я играю. я играю в свою жизнь, в свою роль. но как? и зачем?
видимость жизни – это и есть моя жизнь. не хватает любви здесь, в таллинне – городе бессмертных. любовь – это чувство или движение?
когда я вспоминаю тех, кого любила, то вспоминается не секс, а что-то другое. взгляды. движения. сцены. просыпаться у кого-то на плече – что может быть лучше? так и есть, мне хочется сильного плеча, на которое можно опереться, на котором можно проснуться. хочу нежной любви и изысканного разврата. но сейчас в моей жизни нет тех, кто может подарить мне счастье. или я их просто не вижу. ничего. я абсолютно точно останусь одна. очень скоро. я буду на столько одна в этом огромном чужом мире, на сколько не был еще ни один человек.
кто останется с нами, когда внутри мы изнывающее одиноки?! никто!
потому что это внутреннее лютое, бесконечное, отчаянное одиночество – это слишком много! никто не хочет брать слишком много. это бремя, а кому нужно бремя? поэтому, когда человеку плохо – он одинок. а когда хорошо, с ним хотят быть.
можно броситься на поиски единственного, сильного и неповторимого, можно вернуться назад, а можно искусно расставить сети и просто ждать. ибо как говорят персы: «кто думает, что погасит свои желания, удовлетворив их, тот похож на безумца, который стремиться погасить пожар соломой».
не возможно изменить свою жизнь. не возвращайтесь к былым возлюбленным. не возвращайтесь. не топчите свои следы. ничего не возможно вернуть. и постепенно самые любимые. самые родные - становятся самыми чужими. где нельзя уже любить – там нужно пройти мимо. это сказал Ницше. он умер в сумасшедшем доме.