Фотографии расположены на сайте музея К.А.Федина.
Когстантин Федин поступил на экономическое отделение Московского института в 1911 году согласно воли своего отца. Отучившись три года Константин Александрович уезжает в Германию "для углубленного изучения немецкого языка". Я не смог найти данных о том была ли эта поездка частью учебного процесса в институте или личной инициативой будущего писателя. Но так или иначе время было выбрано не самое лучшее. Началась война и Константин Александрович был квалифицирован как "гражданский военнопленный" хотя это особенно не ограничивало его свободу передвижений.
Вот как он описывает эти годы в своей Автобиографии:
"Весной 1914 года я поехал в Германию с целью усовершенствоваться в немецком языке и поселился в Нюрнберге. В деревне Штейн, рядом с дворцом Фабера, я заработал первые пять марок — скрипичной игрой на крестьянской танцульке вместе со своим приятелем, народным учителем, который мне аккомпанировал на рояле. Больше мне скрипка никогда не пригодилась.
Я был застигнут в Баварии войной, пытался пробраться на родину, но по дороге, в Дрездене, меня задержали как гражданского пленного. Из Дрездена я вскоре был выслан.
Мне пришлось жить интернированным в Саксонии и Силезии почти до самой германской революции. Я давал уроки русского языка, служил хористом и актером в театрах Циттау и Гёрлица, продолжал писать и сочинил первый свой роман «Глушь», который впоследствии уничтожил. Литературные средства мои были переменчивыми, оставаясь наивными,— я пытался сочетать бытописание с психологизмом, увлекался, прежде всего, Достоевским, затем скандинавцами, особенно Стриндбергом и Бьернстерне-Бьернсоном, наконец — экспрессионистами с их ранним журналом «Die Aktion». По настроениям журнал был интернационален, позиция его приближалась к немецким спартаковцам, молодых представителей которых я встречал в Саксонии, а затем ближе узнал во время первого посещения Берлина, летом 1918 года, когда среди населения уже начинал сказываться протест против войны. Я был приглашен на службу в качестве переводчика в первое советское посольство в Германии, но немецкие власти, узнав об этом, поспешили включить меня в обменную партию пленных — после пятидесяти месяцев подневольного моего положения «враждебного иностранца»".