(из серии "Как это было на самом деле")

[показать] Питер Пауль Рубенс. Геракл, 1611      [показать] В дворцовом коридоре стояла тишина, лишь вездесущие цикады стрекотали без умолку, да и то как-то неуверенно. На стенах чадили факелы, по-вечернему свежий сквозняк холодил ноги. Одни девушки собрались у дальнего окна и о чём-то озабоченно шушукались, другие с горящими глазами просматривали старые свитки, третьи ёрзали на лавках, бросая на массивную дубовую дверь опасливые взгляды и вздрагивая при каждом шорохе. — Ну что, стоим и хором боимся? Стоявшие у подоконника девушки повернули головы. Под окном, держа в руке фонарь, стояла их подруга со странным мужским именем Инна, дочь стражника Симеона из киммерийского селения виноделов. — Правильно боитесь, — одобрила Инна. — Он такой, перед ним все трепещут. Прямо зверь. Валит всех без разбору. — Ты-то откуда знаешь? — поинтересовалась низенькая и коренастая Филеида. Инна высокомерно вздёрнула бровь. — Да уж знаю... — обронила она, улыбнулась краем рта, презрительно хмыкнула и гордо удалилась. — Задавака, — беззлобно проворчала Филеида. — Ей бы только покрасоваться, туману напустить. — А вдруг ей действительно что-то известно? — задумчиво проговорила Анфея, хлопая пушистыми ресницами. — Инна умная, просто так слова не скажет.   — Ну так догони и расспроси, — пожала плечами Филеида. — Боюсь, и то и другое у тебя займёт слишком много времени, а он, насколько мне говорили, очень не любит ждать. Короче, стой и не рыпайся. Анфея вздохнула, огорчённо надула губки и присела на лавку. Рядом с ней красавица Мелина лихорадочно водила холёным пальчиком по строчкам на свитке. — Ой, девчонки, я так боюсь... — пропищала она через некоторое время, не отрывая взгляда от пергамента. — А вдруг он меня что-то спросит, а я не буду знать, что ответить? — Не спросит, — буркнула Филеида. — Тебе-то чего бояться с такими сиськами и задницей? Главное, глаза широко открывай и губки в бантик завязывай, мужики это любят. Вот мне так точно волноваться надо... Филеида сладко потянулась, кряхтя и постанывая, отчего в верхней части торса слабо обрисовалась грудь. — Не, девки, вы как хотите, а я рассчитаюсь вот с этим, — кивнула она в сторону двери, — дождусь результатов, всё сдам и свалю. Всё одно куда. На Киклады, на Самос... да хоть на Лесбос, лишь бы от этой дыры подальше. Вон, к Инке в Киммерию поеду, найду себе здорового чубатого жеребца, они таких... хм... плотных, как я, любят, нарожаю кучу детишек и буду жить долго и счастливо. — А как же отец?! — сделала большие глаза Мелина. — Отец? Да он даже не заметит, что меня нет! Мелина приоткрыла ротик, но ничего не сказала, наморщила лобик и задумалась. — Девочки, — подала голос Ифида, которая уже долгое время пересчитывала зажатые в ладони монеты, — а может, его подкупить? У меня вот тут есть немножко, можем сложиться... — Да ты что! — Мелина раскрыла глаза так широко, что другие девушки завистливо переглянулись. — Он же знаменитость, что ему твои жалкие драхмы! У него, наверное, в каждом городе дворец. — Да ну, не думаю, — вступила в разговор носатая Гесихия. — Такие, как он, всегда очень непрактичны. Занимаются какой-то ерундой вместо того, чтобы деньги зарабатывать. Вот честно, девки, я бы за такого замуж не пошла, пускай он сто раз знаменитость. — А тебе никто и не предлагает, — мрачно буркнула Филеида, и девушки пригорюнились. В этот момент дверь приоткрылась и из неё вывалилась красная, но счастливая Прокрида. — Ну как? — тут же подскочили к ней девушки. Прокрида уставилась на них со странным выражением лица. — А знаете, он не зря считается знаменитостью, — медленно ответила она. — Главное, не бойтесь и не ведите себя как дуры. И всё будет в порядке. Мускулистый раб-эфиоп, стоявший всё это время безмолвной статуей у двери, наконец переступил с ноги на ногу, приоткрыл дверь, кивнул кому-то внутри комнаты и провозгласил на весь коридор: — Следующая! Стоявшая позади Филеида растолкала всех девушек, заложила за пазуху два свежих хлебца, огладила ладонями бёдра, сделала сёстрам ручкой и захлопнула за собой дверь. В последний момент высокой Мелине удалось рассмотреть через её плечо полулежавшего на кровати пьяного великана; при виде входящей Филеиды тот радостно осклабился и потянулся к девушке рукой. Остальные сорок восемь дочерей Феспия тут же прилипли ушами к двери и стенам, пытаясь хоть что-нибудь расслышать. Олег Пелипейченко (pelipejchenko

************************

ДОЧЕРИ ФЕСПИЯ

В восемнадцатилетнем возрасте Геракл покинул пастухов и отправился на охоту за Кйферонским львом, нападавшим на стада Амфитриона и его соседа царя Феспия, которого также называли Фестием и который принадлежал к афинскому роду Эрехтеидов. У льва было еще логово на горе Геликон, у подножия которой стоит город Феспии. На горе Геликон всегда царило веселье: феспийцы отмечали там древний праздник в честь муз и играли в любовные игры у ее подножия вокруг статуи их покровителя Эроса.

b. У царя Феспия было пятьдесят дочерей от его жены Мегамеды, дочери Арнея, и все они были такими же веселыми, как и остальные феспийцы. Боясь, что дочери выберут себе плохих женихов, отец решил, что все они должны родить по ребенку от Геракла, который в то время проводил все дни, охотясь на льва. Поэтому Геракл провел в Феспиях пятьдесят ночей подряд. "Ты можешь разделить ложе с моей старшей дочерью Прокридой", — любезно предложил ему Феспии, однако каждую ночь к Гераклу приходили разные дочери, пока не перебывали у него все. Правда, некоторые говорят, что он познал их всех за одну ночь, кроме одной, которая отвергла его ласки и осталась девственницей до самой своей смерти, служа жрицей в феспийском святилище, поэтому до сих пор феспийские жрицы должны быть непорочны. Однако ее сестры родили Гераклу пятьдесят одного сына: старшая Прокрида родила близнецов Антилеона и Гиппея, а младшая родила еще двух близнецов.

с. Выследив наконец льва и разделавшись с ним неотесанной дубиной из дикой оливы, которую он вырвал с корнем на Геликоне, Геракл нарядился в его шкуру, а голову с зияющей пастью надел, как шлем. Кое-кто, правда, говорит, что он носил шкуру Немейского льва или какого-то другого зверя, которого убил близ Тевмеса, неподалеку от Фив, добавляя при этом, что Киферонского льва убил Алкафой.