Это цитата сообщения Zinaida_Khugashvili Оригинальное сообщение

Нас раздражают самостоятельные люди больше, чем грешники.

[161x213]
Януш Корчак родился в Польше 22 июля 1878 года в интеллигентной еврейской семье. Его школьные годы прошли в Варшаве, он обучался в русской гимназии. Уже в первом классе (детям 10—11 лет) преподавалась латынь, во втором — французский и немецкий, в третьем — греческий.

В 1898 году Корчак поступил на медицинский факультет Варшавского университета и в 1903 году получил диплом врача. В 1911 году Корчак оставил профессию врача и основал "Дом сирот" для еврейских детей, которым руководил до конца жизни.
В ноябре 1940 года гитлеровцы приказали перевести "Дом сирот" в гетто - изолированный район города, окруженный высокой каменной стеной с колючей проволокой. Во время переезда за сопротивление жандармам фашисты избили Корчака и бросили его в тюрьму. Только через несколько месяцев его бывшим воспитанникам удалось освободить Старого Доктора. Он вернулся из тюрьмы к своим детям. Положение в гетто было отчаянным. Теснота, нищета, голод, болезни, трупы людей на улицах. За попытку побега – смертная казнь. Корчак жил в изоляторе вместе с больными детьми, отчаянными усилиями ежедневно добывая для них продовольствие.
Стремясь жить по-человечески до последнего момента, пока вообще возможно жить, уважая себя и других, Корчак сделал все для сохранения у детей из "Дома сирот" человеческого достоинства и надежды…

За несколько недель до Песаха в 1942 году Корчак провёл тайную церемонию на еврейском кладбище:

держа Пятикнижие в руках, он взял с детей клятву быть хорошими евреями и честными людьми.

22 июля 1942 г. немцы начали ликвидацию варшавского гетто. Под конвоем жандармов тысячи людей шли по опустевшим от ужаса улицам на посадку в товарные вагоны и отправлялись в газовые камеры Треблинки.

Дети из интернатов, детских домов направлялись в лагерь смерти с первыми эшелонами.
Когда пришла очередь, "Дом сирот" вышел сомкнутым строем со своим зеленым знаменем надежды…
Дети не знали, для чего их везут в Треблинку. Корчак это знал.

Он отказался от предложенной в последнюю минуту свободы и предпочёл остаться с детьми, приняв с ними смерть в газовой камере.

"Я никому не желаю зла,
не умею, просто не знаю,
как это делается".

Я. Корчак

В 2000 году я впервые посетил Яд ва-Шем, Мемориальный комплекс Катастрофы и героизма еврейского народа в Иерусалиме. Это был один из тех дней, которые оставили неизгладимый отпечаток в моей душе на всю оставшуюся жизнь. Я был настолько потрясен всем, что мне пришлось увидеть и услышать, что до самого вечера не мог произнести ни слова. Когда наша группа туристов подошла к памятнику Янушу Корчаку (фото на обложке книги), я боялся, что не смогу справиться с чувствами, и потому поспешно удалился и дал волю слезам. Меня удивил один необычный факт. Глубоко в моем сердце схлестнулись два совершенно разных переживания. С одной стороны, это была неуемная боль, досада, злость в целом на человечество, на то, как низко могла опуститься арийская нация. С другой стороны, это было чувство всеобъемлющего торжества. Меня буквально захлестывал восторг от того, как высоко способен подняться человек, который любит! Вот же оно, бессмертие, очевидное преодоление смерти!

Януш не смог спасти детей, но он их не бросил даже перед лицом смерти. Никогда! Никогда! Ни при каких обстоятельствах, ни по какому поводу, ни на мгновение нельзя отвергать или бросать человека, тем более ребенка! Это был урок на всю жизнь!

Александр Шевченко

Вступление

Я представляю третье поколение христиан в своем роду. Четырнадцатилетним подростком я произнес первую проповедь, которая длилась ровно шесть минут. За последние 18 лет мне выпал жребий служить в сотнях славянских церквей, а значит, быть причастным к тысячам людских судеб. Если бы можно было пересказать хоть десятую часть тех исповедей, которые мне пришлось услышать от молодых людей, родившихся и выросших в "образцовых" христианских семьях, то для многих эта книга могла бы стать самым большим камнем преткновения на пути в церковь. Я молился о том, чтобы здесь не было упреков, унижения и критики, но чтобы звучала правда, которая сможет хоть кого-то спасти. Этот скромный труд – взгляд изнутри. Это не только мои наблюдения, но в большой мере и личный опыт, а также откровения, которые помогли мне преодолеть все препятствия и быть сегодня там, где я есть, и тем, кто я есть. В течение последних лет этот материал периодически печатался небольшими частями в разных изданиях и теперь собран в этой небольшой книге. Это попытка хоть как-то объяснить столь массовое отпадение от веры детей верующих родителей в условиях эмиграции, и не только.
Разумеется, Бог соблюл для Себя многих, однако большая часть молодых людей, родившихся в христианских домах, так и не обрели спасения либо же потеряли веру в Бога и в церковь. За время моих исследований и молитв я недвусмысленно понял, что мы (пастыри, лидеры, начальники общества, отцы), оказавшись в центре конфликта между Богом и народом, уверенно заняли сторону Бога, тогда как основная миссия заступника в том, чтобы остаться на стороне слабого и грешного. Мы так увлеклись хранением веры, что сберегли ее от собственных детей.

НЕВЕЖЕСТВО ИЛИ ЖЕРТВА ВО ИМЯ ТРАДИЦИЙ?

У нас не получилось диалога с молодым поколением. Мы в силу возраста, опыта и положения легко превозмогли молодых, злоупотребив своими преимуществами. Таким отношением мы поставили собственных детей перед выбором: либо беспрекословно смириться пред волей родительской, волей церкви (автоматически приравнивая её к воле Божьей), либо воспротивиться и вступить с нами в открытый конфликт. Однако произошло что-то значительно более страшное. В угоду церкви целое поколение предпочло жить двойной жизнью ¬– личной и общественно-религиозной. Отсюда и весь "брак" нашего христианского продукта. Двуличие противоестественно для целостной натуры, потому деформирует и личную жизнь, и общественную. Как говорится, ни вашим ни нашим: не получилось у нас ни "качественных" грешников, ни "качественных" святых. Церковь, состоящая из таких людей, не в силах помочь себе подобным.
Человеческая душа должна стать объектом опеки прежде всего. Если религиозный уклад готов пожертвовать хоть одной душой во имя своей системы, то это вернейший признак не только непригодности такой системы, но и начала ее конца.
"Начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний" (Лук.13:14).

Иными словами, если в субботу нельзя исцелить больного, мы должны отменить субботу и уволить такое начальство! Человек не для субботы (системы), но суббота для человека! Человек же для Бога!
Отсюда вся тревога лидеров наших церквей в эмиграции, когда точки по распространению наркотиков и проституции находятся прямо в вестибюлях наших церквей в воскресные дни. Удивляет даже не то, что наркодилеры в дни богослужений продают наркотики, но то, что именно на территории молитвенных домов им обеспечен трафик.

В миру человек знает, где грешат, а где каются в грехах. Но наши дети сделали невозможное: угодили двум господам. Мы произвели на свет чудовищный гибрид, скрестив откровенный порок с традициями церкви. Мы засеяли поле двумя родами семян и сделали заклятым сбор урожая (Втор. 22:9), потому что произвели породу смешанную, в создании которой изначально Творец участия не принимал.
Не обольщайтесь! Проблема не в проституции и наркотиках, но в лицемерии на святом месте, которое и вынудило целое поколение наших детей жить по двойным стандартам. Мы, отцы и наставники, не призывали их к личной ответственности перед совестью, не прививали чувства самостоятельности пред Богом. Мы бросили все силы на то, чтобы отрабатывать этику поведения, а не этику характера. По большому счету, нас интересовал имидж внешний: "Что скажут люди? Не позорь моей фамилии! Одевайся, как знаешь, только не в церковь". Мы сами определяли для них границы и формы поведения, круг понятий, как для умственно отсталых.

Я хорошо запомнил одну молодую девушку, которая спрашивала у меня, будет ли грехом проколоть уши и надеть сережки. Я ответил, что в таких вопросах она должна самостоятельно пред Богом иметь знание и нести полную ответственность за свой выбор. Она же не унималась. Ей было значительно легче оставить ответственность на мне, освободив свою совесть от упреков за сделанный выбор. Не кажется ли вам, что кто-то насадил ложное представление об ответственности? Библия утверждает, что "каждый за себя даст отчет Богу" (Рим.14:12). Я, как пророк или глашатай, обязан сказать грешнику, что он смертью умрет за свое согрешение. После этого с меня ответственность снимается и перекладывается на него. А не так, как кто-то пытался меня стращать в прямом эфире: "Помни, ты будешь отвечать за каждого члена твоей церкви!" Ошибаетесь! Я не поручитель ни за кого. Мне бы отчитаться за себя.

Самостоятельность - вот признак зрелости. Общество держится на людях, думающих и принимающих решения и несущих за них ответственность. Несамостоятельный человек как звереныш из цирка, не приспособленный для жизни в лесу. Он погибнет из-за отсутствия личной инициативы даже в поиске пропитания, потому что он привык к рациону, привык подвергаться дрессировке и выполнять все команды за кусок мяса.
Разве вы не видите? Вместо того чтобы развить волю, мы ее подавили. Нас раздражают самостоятельные люди больше, чем грешники. Потому что грешник к нам привязан из нужды, так как неспособность вырваться из порочного круга самому делают его зависимым от посторонней помощи. Совсем другая картина с человеком, свободным в Боге. Он больше не зависит от людей, что лишает нас возможности контролировать его действия.

Согласитесь, что любое проявление инициативы или новаторства встречалось нами подозрительно и неадекватно. Мы отвергали все, что выходило за рамки нашего понимания. Но ведь мир держится на натурах принципиальных и творческих, готовых пойти на смерть за свои убеждения. Если церковь не будет воспитывать и содержать в своих рядах таких людей, то христианство обречено остаться без героев, без людей сильной воли, без примера.

Увы! Увы! И еще раз, увы! Мы лишили церковь ее славы. Мы, отцы, не приняли вызов века, убоявшись нужных как воздух реформ в своей среде. Мы повернули к котлам с мясом, где обществу не надо думать о завтрашнем дне, не надо веры, не надо ответственности, не надо волноваться и рисковать в борьбе за будущий Ханаан. Быть рабом религиозных стереотипов не так уж и плохо. Главное преимущество в том, что не надо искать пути. Все решено за тебя. Отсюда полный покой и отсутствие мук рождения себя как личности. Церкви полны людей, среди которых единицы разродились призванием. И вообще эта тема закрыта. Откуда же им взяться, схваткам родовым, когда и зачатия не было? Пусть фараон думает, чем будет нас кормить, пусть сам отвечает за своих рабов. А мы молча будем есть свою баланду.
Где же люди веры? Где наше бесстрашие? Где воля священная? Где твои герои, церковь?
Где протестанты, готовые вновь восстать против системы церковного рабовладения и написать новую декларацию независимости?
Увы! Наши дети далеки от того, чтобы дождаться от нас такого признания, покаяния. Мы будем призывать к покаянию наркоманов и проституток - наших сыновей и дочерей, открывать для них ребцентры, организовывать молитвенные бдения и закладывать посты, но принести покаяние… нет, это слишком.

http://kusakin.squarespace.com/friends-posts/2010/12/28/416856850955.html