Так я рассуждал, НО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, - ужасался, - КАК МОЖНО ЭТО ЕСТЬ, - ведь оно же
ЗАРАЖЕНО! Щуки до таких размеров и выросли, что ЗДЕСЬ НИКТО НЕ РЫБАЧИТ.
...Но вот и первый приезд на станцию. Еще издали, через лобовое стекло автомобиля, стало
видно огромную трубу, а затем и всю станцию. К тому времени, когда я туда попал, над 4-м блоком,
пострадавшим в результате аварии, был сооружен уже САРКОФАГ, огромный купол, укрываю-
щий половину корпуса (3-й и 4-й энергоблоки были в одном корпусе). Приехали. Выгрузились. Мне,
как старшему наряда - новичку, подсказали дорогу - "куда идти", т.е. получать наряд на работу.
В то время станцию обслуживали сотрудники из России, с Курской атомной станции. Оказывается,
они с Чернобыльской - близнецы. Чернобыльской ее назвали из-за одноименного районного центра,
расположившегося в 12км. от станции. Старинное украинское село, в одночасье, как и город При-
пять, построенный одновременно со станцией для ее обслуживающего персонала, прекратило
свое существование. Только на окраине этого бывшего райцентра работали несколько бытовых
предприятий, обслуживающих довольно большую массу скопившися здесь гражданских и военных
лиц - прачечные, какие-то мастерские, автоколонны машин, заправки.
Работать на станции можно только четыре часа. Здесь сам по себе высокий радиационный фон,
т.е. - ты можешь просто сидеть в помещении ничего не делая, но все равно получаешь облучение
в виде определенной дозы ренген. То что мы делали, называлось "дезактивацией". Нам вы-
делялось помещение в 3-м энергоблоке, который СОБИРАЛИСЬ ЗАПУСТИТЬ, мы его должны были
дезактивировать, - убрать с него все оборудование, и помыть щавелевой кислотой. Как правило, -
это были вентиляционные установки, всякие электрические щиты, много другого оборудования,
назначения которого нам никто, естесственно, не объяснял. И так все 66 дней.
Сказать, что меня, инженера-механика, удивляла организация работы на станции, - ничего не
сказать. Меня каждый раз бесило какое-то безалаберное отношение ВСЕХ по ликвидации послед-
ствий аварии. Во-первых, - нельзя задавать "лишние" вопросы. Те же, что касались непосредствен-
ного объема выполняемой работы, объяснялись как-то вскользь, навскидку, и бывало, что и не кон-
кретно. Но делать нечего, приступали к работе, частенько "п..чим паром" вытаскивая с помещений
оборудование, чтобы затем оттащить его волоком в центральный пролет для погрузки на грузовики.
Почему нельзя было пользоваться лебедками, погрузчиками и другой погрузочно-разгрузочной тех-
никой, - этого я объяснить не могу...
По завершению работы, я со списком, шел к дежурному радиологу, подписывать "заработанные
рентгены" и выполненный объем работы. Каждый раз меня удивляла эта процедура. Дело в том, что
в списке, обычно, было 30-35 фамилий, с указанием званий и должностей, но у меня же "в натуре"
было 15-20 чел. вместе со мной. Обычно список начинался так: полковник такой-то, подполковник,
подполковник, майор, майор, и тд. В конце только была моя фамилия и мой наряд. Как я "прозрел"
позже, - это были отцы-командиры нашей бригады, вместе с нами "выезжающие на работы по лик-
видации аварии на ЧАЭС". Я бы может об этом и не вспомнил, но, как оказалось позже, - ЭТО БЫЛ
ОСНОВНОЙ ДОКУМЕНТ, ПО КОТОРОМУ УСТАНАВЛИВАЛАСЬ ДОЗА ОБЛУЧЕНИЯ, а немного позже - и
кое какие льготы "ликвидаторам".
В 30-ти километровой зоне было много т.н. "могильников". Это были большие ямы- котлованы,
200-250м. в длину и ок. 20м. в ширину. Туда загонялась зараженная техника - автомобили, тракторы,
бульдозеры и проч. Затем все это засыпалось землей, зона котлована обносилась жидкой оградой,
с табличками , в виде черепа и костей и надписью "заражено". Поражало воображение как количе-
ство этой техники, нередко совсем новой, так и число этих могильников. А еще в голове прокручи-
вались картины, отображающие всю эту машинерию в действии в первые , после аварии, месяцы.
Дорога, ведущая к станции, "по стратегическим соображениям", иногда менялась. Приходилось
проезжать селами, жителей из которых эвакуировали. Поначалу, конечно, зрелище было жуткова-
тое. Ни души. Ни кошки, ни собаки. Развешенное кем-то белье во дворе, истрепавшееся на ветру,
брошенные посреди улицы детские игрушки, заросшие бурьяном приоткрытые калитки. Разбитые
окна (мародеры орудовали), открытые настежь входные двери...
Когда случилась авария, и стало ясно, что последствия ее ужасны и их не скрыть, ЦК КПСС вкупе
с Правительством стали думать - гадать как выходить из положения. На разрушенный 4-й блок на-
валили кучу мешков с песком и свинцом. Чтобы это все не обвалилось, горняки с Донбасса и Луга-
нщины на глубине 70 м. под землей прорыли шахты, куда залили бетон. Сверху соорудили саркофаг,
и так вышли из положения. 3-й энергоблок остановили, чтобы проведя восстановительные работы,
потом запустить вновь. Вся эта возня продолжалась до 2000г. Решением комиссии МАГАТЕ станцию
законсервировали, а затем и закрыли. Сейчас на ней трудятся несколько десятков ученых - ядерщи-
ков, с целью контроля за разрушенным реактором.
В ночь на 26 апреля 1986г, когда случилась авария, ревущее радиоактивное пламя пытались по-
гасить пожарники дежурной смены. Ведь почти у каждого, в расположенном в 10-ти километрах от
станции городе Припяти, дома были дети, матери, жены. И они прекрасно понимали, что ПРИШЕЛ
ИХ ЧАС. Все они в течении двух недель погибли от облучения, несмотря на то, что их разместили
в лучших клиниках радиологии тогдашнего Советского Союза. Эти 26 человек стали первыми жерт-
вами аварии, вместе с дежурной сменой, обслуживающей реактор. Из зоны выселено 200тыс. чело-
век. Некоторые люди, старшего и преклонного возраста, выезжать отказались: "Не все ли равно -
где умирать?.." На сегодняшний день умерло от облучения или онкозаболеваний около 10тыс. участ-
ников ликвидации аварии на ЧАЭС. Многие получили пожизненные "болячки", с которыми борятся
до сих пор.
В 30-ти километровой зоне сейчас работают и другие ученые - зоологи, биологи. Изучают послед-
ствия воздейтвия радиоактивного облучения на флору и фауну зараженного района. Есть и интерес-
ные открытия. В зоне, как-бы наперекор рукотворному катаклизму, возродилась жизнь дикой при-
роды, появились, даже, лошади Пржевальского. Ведь как - никак - это Полесье, приволье для диких
животных всех видов. Курьез и в том, что сюда посбегались , спасаясь от озверевших браконьеров,
дикие животные с прилегающих районов 30-ти километровой зоны.
[650x487]