[показать]Бывают в жизни моменты, когда за маленькое удовольствие приходится платить большими последствиями.
И последствия эти с каждым днем растут, агукают и вот-вот спросят: «Мам, а кто же мой папа»?
Что же тут делать?
Честно признаться, что отец ребенка был прекрасный, почти святой, человек, или попытаться ущучить легкомысленного кавалера пораньше, чтобы законно показывать будущему младенцу главу семьи?
Итак, дамы и господа, проведем дознание.
Первым обвиняемым у нас сегодня выступит некий брат Люс. Как говаривал о нем старина Лафонтен «Мужчина – есть мужчина, и монах, под рясой прячет то ж, что мы в штанах…». Свидетелем на процессе назначен соотечественник Лафонтена, французский художник Пьер Гюбер Сюблейра. Именно его картина «Отшельник брат Люс, вдова и ее дочь» послужит нам сегодня первой уликой.
Что же мы видим на картине? Лицемерный монах делает вид, что вовсе не желает молодую и хорошенькую девицу, но при этом тянет руки к тем местам, что аппетитно угадываются под лифом ее платья.
Кто же он, этот мнимый святоша, чье ханжество столь недвусмысленно отобразил для нас мэтр Сюблейра?
Вернемся к басне «Отшельник» господина Лафонтена, сюжет для которой он заимствовал у известного итальянского рассказчика Джованни Боккаччо.
«Отшельник молодой прослыл почти святым,
Уж столь благочестив, чуть нимба нет над ним.
Увидит женщину – и тут же глаз отводит,
Чурается всего, что в искушенье вводит.
Лишь четки до колен болтаются с исподу,
И, верно, не едал скоромного он сроду.
Но басня наша будет такова:
В том городке жила разумная вдова,
Бедна она была, зато благочестива,
В духовной строгости и дочь свою растила.
Сказать начистоту: ума б еще красотке,
Невинность не должна лишать красавиц сметки,
Да, видно, не пришлось… Зато пригожесть девы,
В монахе аппетит безмерный подогрела».
Дальше наш суд вынужден прибегнуть к грубой прозе, дабы длина басни не отняла у читателей интереса к сюжету: брат Люс внушает вдове и ее дочке мысль, что «глас божий» распорядился, дабы красавица отдалась святому отцу, поскольку от их союза должен родиться будущий Папа Римский. Красавица сперва робела, но, лишившись девственности, быстро «вошла во вкус» плотских утех и целых семь месяцев регулярно посещала благочестивого отшельника в его укромной пещере, чему свидетельством стал не сходящийся на талии корсет. Довольный брат Люс поспешил убраться из городка, на прощание наказав вдове заботиться о будущем Папе: дескать, славный внук вознаградит и вдову, и ее дочку, а так же прочую родню, когда достигнет высокого духовного поста, предреченного им самим Всевышним.
Красавица носила свой живот с мыслями о грядущем Папе. Она каждый день съедала по два яйца и шила младенцу чепчики, грезя о будущей тиаре.
Увы. В положенный срок у дочери вдовы родилась девочка.
Так пошли крахом и надежды благочестивой женщины и репутация ее хорошенькой, но несколько недалекой, дочки.
Видимо, старательно прочитав басню Лафонтена, многие предприимчивые девицы XIX века стали прогуливаться по лесу не просто так, а с большим количеством родни, как это изобразил известный британский карикатурист Джеймс Гилрей.
Чтобы уж, если ненароком и потерять девственность, то сразу же приобрести опору и кормильца для будущего дитяти. Главное, чтобы наличие ближайших родственников обнаружилось не раньше, чем станут несомненными доказательства поруганной чести. Только завидев спустившийся чулок и порванный подол, ближайшей родне следует придержать ретивого коня неизвестного охотника и вежливо предложить ему, во главе сплоченного семейного клана, проследовать к ближайшему священнику, дабы принести друг другу нерушимые клятвы в том, что лесная встреча завершится походом к алтарю.
Уж не знаю, что думали на этот счет британские джентльмены, возможно, что некоторые поступали подобно герою популярной в их время баллады "Чайлд Уотерс". Баллада эта рассказывала о том, как несчастная Эллен, забеременев от рыцаря, вынуждена была стать его пажом и вытерпеть все придуманные Уотерсом жестокие испытания, прежде, чем он признал ее ребенка, родившегося на конюшне, и сделал Эллен своей женой. Большая же часть мужчин, наверняка, смирялась со своей отцовской участью гораздо раньше. Не то соотечественники Гилрея не стали бы изображать беременную невесту в популярном и длинном свитке предприимчивых невест.
Ричард Ньютон, автор этой карикатуры, прожил очень короткую жизнь. Он родился в 1777 году, и скончался в возрасте 21 года. Тем не менее, его гравюрам, работать над которыми он начал с 13 лет, не откажешь не в ехидстве, не в меткости.
Вон она, крайняя в верхнем ряду, прекрасная невеста с огромным животом. Смотрит на супруга так ласково и кротко, что его свирепая гримаса просто неуместна.
Как удачно для предприимчивых красавиц складывалось подобное замужество в те времена, когда развод повенчанных супругов был практически невозможен!
Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается. Иногда и беспутный молодой человек способен раскаяться и искренне желать загладить свою вину. Именно такую версию событий предлагает нам сегодня третий свидетель, на сей раз, со стороны защиты, голландский художник Ян Стен. Его картина «Брачный контракт», из коллекции Государственного Эрмитажа, повествует о счастливом союзе, который вот-вот будет заключен между потерпевшей девушкой и ее веселым ухажером. Нотариус уже составил контракт, и как бы не ругалась мать невесты, а другого выхода из сложившейся ситуации ей уже не найти.
Как обычно в полотнах голландских мастеров XVII века картина Стена полна недвусмысленных намеков на суть происходящего. Так, искусствоведы трактуют разбитые яйца и кошку, крадущуюся к убитой птице, как образы утраченного девичества, а коромысло на переднем плане и птичью клетку, которую вносит в комнату один из гостей, как образы символизирующие счастливую семейную жизнь.
Пожелаем же и мы счастья молодым. Может быть щеголеватый жених никогда бы не получил согласия на брак от родителей своей возлюбленной, не поставь он их перед столь откровенно выпирающим фактом.
Себе же на заметку возьмем ненавязчивую мораль старого голландца: брак законен лишь тогда, когда обе стороны хотят вступить в него.
Итак, господа присяжные заседатели, наш суд рассмотрел все материалы сегодняшнего дела о досрочно утраченном и некстати приобретенном.
Теперь предлагаем вам удалиться на совещание, для вынесения окончательного приговора!
Наталья Харса, историк искусства, для Sweetstyle