Я когда-то к этой девочке ходил – уводил на дискотеку и в кино.

Боже мой, как я тогда её любил!

Чёрт возьми, всё это было так давно...

В час летучего цветения планет я увлёк её в шальное забытьё; била дрожь нас, и она шептала: "Нет",– а я слушал – и не слушался её...

Только лето отзвенело в листопад, а когда снежинки смежил белый свет, от неё к другой ушёл я...

Наугад расставаться так легко в 17 лет.

Я обиды пустяковой не простил.

Вышло глупо это.

Грустно. И смешно.

Боже мой, как я тогда её любил!

Чёрт возьми, всё это было так давно...

Нам понадобилась тьма тоскливых дней, чтоб истлела нас связующая нить. Мы характеры выдерживали с ней.

Оба выдержали. Некого винить.

С той поры я стольких женщин разлюбил, что ни шанса на вакансию в раю.

А лукавый шепчет: "Ты кого ловил?

Может, птаху упорхнувшую свою?"

Ах, не знаю.

Ей, наверное, сейчас не до юношеских выцветших тревог: муж, работа, дети ходят в энный класс...

Словом, дай ей Бог всего, что я не смог.

Да и я, сыграв грошовый эпизод,

Поважней себе не вышакалю роль.

Скоро ночь.

Подруга новая придёт.

На столе – вполне приличный алкоголь.

И, должно быть, у меня достанет сил не крутить в усталой памяти кино о той девочке, которую любил так безжалостно, нелепо и давно.

Если ж выйду, ошалевший от тоски, чтобы мчаться к ней, как в юности, легко – не возьмёт меня, наверное, такси...

Потому что это очень далеко.

Евгений Петропавловский