Можно возразить, что я - лицо заинтересованное и необъективное. Пусть.
Таковой может быть только машина, а я - не машина, и потому, уж позвольте мне быть необъективной.
Да, Манеж жалко.
Замечательное архитектурное произведение.
Застывшая музыка. История. Я всё понимаю.
Вот тут меня разозлили, но, поскольку, хозяин дневника предложил дальше не обсуждать, я ушла от дискуссии ...
Осадок остался. Поэтому я тут маленько выговорюсь.
Было такое, проходили. Не я, как вы понимаете.
Старое здание ЦБК. Заброшенное, стоящее на отшибе. Подожгли. Его не раз поджигали уже, ну, мешает же, сносить долго и дорого, а сгорит - не жалко. Горела - любо-дорого посмотреть. Народ и смотрел, а ребята карабкались по стропилам на высоте двадцатиэтажного дома и рисковали своими жизнями без всяких страховок, предпринимая героические попытки прекратить пожар. Потушили, конечно. Вкалывали, как негры, но потушили - работа такая ...
Я и смотреть на такую высоту боюсь, а они там в дыму и пламени по балкам шириной в
десять сантиметров передвигались с тяжеленными рукавами, наполненными водой, и без всякой страховки, с реальным риском провалиться ... Если мне кто-то скажет, что и
это их работа, я ударю! Больно! Да, у них такая работа - тушить, где горит, но! НО!
Рисковать жизнью спасателя можно только, если
людям, находящимся в зданиях, грозит реальная опастность. В Трансваале же рисковали все.
И отдыхавшие, и пострадавшие, и посторонние, и спасатели, разумеется, в первую очередь.
Они спасали, не думая о себе!
Жизнь за жизнь. Именно потому, что это - их работа.
Спасать людей.
Не дома, не памятники, а людей.
Конечно, спасать памятники они должны и будут и делают это постоянно, но рисковать их жизнью даже за сам Эрмитаж, никто не имеет право. Никто.
Потому и обидна и бессмысленна смерть пожарных там, на Манеже.
Больше никто, только спасатели ... За что?
Я тут сумбурно, мято и коряво высказалась - простите. Не могу я спокойно и объективно. О
этом не могу.