Jean Paul Avisse, Евдокия Ольшанская
Жизнь растаяла дымком от сигареты,
Не поймать её усталою рукой,
Никому я не поведаю секреты
И непонятой отправлюсь на покой,
Может, кто-нибудь не справится с загадкой,
Удивится – это просто мудрено:
До чего была судьба её негладкой,
Но была она счастливой всё равно.
Душа устала бодрствовать всю ночь,
Ей отдохнуть, пожалуй, не мешало б:
Легко ли быть вместилищем всех жалоб,
И сострадать, и не уметь помочь.
Поспи, душа, голубушка, сестра,
Пусть сладкий сон хоть раз тебе приснится.
А я, твоя извечная должница,
Беречь покой наш буду до утра.
[показать]
Времени условны рубежи.
От забот сегодняшних отчалив,
Я читаю книгу Цао Чжи,
А её названье – «Семь печалей».
Тьма нас разделяющих веков,
Непохожих, будто наши лица,
Сходства не сыскать у языков,
А печаль всё длится,
длится,
длится…
Было иль не было?
Всё-таки было!
То, что когда-то безмерно любила
И без чего не могла я ни дня –
Ныне, лишённое прежнего пыла
Только во сне посещает меня.
Так почему же, лишь только приснится,
Снова от горя намокнут ресницы,
Снова от счастья
по небу плыву?
Значит, бесследно ничто не исчезло
И под влияньем волшебного жезла
Снова появится, как наяву?
Я не хочу, чтоб оно удалялось,
Чтобы от горя душа избавлялась:
Это страдал ведь не кто-то, а я!
Наша судьба не делима на части:
Даже во имя покоя и счастья
Не покидай меня,
память моя.
Трава колышется едва
Под лёгким ветерком,
А мне всё слышатся слова,
Что сказаны тайком.
- Не плачь, пожалуйста, не на… -
И дальше – ни гу-гу…
Тебя прервать я, Тишина,
И вздохом не могу.
Я жду, дыханье затая,
Что снова в тишине
Из глубины небытия
Ты что-то скажешь мне…
Мы по этой тропинке бродили вдвоём.
Здесь родник незамерзший впадал в водоём.
По лыжне осторожно ступала нога.
От полдневного солнца сияли снега.
Было молодо, весело, хрупко, бело!..
Нынче озеро так камышом заросло,
По бокам его – листьев опавших кайма.
И на сердце зима.
И на сердце – зима…
С природою живя накоротке,
Её речам внимаю, как глухая.
О чём всю ночь, на миг не замолкая,
Бормочет дождь на странном языке?
О чём шумят под ветром тополя?
О чём поёт на дереве пичуга?
Мы все бы понимать должны друг друга,
Общеньем наши души веселя.
Свернулся кот у ног моих клубком
(О чём мурлычет – тоже непонятно).
Лишь музыка порой
до боли внятна
С её неповторимым языком.
Куда девался сон?
Он только что, мгновенье
Тому назад, – был здесь,
пленительный, цветной, –
И вдруг, как лёгкий вздох,
растаял надо мной,
Как тают облака
от ветра дуновенья.
Он только что владел
сознанием сполна
И за собою вёл
таинственно и властно.
Но к памяти теперь
взываю я напрасно:
Он вынут из неё
рукою колдуна.
Лишь чудится слегка,
что было мне светло
И музыка вдали
чуть слышная витала…
Не вспомнишь ли, душа,
куда же ты летала
На крыльях, что нежней,
чем бабочки крыло?
