[300x300]

    – Жил когда-то колонист, – начал свой рассказ реб Шлойме. – Чужим
был он в деревне, ни с кем не знался, и с ним тоже никто не хотел
знаться.

    Говорил он на каком-то ином наречии, и никто его не понимал и не хотел понимать.

    Однажды колонист нашел бриллиант.

    Толком он в нем ничего не понимал, но и молодым петушком не был и на пшеничное зерно, конечно, не променял бы его.

    «Горит и сверкает, должно быть, маленькое солнце, – подумал он. – Наверное, стоит уйму денег».

    Но из-за такого камня среди чужаков можно и жизни лишиться!

    Узнают – в первую же ночь выставят окна и заберут сокровище вместе с душой.

    Надо камень спрятать!

    Даже жене он ничего не сказал о бриллианте. Он любит ее, но все ж
она баба – волос долог, ум короток, – не удержится, сболтнет.

    Вернулся он к себе и закопал камень в огороде перед домом.

    Для памяти положил на то место кремневик, тяжелый камень-кремневик,
чтобы сразу найти свой клад. Когда придут лучшие времена без вражды и
зависти между соседями, он достанет свое сокровище, и тогда сверкай оно и
гори средь бела дня!

    Как-то молодая жена приметила камень. Жалко ей местечко, на котором он улегся. Тут могли бы взойти луковка и огурчик. Жаль!

    Сама убрать камень она не может – позвала мужа.

    – Боже сохрани! – воскликнул он. – Не прикасайся к камню!

    – Почему?

    – Это счастливый камень. Он приносит нам благополучие и счастье.

    – Да ведь это обыкновенный кремень!

    – Ну и что же! Такая уж в нем сила.

    Она сделала изумленные глаза – не поймет: серьезно он это или шутит.
Заглянула в лицо – вполне серьезен, даже суров; ни смешинки в глазу.

    Что ж, мужа она любит, считает умным, чистосердечным. Да и вообще
она женщина! Женщине ведь всегда надо во что-нибудь верить: в целебную
силу, в знак свыше. К тому ж, некогда долго раздумывать – надо посадить
огород. Послушалась она мужа и занялась своим делом.



    На следующий день муж обнаружил в огороде два камня.

    – Что такое? – спросил он. – Откуда взялся второй камень?

    Усмехнулась жена.

    Молодухе как-то плохо спалось, луна восхитительно заглядывала сквозь
щель в ставне... И так ей тяжело стало, взгрустнулось... Стало
страшно...

    Мужа она не хотела будить. Соскочила с кровати, тихонько выбралась за дверь и... добавила еще один камень.

    Это ее успокоило.

    – Вдвое, – усмехнулась она, – будет крепче.

    Ну что тут поделаешь? Поди поругай женщину, когда она так мило,
по-детски улыбается, кладет тебе на плечи белые маленькие руки и
подносит к твоим губам алебастровый лобик!

    Он с удовольствием поцеловал белый лоб, а в голубых глазах стал
отыскивать ответ, почему она так беспокойно спит... И промолчал.



    Поцелуй в лоб молодая посчитала вознаграждением за свою сердечность и
добродетель. И после, когда ей хотелось снова получить поцелуй, она
подбавляла камень в огороде.

    Если он ее не целовал, в глазах у нее появлялись слезы.

    У молодых были дети – мальчик и девочка.

    Девочка ничему не удивлялась, ни о чем не спрашивала, она делала все по-маминому.

    Мать клала большие камни, дочка – маленькие. И количество камней росло вместе с дочкой.

    Умный сын стал допытываться: что все это значит?

    – Камни приносят счастье, – ответила мать, гордая своими познаниями.

    – Почему? – спросил малыш. – И что это значит, счастье? Разве можно иметь больше, чем заработаешь или изготовишь?

    Этого уж мать не знала.

    – Спроси у отца, – ответила она ему.

    – Станешь старше, поймешь и это, – пояснил сыну отец.

    А когда мальчик вырос, отец раскрыл ему тайну бриллианта.

    И так оно шло из поколения в поколение.

    Один передавал другому свою тайну.



    В каждом поколении один знал о бриллианте, остальные верили, что
камень-кремневик приносит счастье; чем их больше, тем лучше. И они
собирали камни.

    Соседи с удивлением смотрели на происходившее.

    Некоторые из них смеялись в кулак, другие, наоборот, с уважением относились к старым обычаям, которые родились раньше их.

    Не один размышлял примерно так: наверное, обычаи эти еще с тех
времен, когда ангелы взбирались по лестнице на небо, а люди глазели им
вслед.

    Некоторые соседи, желая выказать этой семье свое уважение, поднимали на дороге камень и бросали к ним в огород.

    А в самой семье собирание камней превратилось в культ, в святой обычай, стало чем-то вроде служения Богу.

    Юноши протестовали. Старики сердились и потрясали кулаками.

    Юноши выступали с речами против камней. Старики заявляли:

    – Как делали отцы, так и мы будем делать!

    – Деды наши были умнее нас и бросали камни – значит, так оно и должно быть!

    – Мир – не наша вотчина, чтобы мы его улучшали или переделывали. Хорошая лошадь идет в колее и ног не ломает...

    И изрекали множество подобных же истин, на которых издавна стоит мир наш, человеческий мир.

    И если юноша пробовал всему этому сопротивляться, старики грозили «разбить яйца, которые хотят быть умнее кур».



    И уже многие-многие годы плача расстаются юноши со старым своим
домом, со старой своей семьей и отправляются искать дела на стороне,
есть хлеб из чужих печей, ночевать под чужими кровлями. Потому что
оставаться дома им уже невмоготу.

    Гора камней растет с каждым днем. Она рассыпается и подкатывается к дому.

    Со временем святые камни засыпали даже окна и двери.

    – Это не помеха! – говорили в доме.

    Ставили лестницы и лазили через дымоход.

    Не хватало воздуха. Не беда! Коли мало едят и мало живут – и воздуха нужно меньше!

    А жить было нечем. Негде пахать, негде сеять – всюду камни, только камни.

    – Дайте хоть сгрести их в кучу! – умоляли молодые. – Пускай растут в
небо, меньше места на земле займут. Освободим кусок для дела, для
пахоты, для сева!

    – Вероотступники! – кричали старики. – Подойдете к камням только через наши трупы!



    Реб Шлойме на мгновение умолк, взял щепотку табака.

    Мы, которые давно забыли о бубликах и, затаив дыхание, ловили каждое его слово, глубоко вздохнули, и кто-то из нас спросил:

    – А почему тот, кто знает о бриллианте, молчит и не мирит старых и молодых?

    – Гм... – ответил со вздохом Шлойме. – В том-то и горе, что со временем окончательно забыли о бриллианте.

    То ли кто-то умер внезапно и не оставил завещания, то ли кто-то
собственному отцу не поверил и не пожелал обмануть собственного сына.
Так или иначе – о бриллианте забыли. А старики и молодежь спорят и
ссорятся из-за камней.



    Шлойме замолчал. А мы спрашиваем себя: что это за бриллиант?

    И хотим угадать:

    – Еврейство?

    – Десять заповедей?

    – Заповедь: люби ближнего, как самого себя?

    Но реб Шлойме молчит, таинственная усмешка блуждает на его губах.

    – Шалунишки! – кричит он. – Марш домой! На дворе уже темнеет.

Ицхок-Лейбуш ПЕРЕЦ