|
"Безрадостной любви развязка роковая.
"Я про Фисбу и Пирама С позволения гитары Вам поведаю - про верность В древнем городе Вавилоне, городе, окружённом висячими цветущими садами, что манят к себе прохладой и парящей над домами и храмами зелёной листвой, в «городе великом… городе могучем» в соседних домах на одной улице, с самого своего рождения жили, ни в чём не ведая нужды, Пирам и Фисба (греч. Πύραμος; Θίσβη). Юноша и девушка обладали невероятной красотой, оба - юные и прекрасные, как райские цветы из садов Вавилона, и не было никого краше на всем Востоке.
Пирам и Фисба, конечно же, полюбили друг друга. Любовная искорка, попавшая в их сердца, с годами всё больше разгоралась, превращаясь в ярое пламя, и с уходящим временем чувство это только крепло, и, наверное, дело бы дошло до свадьбы, но родители их по неведомой нам причине категорически запретили встречаться влюблённым. Как ни старался Пирам увидеться с Фисбой, как ни желала Фисба поговорить с Пирамом, злая судьба повсюду мешала и вредила им. Лишь тайным знаком глаз, лишь мимолётной улыбкой, осторожным кивком головы могли они общаться между собой.
"С годами крепла любовь; и настала б законная свадьба,
Овидий, "Метаморфозы" . Перевод С.В. Шервинского
Так изо дня в день, таясь от посторонних глаз, влюблённые часами стояли у стены, прислушиваясь и ловя каждое слово, сказанное друг другу. С одной стороны ненавидя эту стену за то, что она стала на их пути к стремлению "слиться всем телом", с другой - благодарили её за возможность "словам доходить до милого слуха". И только поздней ночью, даря на прощанье друг другу невидимые поцелуи, отходили от неё несчастные влюблённые, чтобы ранним утром, лишь только первые солнечные лучи осушат утреннюю росу, снова бежать к заветной стене. И вот настал день, когда желание увидеть друг друга, излить свои чувства переполнили чашу терпения, и влюбленные решили встретиться вопреки всему на свете: запрету родителей, стражам у ворот, тёмной ночи, грозящей неведомой опасностью. Свидание было назначено за городом, недалеко от могилы, где был погребён ассирийский царь Нин, супруг нынешней правительницы Вавилона - Семирамиды. Над могилой росло дерево, широко раскинув свои ветви с белоснежными сладкими и сочными плодами. То была шелковица, под ней и должны были встретиться Пирам и Фисба. Первой в условленное место пришла Фисба. Дождавшись пока заснут в доме родные и слуги, девушка осторожно пробралась к входной двери, бесшумно открыла задвижку и выпорхнула на улицу. Неслышно, как тень, проскользнула она мимо стражей, вот и тропинка, ведущая к заветному месту. Закутавшись в широкий плащ, она присела под тутовым деревом и стала ожидать своего возлюбленного Пирама. Вдруг послышался шорох, и в свете луны показалась огромная львица, видно было, что совсем недавно она утолила свой голод - вся её пасть была окровавлена, и теперь зверь шёл к ручью утолить жажду.
В это время Пирам, с мечтой поскорей встретить любимую, подошел к условленному месту, но не видит он под шелковицей свою Фисбу, лишь её длинный плащ, весь разорванный и в крови, лежит недалеко от дерева, а рядом видны следы хищного зверя. Побледнел Пирам, страшная догадка пронзила его. С ужасом осознавая, что произошло, схватил он плащ Фисбы, стал покрывать его слезами и поцелуями, виня себя в смерти любимой. Понимая, что бессмысленно ему теперь жить без неё, выхватил юноша свой меч из ножен и одним ударом пронзил свою грудь. "Тут же в себя он железо вонзил, что у пояса было, И, умирая, извлёк тотчас из раны палящей. Овидий, "Метаморфозы". Перевод С.В. Шервинского Капельки крови, брызнувшие из раны Пирама, попали на плоды шелковицы, и в ту же минуту белоснежные ягоды потемнели…
Торопится юная Фисба, вот и ручей, и дерево рядом раскинуло свои ветви, но почему же на тутовом дереве совсем иные плоды - другого, темного цвета. И тут она увидела своего любимого Пирама, почти бездыханного, окровавленного, а рядом - его меч и свой растерзанный плащ. Девушка сразу же поняла, что произошло. Обливаясь горькими слезами, бросилась она целовать ледяное лицо юноши, обнимать любимое тело, но смерть слишком близко подступила к Пираму:
Овидий, "Метаморфозы". Перевод С.В. Шервинского Лишь на мгновение, услышав родной голос, юноша открыл свои глаза, но не смог он видеть Фисбу. Отягощённые смертью, опустились его веки уже навсегда.
"Не смог без Фисбы жить Пирам, Джеффри Чосер / Geoffrey Chaucer, "Книга о королеве"
|
