Еще чадили пароходы утюгами,
в ракушки мы играли ежедень...
А там, где явь казалась облаками, —
светлел домишко, спрятанный в сирень.
Там жил старик, манерней дворянина, —
он в бабочке вершил свои труды.
В трельяже отражение графина
дрожало сном колодезной воды.
Куда ж нам плыть? Как если бы у озера,
он у трельяжа сумерки стерег.
И тикала механика с угрозою,
и шепот звал: приди, истек твой срок...
А он, как лоцман сложного корвета,
вращал штурвал — и плыл издалека...