[показать]

Ф. Гойя. “Маха одетая”. Около 1800
 

 Загадка, окутанная романтической легендой, — двойная картина с изображением молодой женщины — махи. Полотно откидывалось на шарнирах, как прочитанная страница, и под ним открывалось другое — та же маха, но обнаженная, несмотря на строжайший запрет инквизиции. Многие думали, что художнику позировала герцогиня Альба, однако исследования и сравнения с ее известными портретами кисти Гойи показали, что это не так. Скорее всего картину заказал Мануэль Годой, единственный, кому запреты инквизиции были не указ и кто мог держать крамольную картину в своем собрании и без стеснения показывать ее желающим. Но достойно ли великого художника делать из картины фривольную игрушку? Конечно, его попросил заказчик, вкусы которого хорошо известны. Однако Гойя — не мальчик на побегушках и не полуголодный бедняк, чтобы хвататься за любую работу. Что же так заинтересовало его?

Преображение на глазах у зрителя — вот задача, которую решает художник. Одетая маха, превращаясь в обнаженную, меняется до неузнаваемости, оставаясь между тем все той же молодой женщиной. Нет ли здесь потаенного смысла, ведь маха — подлинное олицетворение Испании. Маха и махо — выходцы из низов, хитрые, находчивые, неунывающие, умеющие вывернуться из любого положения. Если рыцарь Дон Кихот — возвышенный символ страны, то Санчо Панса — настоящий махо, а Дульсинея одновременно и рыцарский идеал, и лукавая маха.

Не совсем понятно, почему современники считали картину изображением Венеры — богини любви, которой пристало появляться во всем блеске красоты, в роскошном, праздничном окружении. Героиня Гойи лежит на кушетке, на смятых простынях и подушках. Да и не похожа она на Венеру. Она явно попала сюда с мадридской улицы! Может быть, Венерой ее назвали, помня о другой, едва ли не единственной до тех пор в испанской живописи обнаженной «Венере» Веласкеса, с которым снова соперничал Гойя. В картине Веласкеса тоже совершается таинство преображения —он пишет Венеру со спины, а она держит перед собой зеркало, и мы видим отражение ее лица, облик взрослой, зрелой женщины с вечно юным, прекрасным телом. Но если у Веласкеса Венера «стареет на глазах», с махой Гойи происходят другие перемены.

Одетая маха лежит на зеленой кушетке, на буро-коричневом фоне в белом платье с розовым поясом, ярко-желтой накидке и золотых туфельках. Растрепаны ее черные волосы, в том же ритме вьются по накидке черные кружева. Перевернув «страницу», мы видим совсем иную живопись — кушетка бархатисто-синяя, фон — лиловый, простыни и кружева подушек играют серебристым, голубоватым светом, создавая драгоценную оправу для женского тела, а его называли «самым прекрасным куском живописи, который когда-либо создавался».

Лицо одетой махи — неподвижная, раскрашенная, даже размалеванная румянами и белилами маска, лицо обнаженной девушки становится свежим, юным, на губах мерцает мечтательно-грустная улыбка, не уступающая прославленной в веках улыбке Джоконды.

[показать]

Ф. Гойя. “Маха обнаженная”. Около 1800

отсюда