Съедобных грибов в природе - сотни видов, но к первой категории все справочники относят только четыре: белый, груздь, рыжик и шампиньон. Трюфель - за скобками: это французы готовы платить за него немыслимые деньги, а у нас они, когда изредка попадаются на рынке, стоят не дороже белых, и этот редкий добытчик ещё там с ними насидится. Прямо как в анекдоте: "Мне они не нравятся". - "Да вы просто не умеете их готовить". Разных певчих птиц в природе тоже немало, но только четыре вида - безоговорочные лидеры в этом деле: соловей, певчий дрозд, славка-черноголовка и жаворонок. Один вид - опять за скобками. Это канарейка - птичка, привезённая с Канарских островов и за 300 лет селекции сменившая не только цвет с серо-зелёного на все тёплые тона спектра, но и само пение. В каждой стране - свои традиции: немецкая школа пения напоминает бульканье воды, наши российские кенары знамениты овсяночным напевом, с привлечением ещё в роли учителей и синиц. Настоящие знатоки и ценители никогда не назовут своих любимцев канарейками: кенар и кенарка - только так. Для совсем несведущих напомню: у всех птиц, даже у кур, поют только самцы, охмуряя своих избранниц, которые, как и женщины, тоже "любят ушами".
Есть стойкий предрассудок, что соловьи в клетке не поют. Как человек, не один год отдавший этой страсти и почти все виды певчих птиц державший дома, смею вас заверить: все они поют, и помногу, и гораздо дольше, чем на воле, пусть и не так громко. Помню, Юрий Власов, наш знаменитый штангист и писатель, тоже тусовавшийся по воскресеньям на Птичьем рынке, всё сокрушался: "Ну почему дрозд в лесу орёт как оглашенный, а в клетке поёт вполголоса?" Даже В.С.Высоцкий был, как говорится, в теме. В одной из своих так называемых "блатных песен" от лица влюблённого заключённого уверял свою подругу на воле: "Дорогая, ведь ворон не ловят. Только соловьи сидят по клеткам".
Но не только за голос держат дома птичек в клетках. Мне кажется, нет птички более симпатичной, чем снегирь. Когда вы, гуляя в зимнем лесу, неожиданно обнаружите под ногами крыльчатки ясеня или клёна или крошки рябиновых ягод, знайте: здесь пировали снегири. В отличие от дроздов, снегири выбирают только семена, а мякоть рябины "сплёвывают". Увидеть их удаётся редко, а слышать гораздо чаще - это монотонное размеренное: тю, тю, тю. Не надо только считать это пением, это, всего лишь призывный зов, имеющийся в арсенале любой птицы. Пение снегиря можно услышать только находясь рядом с ним - такой еле слышный шелестящий скрип, исполняемый, однако, страстно и увлечённо. "Этот стон у них песней зовётся", - сказал бы Некрасов снова, буде жив. К людям снегири чрезвычайно расположены и, как чижи, быстро становятся совершенно ручными.
И снова о селекционерах-кенароводах. Мало того, что в своих изысках они превзошли грани разумного, создав породы лохматых и горбатых, как грифы, особей, фото которых даже публиковать остерёгся, щадя ваши эстетические предпочтения. Они ещё покусились и на святая святых, прерогативу Бога, скрещивая совершенно разные виды. Такие гибриды: канарейки со щеглом и даже с хищницей-синицей - на двух нижних фото. Второй случай - вообще на грани фола. Мой приятель - переплётчик Саша Зельцер, приообщивший меня к этому увлечению, однажды вечером оставил вместе в клетке щегла и синицу. Когда наутро вернулся в свою переплётную, обнаружил щегла с выклеванными глазами. Сам наблюдал однажды, как пара синиц весной при поддержке сородичей отбила дупло у дятла, бывшего крупнее их на порядок. Этот маленький, но беспощадный синюк к тому же ещё и большой ревнивец: во время размножения ни на минуту не оставляет свою подругу без внимания. И, стоит только ему заподозрить любимую в адюльтере, как тут же бросает её вместе с яичками или птенцами. Словом, всё как у людей.
Вы не поверите, но получены гибриды канарейки даже со снегирём, который крупнее её чуть ли не вдвое. Резонный вопрос: как удаётся заставить этих птичек, столь далёких и совершенно не расположенных друг к другу, "делать это"? А очень просто: с наступлением темноты двух таких разных сажают в одну клетку. Едва забрезжит рассвет, как срабатывает инстинкт, и гусар, толком не разобравшись ещё в обстановке, бросается на всё то, что движется. Согласитесь, что нечто подобное, опять-таки, порою случается и с людьми. Особенно, когда спросонья, да если ещё и по пьяному делу.
* * *
Вчера, в экстазе закрыв глаза,
как самодовольный тенор,
сноровисто тишину взрезал,
звенел бубенцами кенар.
Ласкало солнце в окне певца,
был пол в золотых монетках,
и бились в клетках грудных сердца,
как дикие птицы в клетках.
И с пеньем птиц в унисон и такт
душа, как струна, звенела...
Всё это было. Всё было так.
Сегодня - другое дело.
Остыло милой тепло в руках,
и солнце в окне остыло.
Снегирь, оплакивая закат,
чуть слышно поёт уныло.
< 1966 >