[300x300]
Уличные ребятишки называли моего отца «Лысым», «Выскочкой», «Увальнем», иногда Вольфрам. Порой его лысина светилась в свете, как лампочка с осмие-вольфрамовой спиралью . У него была кличка Репа, потому что, когда он чесал свою голову, лысина издавала звук, будто чистишь репу. Он не мог сам пользоваться бритвой, которую он затачивал как косу. Даже моя мать, которая обычно вполне расторопна, когда пыталась побрить его этим ножом, сдирала кожу.
Очень редко он хотел к настоящему парикмахеру. Он приставлял свой опасно отточенный, как у еврейского мясника, клинок и ничего не оставлял на голове моего отца. Моя мать шпионила за моим отцом. Она прислоняла свое лицо к витрине, и затаив дыхание смотрела, как мясник ловко танцует над лысиной моего отца. Когда бритье было закончено, мой отец положил на стол целых 70 пфеннигов, хотя бритье стоило только 50.
Мой отец всегда пытался выглядеть элегантно, чтобы спрятать свою бедность. Это нелегко, когда твой так называемый гардероб, который состоит только из того, что он носил на себе, мог в любой момент просто упасть с него, как куски плоти от больного проказой. Я думаю, что это причина, почему он так осторожно передвигался, никогда не наклонялся, никогда не сгибал локти или колени, никогда не нагибался, никогда не садился, всегда стоял. Иногда, его движения были осторожными, потому что он боялся, что его одежда порвется. Я думаю, что он даже боялся глубоко дышать, только если он был голый.
Жирная, протиранная, задница в его штанах, выпирающие колени и локти были такие изношенные, что можно было увидеть мелькающее тело сквозь дырки.