет назад две семьи – неоантропов Евразии и народов Южной Африки [2182]. Хотя, как мы указали выше, по данным антропологов, никаких неоантропов и вообще людей современного типа ранее 50-го тыс. до н.э. вовсе не засвидетельствовано, а язык современного человека возник 50 – 40 тыс. до н.э. [37].

Лингвисты путём реконструкции засвидетельствовали только одну форму древнего языка этого возраста – неоантропов Русской равнины и Европы [37]. Этот язык обычно называют ностратическим (термин был предложен в 1903 г. Х. Педерсеном). Несмотря на это, географически возникновение ностратического языка почему-то связывают с Центральной Азией. Видимо, географическая ошибка лингвистов вызвана их незнанием археологии азиатского региона, где, как мы указали, не было никаких следов неоантропа, а существовали только местные виды неандертальцев.

При условии исключительной концентрации европеоидной расы в пределах Русской равнины и, позже, Европы (см. п. 9.2.1.2. гл. III), нет никаких лингвистических данных о существовании, начиная с 50-го тыс. до н.э., какого бы то ни было общеностратического единства, остававшегося неизменным вплоть до начала мезолита (12 – 10-го тыс. до н.э.).

Можно предполагать, что и единство негроидного языка в палеолите сохранялось. Однако обширные миграции негроидов (см. п. 7.2. гл. IV) ставят такие доводы под сомнение.

Относительно неандертальского населения, распространённого одновременно с неоантропами по всей территории Евразии и Африки (см. п. 7.2.0. гл. IV), никаких языковых данных нет. В специальной литературе термин «неандертальский язык» отсутствует. По этой причине абсолютно неправомерно выведение ностратической семьи языков из азиатского региона, в котором были распространены только палеоантропы (неандертальцы).

Однако не стоит думать, что неандертальцы были немыми. Данные исследований последних лет красноречиво говорят о том, что неандертальцы обладали речью, а, значит, вполне могли сформировать свой язык.

Предположение о существовании в неандертальский, и даже в архантропический периоды (1 – 2 млн. лет назад) праязыка, общего для негроидной и ностратической семей, также ставит под глубокое сомнение заявленную молчаливость неандертальцев.

Отсюда понятно, что существование неандертальского языка в обязательном порядке нашло отражение в последующих этапах становления языков Евразии и других континентов.

Действительно, по данным лингвистики, в палеолитическое время существовало два языка – негроидный и европеоидный, – путём смешения которых, начиная с 12 – 10-го тыс. до н.э. началось формирование основных языковых семей. Этот процесс шёл параллельно с процессом расообразования (см. п. 9.2.1. гл. III).

Поскольку достоверных данных – результата исследований неандертальского языка – на сегодняшний день не существует, мы можем вполне уверенно принять посыл, что неандертальский язык тождественен языкам южно-африканской семьи языков –
«при всём разнообразии, африканские языки удается сгруппировать в четыре большие семьи, имеющие различное происхождение: афразийскую, нигеро-конголезскую, нило-сахарскую и семью щелкающих языков. Хотя тезис о происхождении этих четырех семей из одного источника доказательству не поддается, есть целый ряд языковых особенностей, общих для большого числа африканских языков и редких или отсутствующих за пределами Африки, что позволяет считать этот континент самостоятельным языковым ареалом» [1731].

В пользу такого предположения свидетельствуют также данные о преимущественном использовании в негроидных языках гортанных сонант и других специфических элементов, ставших результатом слабой работы приподбородочных мышц у неандертальцев. В эту же сторону свидетельствует и археологическая антропология, согласно данным которой, например, неандерталец из Гримальди несёт явно негроидные черты (регион Южной Франции, не входящий в круг территорий, первоначально занимаемых неоантропами). На рис. 3.10.2.3.1. представлены различные варианты реконструкции физического облика неандертальцев – от негроидного до кавказоидного и практически европеоидного.

Неоантропы, обладавшие более выдающимся подбородком, а, значит, и большей площадью для крепления мышц управления речью, преимущественно формировали сонанты губной, зубной и носовой областей.

Другие различия в физическом строении палеонегроидов и европеоидов только усугубили разницу негроидно-неандертальского и европеоидно-проторусского языков (см. п. 10.4.2. гл. III).

По утверждению доктора исторических наук П.М. Золина, «у восточных славян совсем другая история снипов. С южными они пересекались последний раз, получив М89 примерно 45 тысяч лет назад. С тех пор пути их разошлись» [2048]. Возможно, этой мутацией засвидетельствован первый этап последнего контакта неандертальцев и неоантропов (если всё же придерживаться опровергнутого факта генетической преемственности неоантропов от неандертальцев). Также возможно, что указанная смена генетического кода и дала толчок к смене языка (см. далее).

Следующие генетические изменения восточных славян произошли 38 тыс. до н.э. – «к этому времени прямой предок восточных славян мутировал ещё раз и стал носителем маркера М9, маркера так называемого евразийского клана» [2048]. Именно к этому периоду относит известный антрополог, историк и этнолог Ю.И. Семёнов появление неоантропов –
«40 – 35 тыс. лет назад, на грани раннего и позднего палеолита, завершилось превращение людей типа палеоантропов в людей современного типа – неоантропов. Завершение становления человека (антропогенеза) было невозможно без завершения становления общества (социогенеза). Это даёт основание полагать, что именно на грани раннего и позднего палеолита «первобытное человеческое стадо» трансформировалось в подлинное сформировавшееся человеческое общество» [35, Семёнов Ю.И., ст. Первобытнообщинный строй].

Заметим, что в первой части цитаты автор делает предположение о направлении антропогенеза – от архантропа (неандертальца) к неоантропу (европеоиду), а во второй – констатирует, что неоантропы обладали более прогрессивной культурой.

Некоторые исследователи предполагают, что в этот период – 38 тыс. до н.э. – помимо Русской равнины европеоиды были распространены и в Сибири. Например, палеограф А.М. Малолетко утверждает, что «к концу среднего палеолита (35 – 40 тысяч лет назад) населявшие Сибирь неандертальцы вследствие двух- – трехмиллионнолетней адаптации приобрели вид европеоидов, о чем свидетельствуют зубы подростков, обнаруженные в алтайских пещерах Денисова, им. Окладникова и в с. Сибирячиха. Антропологические исследования произведены американским антропологом К. Тернером» [909]. Однако споры относительно результатов К. Тернера продолжаются, и, как мы уже неоднократно говорили, новые данные генетиков свидетельствуют против происхождения европеоидов от неандертальцев. Тем более что других стоянок палеолита, на которых были бы уверенно засвидетельствованы европеоиды, в Сибири не обнаружено.

В пользу концентрации европеоидов в одном отдельно взятом географическом районе (на Русской равнине) свидетельствуют и данные языка, которые прямо отвергают возможность существования в палеолите второго очага проторусского (европеоидного) языка – на территории Сибири.

Антрополог М.Б. Медникова подтверждает все наши положения, утверждая, что «на Среднерусской равнине, где вслед высокорослым сунгирцам (180,4 см)…, люди известные нам как кроманьонцы распространяются по Европе в ориньяке (34 – 28 тыс. лет назад) и граветте (28 – 20 тыс. лет назад)» [2150, стр. 59 – 65]. Следует уточнить, что в данном случае термин «граветт» (см. п. 7.2.0. гл. IV) употреблён автором только в качестве обозначения временного промежутка, а термин «кроманьонцы» – в качестве обозначения всех европеоидов рассматриваемого периода (см. п. 7.1. гл. IV). Тем не менее, в представленной цитате антрополог М.Б. Медникова с антропологических позиций полностью подтверждает описанное нами выше расселение европеоидов с территории Русской равнины в направлении Европы.

Известный археолог А.П. Окладников относит к рассматриваемому периоду возникновение первобытного искусства – «первобытное искусство, искусство эпохи первобытнообщинного строя, возникло около 30-го тысячелетия до н.э., в позднем палеолите, когда появляется человек современного типа» [35, Окладников А.П., ст. Первобытное искусство]. Не менее известный антрополог Е.Н. Хрисанфова своими данными подтверждает, что «наиболее ранний этап активного заселения центра Русской равнины относится ко времени брянского интерстадиала (32 – 24 тыс. лет), характеризующегося некоторым смягчением климата» [1609].

Ещё одним, не менее важным маркером могут служить свастические символы (свастический орнамент). По крайней мере, изучавший костёнковскую и мёзинскую культуры, археолог В.А. Городцов благодаря ромбомеандровой сетке выделил в Восточной Европе мадленского времени (25 – 20 тыс. до н.э.) отдельную область [18, стр. 435; 631; 632; 633; 634, стр. 162]. К этому времени (стоянки Костёнки, Мёзин, которые изучал археолог В.А. Городцов) и относится появление свастического орнамента – «символ свастики выкристаллизовывается из ромбо-меандрового орнамента, впервые появившегося в верхнем палеолите, а затем унаследованного практически всеми народами мира» [9; лит. по 1472, стр. 86].

7.1.1.2.3. Выводы

Суммируя выше изложенное, можем сделать следующие выводы:
По данным антропологии, носителями проторусской культуры эпохи верхнего палеолита являлись неоантропы Русской равнины (европеоиды; маркер Nn-). Рост – более 180 см (маркер Rs-). Питание – всеядные (маркер Pt-).
По данным археологии, начало формирования проторусского единства связано с образованием и распространением костёнковско-стрелецковско-сунгирско-спицинского комплекса культур эпохи верхнего палеолита (маркеры Lv- и Ms-). Территория расселения проторусов сначала была локализована в центре Русской равнины (волжско-окский регион), а позже заняла всю Европу (Ориньяк, Виллендорф, Павлов и др.) – на западе и Предуралье – на востоке (маркер TrVP-). Совершенно не получила распространения в ближневосточном, африканском, центрально-, южно- и восточно-азиатском регионах времени верхнего палеолита. Последовательно сменив ряд археологических культур (Авдеево, Гагарино, Мёзин и др.), к мезолиту проторусы сформировали рассетинскую культуру, распространённую в пределах того же региона.
По данным лингвистики, проторусский язык сформировался в верхнем палеолите, носители языка – неоантропы-европеоиды-проторусы (маркер Yz-), место локализации – Русская равнина (маркер TrVP-). Другие названия (неправильные) – «ностратический», «древнеобщеиндоевропейский» и др.
По данным генетики, 45 и 40 тысяч лет назад проторусы приобрели ряд последовательных мутаций (М89 и М9 соответственно), отличивших их от южных соседей – неандертальцев. Как следствие – приобретение межвидовой нескрещиваемости между неоантропами и неандертальцами.
По данным этнографии, проторусы в эпоху палеолита создали абстрактное искусство – ромбо-меандровый свастический орнамент, а также скульптурные изображения женщин (маркер Ab-).
Места проживания проторусов – наземные дома постоянного типа на открытых равнинах и по берегам рек (маркер Gt-).
По данным гематологии, проторусы приобрели исключительно первую группу крови (без антигенов А и В) и отрицательный резус-фактор (без антигена Ph).