Деревянный меч, как показывает широкий ареал его распространения, должно быть, возникал независимым образом у всех народов, которые достигали той стадии цивилизации, когда в нем возникала потребность

Именно такое оружие обнаружил в руках индейцев Вирджинии капитан Джон Смит. Олдфилд, писавший в 1606 году, описывает мечи из тяжелого черного дерева на Сандвичевых островах, а капитан Оуэн Стенсли — на Новой Гвинее. Мистер консул Хатчинсон отмечал наличие деревянных мечей у южноамериканских индейцев итонанамас — клан в племени максос. Они сохранились в Ирландии, а другие, привезенные с островов Самоа, будут описаны далее. По большей части их можно охарактеризовать как плоские дубинки с заостренным концом, которые использовали, как мы используем стальные лезвия.

По форме своей деревянные мечи сильно различаются, как и по происхождению. Мистер Тайлор впадает в заблуждение, столь распространенное в наше время классификаций, обобщений и упрощений, считая саблю происходящей от топора, поскольку это режущий инструмент, а рапиру — от копья, потому что это оружие колющее. У деревянных же мечей есть три собственных прародителя:

1) дубинка;

2) метательная палка;

3) весло.

В Булакском музее (Каир) представлены два хороших образца древней дубинки лисан («оружие-язык»), или искривленной палки.

В своих первых битвах, по словам Плиния (VII, 57), африканцы сражались с египтянами дубинками, которые именовали «фаланги». Более короткая дубинка-меч (2 фута 5 дюймов) имела ручку, на которую было надето восемнадцать колец.

накоиец-то вытеснила с исторической арены гребцов и дилижансы. А с помощью прошлого мы можем просчитать и будущее. Человек может возиться с воздушными шарами, но так и не полетит, пока паровозы и пароходы не станут для него слишком медленными, пока «левитация» не станет ему поистине необходимой. Сейчас же такой способ передвижения стал бы для человечества абсолютным злом.

У более длинного же оружия, имевшего форму широкой сабли, рукоятка заштрихована насечками крест-накрест. И то и другое сделано из твердого дерева, почерневшего от времени; и у того и у другого четко различима режущая кромка. Древняя боевая дубина на конце оковывалась металлом, а рукоятка ее обматывалась ремнем для улучшения захвата, как римские фасции. Современная дубинка-лисан, сделанная из твердой древесины мимозы, имеет длину около 2,5 фута, и все еще используется в ближнем бою негритянскими племенами верховьев Нила. Для бишари-нов и народа амри лисан занимает в танце и на праздничных церемониях место меча. В Абиссинии он существует в облегченной разновидности (1 фут 6 дюймов), обматывается поочередно красной, синей и зеленой тканью и защищается сеткой из бронзовой проволоки. Абабде (современные эфиопы) вполне удовлетворяются набором из этого оружия, копья, и его пары —• щита, не боясь встреч с другими племенами, чье вооружение — мушкеты с фитильными замками и «прекрасно выглядящие, но в действительности безобидные мечи с удивительно большим прямым лезвием». Эти пасторальные кочевники принадлежат к странному и интересному типу. Невысокий рост и тонкие точеные конечности, чьи движения быстры, гибки и грациозны, как у леопарда, связывают их с бедуинами Аравии; но закрученные волосы, торчащие вверх, которые, будучи смазанными жиром, похожи на большие кочаны цветной капусты, связывают их с сомалийцами. Их оружие демонстрирует большее разнообразие, чем одежда, которая представляет из себя простые перепоясанные накидки, обычное платье жителя тропиков; а живут они на то, что сдают караванщикам напрокат своих верблюдов.

В Дублинском музее тоже можно посмотреть на переходные формы между дубинкой и мечом.

Дубинка дикаря эволюционировала и в других направлениях — в пастушескую палку, в епископский посох, в царский скипетр; а еще — в бестолковый фельдмаршальский жезл и жезлы спикера и мэра. Теперь мы можем ответить на вопрос, почему фельдмаршалу положена палка, а не меч. Его маленький невоинственный инструмент — всего лишь символ высшей власти1, это розга — не учителя, но центуриона, чьим отличительным знаком изначально был молодой побег виноградной лозы, с помощью которого он поддерживал свой авторитет. Так, Лукан говорит о доблестном военачальнике Кассии Сцева, который, будучи многократно ранен, свалил двух воинов, вооруженных мечами:

Sanguine multo

Promotus Latiam longo gerit ordine vitem2.

Сейчас это практикуют младшие офицеры по всей Европе — от Англии до России. Сохранилась дубинка и как инструмент констебля и полицейского.

Форма метательной палки, которую мы уже привычно называем австралийским словом «бумеранг»3, таким образом незаслуженно придавая местечковый масштаб почти повсеместно распространенному — от земель эскимосов до Австралии — оружию, была, очевидно, непосредственным предком деревянного меча. Бумеранг был хорошо знаком египтянам. Уилкинсон указывает, что делались они in тяжелого дерева, вырезались плоскими, чтобы встречать наименьшее сопротивление воздуха, и имели длину от 1 фу-тн 3 дюймов до 2 футов и около полутора дюймов в ширину. Форма их, однако, представляла собой не знакомый нам сегмент круга, а была S-образной, причем верхняя часть была сильнее изогнута, а часть возле рукоятки — более прямой. Одно оружие, кажется, имеет на себе знакомую змеиную голову («голову аспида»)1.

В Британском музее находится бумеранг, привезенный из Фив преподобным Гревиллом Честером.

Конец ее сильно искривлен; на лезвии — четыре параллельных стока, и на нем стоит картуш Рамзеса Великого. Никоим образом нет и следа от округлой формы и полета с: возвращением, которые имеются у его австралийского сородича. На трех иллюстрациях показано, как большой спортсмен (хозяин) сбивает птиц, взлетающих с кучи папирусов (папирусного болота?), в то время как фигурка поменьше (раб), сидя в той же лодке, держит другое оружие, длиной в руку.

Путешественники по Египту часто предполагают, что на самом деле аспид — это Cerastes, рогатая змея. Как показывают иероглифы и монументальные изображения, это неизменно кобра с капюшоном (Coluber Haja), живущая как в Африке, так и в Азии. Цвет этого смертоносного существа (в Индии они ежегодно убивают тысячи людей) колеблется от светло-желтого до тускло-'зеленого и темно-коричневого. Самые страшные из тех, что я видел, живут на побережье Гвинеи.

Страбон описывает, как (бельгийские) галлы охотились с куском дерева, напоминающим пилум и метавшимся вручную; он летал дальше, чем стрела.

Он назвал его гросфус, что также описывается как стрела, дротик или метательное копье Полибием1; но, очевидно, «гросфус» означает метательную палку, которую греки обычно называли анкиле.

В своей «Пунике» Силий Италийский описал одно из ливийских племен, сопровождавших Ганнибала, вооруженным изогнутыми или перекрещенными «cateia»; доктор (ныне сэр) Самуэль Фергюсон, поэт и антиквар, опознал в них метательные палки:

Teretes sunt aclydes illis

Tela: see! haec lento mos est aptare flagello.

Энциклопедия епископа Изидора (600—636 гг.) особо определяет «cateia» как «вид биты, которая, будучи брошенной, летит недалеко ввиду своего веса; но, попадая в цель, пробивает ее с огромной силой, и, будучи брошенной умелой рукой, возвращается к бросавшему».

Йен вспоминает Мьёлнир, молот Тора, который возвращался обратно в руку.

Отмечалось, что эта особенность возвращаться не является всеобщей, даже для бумерангов, как таковых, а относится только к специфическим их формам. Несомненно, впервые это произошло случайно, а затем, когда выяснилась несомненная польза этого свойства оружия при охоте на птиц на реках и в горах, ее сохранили, отбирая ветки с подходящим изгибом. Формы эти широко различаются между собой по весу, толщине, изгибу и составу. Некоторые из них имеют одну и ту же ширину по всей своей протяженности; другие — утолщение посередине; а третьи — плоские с одной стороны и выпуклые с другой. У большинства экземпляров передняя часть несколько вогнута; такой перекос приводит к тому, что оружие поднимается в воздух по принципу пропеллера. Тонкий конец оружия всегда направлен против ветра и встречает наименьшее сопротивление. Ось вращения, когда она параллельна сама себе, заставляет оружие подниматься вверх, пока не закончится движение вперед, путем давления воздуха на нижний край. Когда импульс иссякает, оружие падает вниз по пути наименьшего сопротивления, то есть в направлении того края, который по косой указывает на бросающего.

Бумеранг ведет себя подобно воздушному змею, у которого внезапно сломалась рейка, и он падает. Но пока бумеранг вращается, что продолжает делать и тогда, когда уже закончил движение вперед, то продолжает движение по той же линии, по которой взлетал, пока не вернется туда, откуда начал движение. Его поведение зависит и от веса: тяжелое оружие не может взлететь высоко и должно упасть под действием силы тяжести еще до того, как вернется к бросавшему.

Из Египта это оружие распространилось и в сердце Африки. Абиссинский «тромбаш» сделан из твердого дерева, с остро заточенными кромками, около двух футов в длину; концы его находятся под резко выраженным углом 30°, но оружие при этом не возвращается

Бумеранг племени ньям-ньям называется «кульбеда». То же происхождение и у изогнутого железного метательного снаряда племени мундо из верховьев 11 ила — оружие такого же вида представлено на древнеегипетских изображениях. Хунга-мунга негров, живущих южнее озера Чад, и окрестных народов показывает дальнейшее развитие шипов или зубов, расположенных под различными углами, что позволяло оружию резать любой стороной. Разновидностей этой формы, изобилующей причудливыми украшениями, в числе которых — боковые лезвия, служащие и крыльями и наносившие врагам тяжелые раны, бесконечно много.

Денхэм и Клаппертон приводят иллюстрации централь-ноафриканского оружия в виде шеи и головы аиста. Так, негры племени мпангве1 с берегов Габона на западе Африки делают свое оружие в форме птичьей головы, где треугольное отверстие (рис. 40) представляет собой глаз.

Метательную палку находят и в ассирийских памятниках: Немруд, душащий льва, держит в правой руке бумеранг. Оттуда это оружие распространилось на восток; и санскритская астара («рассекатель») широко использовалась доарийскими племенами Индии. Коли, старейшие из известных обитатели Гуджарата, называют его «катурье»; возможно, это слово происходит от «катея»; дравиды округа Мадрас знают его под именем «коллери», а тамулианские каллары и маравары (из Мадура), применяющие его для охоты на оленей, используют название «валай тади» («изогнутая палка»). В арсенале раджи Пудукоты всегда хранится запас этого оружия.

Длина их сильно изменчива, может различаться на локоть и более; в среднем, наверное, составляет три фута на ширину ладони. Где-то на расстоянии локтя идет изгиб; плоская поверхность с острым концом имеет ладонь в ширину.

От метательной палки происходит и чакра — стальное колесо или боевое метательное кольцо, которое члены сикхской секты акали носили в прическе и бросали, раскрутив на указательном пальце. Форму бумеранга повторяет и ужасный меч-нож куккри, или гуркха, ныне, однако, используемый только в

рукопашном бою. Я уже отмечал кучильо — испанский складной нож и итальянский метательный серп. Австралийское оружие осталось, как и щит, неизвестным на Тасмании, где единственным метательным снарядом была палка-уэдди.

Австралийская палка с утолщением на конце с одной стороны эволюционировала, во-первых, в боевую мотыгу малга и топор, а во-вторых — выровненная, уплощенная и изогнутая — в бумеранг и бумеранг-меч. В итоге бесконечное разнообразие изгибов — некогорые изгибались даже под прямым углом — выпрямилось, II получился некий вытянутый овал, или листообразная форма для наилучшего момента и импульса.

Прямое происхождение египетского изогнутого деревянного меча от бумеранга показывают много образцов. Лез-ние становится узким, плоским, более изогнутым; ручка показывает, что это больше не обычный метательный снаряд, а рукоять изрезана зарубками, чтобы увеличить плотность захвата.

Наилучший из известных мне образцов его находится в 1>улакском музее1.

Это легкое оружие из древесины сикомора, 1 метр 30 сантиметров в длину, около 15 сантиметров в ширину и 0,2 сантиметра в толщину; глубина перпендикуляра, соединяющего изгиб с хордой, составляет 10 сантиметров. Но что особенно замечательно, так это то, что с одной стороны на мече содержится так называемый «картуш»2 фараона Та-а-а (Семнадцатая династия), а на другом конце — вписанное в параллелограмм имя и инициалы «князя Туау, слуги своего хозяина в его походах». Этот прекрасный образец был найден вместе с мумией и другими предметами в Дра-Абу'л-Негга, в фиванском захоронении. Примитивное весло, прародитель знакомого нам весла, дикари используют, стоя или сидя лицом к носу лодки; оно предстает в двух вариантах.

Мистер Кэлдер, описывая катамаран из болотного чайного дерева (Melaleuca) на южном и западном побережьях Тасмании, свидетельствует: «Способ приведения его в движение может шокировать как профессиональных мореходов, так и любителей. Обычные палки, с острыми наконечниками вместо лопастей — это все, что движет груженое судно по воде, и меня еще уверяют, что движется оно не гак уж медленно!»1 В некоторых частях Австралии копья использовались для гребли в легких каноэ из коры, а у жителей острова Никобар есть инструмент, совмещающий is себе свойства копья и весла: он сделан из дерева и железа, имеет форму ромба, заостренного на конце, и длину около пяти футов.

Африканские весла, используемые обычно в лагунах и во in [утренних водах, имеют широкие лопасти, либо закругленные, либо снабженные одним или больше короткими наконечниками на конце. У каждого племени они чем-то отличаются, и натренированному глазу легко различить народы по их веслам. Широкое весло, почти круглое и очень слабо заостренное, делают также и на Австраловых, Маркизовых островах и островах Кингсмилл.

Переход весла в меч хорошо иллюстрируется примером диких индейцев Бразилии. Тупи до сих пор используют «такапе», «тангапе» или «иверапема», что Ганс Стейд из Гессена описал как «ивара-пема» в своем очаровательно наивном отчете о путешествиях и пребывании в плену. Оно представляет из себя цельный кусок твердого, тяжелого и смолистого дерева, характерного для тех краев, различной формы, с ручками и без них.

Самое характерное орудие имеет длинную закругленную ручку с листообразной овальной, слегка заостренной лопастью; его вешали на шею на ремне. Таким оружием каннибалы убили Перо Фернандо Сардину, первого епископа Бахия, и перебили всю его свиту; «мученики» были убиты на отмели Дома Родриго возле устья реки Корурипе.

Похож на него бразильский инструмент макана, все еще используемый на Амазонке, именуемый там тамарана. Он сохранил форму первобытного весла, только для боевых целей вся лопасть весла имеет заточенную кромку. В некоторых частях Бразилии макана представляла из себя округлую дубинку, а заостренное весло, используемое в качестве меча, называлось пагайя.

Перуанская макана и каллуа — последнюю сравнивают с коротким турецким лезвием — делались из дерева чонта (Guilielma speciosa и Martinezia ciliata), древесина которого достаточно тверда, чтобы медные инструменты об него гнулись.

Мистер У. Боллерт сообщает нам, что «одни говорят, что макана имеет форму длинного меча, другие — что форму дубинки». Она была и тем и тем. Тапуйя называли этим словом оружие с широким наконечником, с зубьями и заостренными костями.

Во время своего знаменитого путешествия в Картахену Охеда обнаружил воинственных карибов, размахивающих большими мечами из пальмового дерева, и женщин, «бросавших какие-то копья под названием «азагай». В собрании генерала Питт-Риверса есть замечательный плоский дубинко-меч, пяти футов и двух дюймов длиной, прямой, овальной формы из Квинсленда, и меньший предмет, около трех футов длиной, с более длинной ручкой, из Австралии. А из Бэрроу-Ривер, Квинсленд, было получено полуизогнутое деревянное лезвие пяти футов длиной.

Замечательный Этнологический музей герра Цезаря Го-деффроя в Гамбурге и Самоа, иллюстрируя этнологию тихоокеанских островов, приводит много образцов палки с набалдашником, одна кромка которого заострена, выстраивая их ряд постепенно переходящим в меч. На правой стене у входа находятся, или находились, две великолепные сабли (рис. 53) из эвкалипта, с пометкой «Шверт фон Боуэн (Квинсленд)».

Дикарский архипелаг Соломоновых островов предоставил двуручную саблю из светлого ярко-желтого дерева; ребро жесткости четко показывает, что это не дубинка-весло. Там есть и ромбовидная дубинка, явно ставшая моделью для позднейших кузнецов. Она сделана из твердого, темного и отшлифованного дерева, и рукоять ее обернута кокосовым волокном; длина ее — семьдесят сантиметров при ширине самое большее четыре. Мечи, к сожалению, в каталоге не фигурируют; но зато в нем присутствует замечательный деревянный нож сорока пяти сантиметров в длину и шести — в ширину, с открытой рукоятью и превосходно обработанной ручкой. Он получен с полинезийских островов из группы Новые Гебриды (рис. 55).

Деревянный меч глубоко вошел в эру металла. Предметы этого класса поступают из Новой Зеландии; они явно являются копиями современного европейского оружия. Уайлд упоминает деревянный меч, найденный на глубине пяти футов в Белликилмунари, возле Хай-Парк, графство Уиклоу, в болотном масле, но не смог идентифицировать его возраст. Длина меча — двадцать дюймов (рис. 56). На одной стороне лезвия, частично внутри, находится вставка, назначение которой неясно: для игрушки оно слишком неудобно; но если эта находка — модель для песочной формы, то этот нарост оставлял бы отверстие для заливки металла. Эта догадка подтверждается и формой рукояти, которая напоминает рукояти цельных бронзовых мечей, что находят в различных частях Европы. В Дублинском музее тоже содержится лезвие, очевидно предназначенное для колющих действий, и обозначенное как «деревянный объект, напоминающий меч». Сделано оно из дуба и стаияниой рукоятке, очевидно с помощью длинного хвостовика, вместе с остатками кожаных ножен.

Евреи, заимствовавшие у египтян обряд обрезания, использовали для него каменные ножи. Атис, по словам Овидия, изуродовал себя острым камнем.

А римляне использовали осколки кремня для ритуального умерщвления свиней. Замечательны несколько кинжалов неопределенной датировки из нашей коллекции: например — английские кинжалы из черного и белого кремня, редкие в Шотландии и не встречающиеся в Ирландии: а) иберийское или испанское лезвие из собрания Кристи, пяти с половиной дюймов длиной, найденное в Гибралтаре; халцедоновое лезвие из Тискуко, восьми дюймов длиной (там же); б) датский кинжал в Копенгагенском музее, тринадцати с половиной дюймов длиной (закругленная рукоятка превращает его в «чудо ручной работы»); и в) кремневый сабле-топор из той же коллекции, пятнадцати с половиной дюймов длиной. Остается тайной, каким образом на этих датских кремневых кинжалах были воспроизведены такие тонкие резные узоры.

В то время как для изготовления мечей вовсю использовалась древесина, каменный век предоставил их немного. Широкие кремневые осколки листообразной формы, удостоенные звания мечей, являются лишь кинжалами и длинными ножами. Структура кремня непостоянна, даже свежедобытого1. Работники легко могли раскалывать его, чтобы делать скребки, топоры, наконечники стрел и копий; но, превысив определенную длину — восемь-девять дюймов, — эти осколки становятся тяжелыми, хрупкими и громоздкими. Обсидиан, как и кремень, годится для того, чтобы делать лишь кинжалы, а не мечи. В некоторых египетских музеях хранятся эти плоские листообразные ножи из темного кремня, найденные в Египте.

Был обнаружен материал и получше, чем кремень, в лице спрессованного песчаника и гранитного афита (еще его называют «змеевик» за сходство со змеиной кожей). Обрабатывается камень легко, и в то же время он прочнее, чем обычный афит.

Каменный век не произвел ничего более замечательного, чем пату-пату или мери из Новой Зеландии, из которого впоследствии не получился меч лишь потому, что развитие этого оружия было прервано. Его форма — форма лопаточной кости животного — позволяет делать предположения о происхождении этого оружия; в Новой Гвинее существует почти идентичная форма, с соответствующим украшением в дереве. К мечу его приближает тот факт, что его конец заострен так же, как и кромки. Его используют для протыкания, так же как и для прорубания; мишенью для удара обычно служит место над ухом, где череп наименее прочен. Некоторые экземпляры сделаны из прекрасного нефрита', а ведь это неподатливый камень, признанный одним из наиболее трудных в обработке.

Из дерева, каким бы прочным и тяжелым оно ни было, получалось плохое режущее оружие, а из камня — жалкий меч, но их сочетание исправляло недостатки и того и другого. Так, деревянные мечи можно разделить на имеющие ровное и зазубренное лезвие, последние описывают как

Вооруженные этими маленькими крюками-зубами на конце, Которые открываются, впиваются в плоть и вновь закрываются.

Само собой напрашивающееся решение — напичкать режущую кромку зубами животных и осколками камня. В Европе этими камнями были агат, халцедон и горный хрусталь; кварц и кварцит; кремень, лидийский камень, роговой камень, базальт, лава и нефрит (диорит); гематит, хлоритовый сланец, габбро (твердый сине-зеленый камень), настоящий .кад (нефрит), жадеит и фибролит, найденный в Оверни. Широко использовались также плавники рыб и раковины — и частности, жителями Андаманских островов — в качестве наконечников стрел и орудий обработки.

На Тенерифе и в так называемом Новом Свете предпочитали черно-зеленый обсидиан, который легко колоть; из него инки делали свои ножи.

На Полинезийских островах существуют две различные системы крепления режущих элементов в дереве. Первая — это когда режущие фрагменты вставляются в желобок на кромке и привязываются или прикрепляются смолой или клеем. Вторая — когда они устанавливаются в ряд между двумя небольшими деревянными дощечками или рейками, что привязываются к оружию волокнами. Концы зубцов искусно заточены в обоих направлениях, чтобы наносить серьезные порезы как при втыкании, так и при вынимании оружия. Эскимосы укрепляют зубы деревянными или костяными колышками. Пачо жителей островов Южного моря — это дубинка, обитая с внутренней стороны акульими зубами, укрепленными таким же образом. Тапуйя из Бразилии вооружены дубинкой с широким набалдашником, на конце которой закреплены зубы и кости.

В «Кремневых осколках» мы читаем, что в одном североамериканском племени использовались для протыкания деревянные мечи длиной три фута, на конце которых была скорлупа раковины мидии.

По всей Австралии аборигены снабжали свои копья острыми кусками обсидиана или хрусталя; позже они стали применять обычное стекло1, придумав новое использование для мусора и битых бутылок (рис. 70).

Племя копан (Юкатан) воевало с Эрнанде де Шаве, вооружившись пращами, луками и «деревянными мечами f каменными лезвиями»'. В отчете экспедиции, высланной в 1584 году Рэй-ли для основании колонии Вирджиния, мы читаем о «плоских, с заостренными кромками деревянных дубинках» около ярда длиной. В них были вставлены наконечники из оленьего рога, почти таким же образом, какой практикуется ныне, разве что теперь их место заняли европейские наконечники копий.

Ножи, мечи, палаши, окаймленные акульими зубами, находят на Маркизо-иых островах, на Таити, на острове Де-нейстер, на островах Байрона, на группе островов Кингсмилл, на Редакторском острове, на Сандвичевых островах, в Ноной Гвинее. Капитан Граах отмечает подобный экземпляр, окаймленный зубами акулы, на восточном побережье Гренландии, и то же самое недавно видел у эскимосов доктор Кинг.

По поводу могильных курганов Северо-Западной Америки: мистер Льюис Морган, «историк ирокезов», отмечает, что при вскрытии «могильных курганов» Дальнего Запада обнаруживались ряды осколков кремня, лежавшие ряд за рядом в регулярной последовательности; возможно, они были, как в Мексике, укреплены в дереве. Эрнандес описывает «макуахь-юитли», или боевую дубинку ацтеков, имеющую с обеих сторон бритвообразные зубья из «итцли» (обсидиана), воткнутые в отверстия вдоль краев и прикрепленные некоей разновидностью смолы.

Мистер П.Т. Стивене («Кремневые осколки») утверждает, что мексиканские широкие мечи несли на себе по шесть или более зубьев на каждой стороне лезвия. Ге-рерра, историк, упоминает в своих «Декадах» «мечи, сделанные из дерева, с желобом во фронтальной части, в котором были твердо укреплены острые осколки кремня с помощью некоей разновидности битума и нитки».

В 1530 году, если верить испанским историкам того времени, Капан защищали 30 тысяч воинов, вооруженных этим и другими видами оружия, по большей части закаленными на огне копьями.

То же самое демонстрируют и юкатанские скульптуры, являвшиеся подражаниями ацтекским. Работа лорда Кингсборо над разрушенными мексиканскими древностями, в основном заимствованными из Дюпаиса, кажется, имеет тот же замысел. Меч, снабженный с обеих сторон лезвия шестью кусками обсидиана, можно увидеть в музее Мехико.

Рис. 64. Мексиканский меч XV века, из железного дерева, с десятью лезвиями из черного обсидиана, закрепленными в древесине (это оружие имеет 25 дюймов в длину)

Мексиканский меч XV века сделан из железа и дерева, имеет длину 25 дюймов и снабжен десятью осколками черного обсидиана; таков же и еще один мексиканский меч, длиной около четырех футов.

Следующим шагом должно было стать использование металла с камнем и костью. Так, эскимосы пролива Давида и некоторые из гренландских далеко продвинулись в искусстве усаживания лезвия кусками метеоритного железа.

Это приведет к навеске на все деревянное лезвие целиком металлической кромки — поскольку для того, чтобы делать оружие целиком из металла, последнего было слишком мало, и стоил он слишком дорого. Такая, экономичность простиралась не только в бронзовый, но и в железный век.

Лезвие повторяло форму зубов и в Средневековье, как мы видим по зазубренным и проколотым лезвиям итальянских кинжалов. И зубообразная форма лезвия еще не вымерла, как мы можем видеть по абсурдным пилообразным штыкам, появившимся недавно.

Теперь же мы дошли до того времени, когда человек, которого уже не удовлетворяли основные материалы — кость и зубы, рог и дерево, — научился использовать металл, может быть, после случайного пожара, когда «...кусок камня, брошенный в огонь, который охватил его логово, оказался сверкающей рудой и сделал повелителя зверей повелителем людей».

Открытие плавления руды и ковки, последовавшее за поддержанием огня, позволило человеку заняться, со все большим успехом, усовершенствованием своего оружия. Но многие народы быстро остановились на этом пути. Австралийцы, которые так и не изобрели лука, удовлетворившись бумерангом, не пошли дальше изогнутой и мечеобразной дубинки, пока их не обнаружили западные мореходы. Простота их ремесел приговорила их, по мнению некоторых антропологов, к тому, чтобы считаться живым примером первобытного genus homo.

Туземцы Новой Гвинеи, еще одного очага прерванного развития цивилизации, также не имели представления о металлическом лезвии. Аборигены Америки так и не научились создавать ни режущие, ни колющие мечи; они сохранили суеверный страх перед «длинным ножом» бледнолицего завоевателя. Очевидно, это касается всех низших ветвей человечества, которым совершенно незнаком металлический меч. Если считать нашей историей историю оружия, то как метательный снаряд является любимым оружием дикаря и варвара, так и металлический меч превосходно характеризует полуцивилизованного человека, а использование пороха — цивилизованного.