Амалия Ризнич (1803 – 1825)
 [показать] |
Под небом голубым страны своей родной |
Об Амалии Ризнич известно чрезвычайно мало. Не сохранилось ее портретов и ни одной строчки, написанной ее рукой. Это и неудивительно, потому что ей, умершей в возрасте 22 лет, довелось прожить в России немногим более года. Ее увековечила только встреча с Пушкиным. Это он оставил на полях рукописей ее портреты и запечатлел особенность ее внешнего облика одной шутливой строчкой – «мадам Ризнич с римским носом».
[показать]
Амалия Ризнич родом из Флоренции, в 1822 году вышла замуж за Ивана Степановича Ризнича, серба по национальности. Ризнич был, вероятно, человеком незаурядным и разносторонним. Он родился в Триесте, получил отличное образование в Падуанском и Берлинском университетах, знал несколько языков, имел хорошую библиотеку и страстно увлекался оперой. Поэтому Пушкин, может быть, был несколько несправедлив и к этому обманутому мужу, которого он изобразил дремлющим в оперной ложе. В Одессе Ризнич появился в начале 1820-х годов и открыл здесь контору по экспорту хлеба. В 1822 году он отправился в Вену, откуда весной 1823 года вернулся в Одессу с женой и маленьким ребенком (сыном Степаном, который вскоре умер). В летний сезон 1823 года Амалия Ризнич, «негоциантка молодая», оказалась заметной фигурой в одесском обществе, правда, не в самом высшем, так как в дом Воронцова, семейство Ризнич, как известно, свободного входа не имело. Она была красива, смела и раскованна, держала открытый дом, любила карты и развлечения. По воспоминаниям одесских старожилов, одевалась она весьма экстравагантно: мужская шляпа, необычно длинное платье, которое должно было скрывать слишком большие ступни ног.
Как произошло знакомство Пушкина с Ризнич - неизвестно. Писатель И. Новиков вообразил их знакомство в чисто испанском стиле: «красавица на балконе и брошенная ею к ногам поэта красная роза». Роман Пушкина с Амалией Ризнич начался в конце лета или ранней осенью 1823 года. Позже муж Ризнич вспоминал, что поэт увивался вокруг Амалии, как котенок (но их взаимную привязанность, естественно, отрицал). По-видимому, Пушкин переживал это чувство с чисто юношеской пылкостью, и главным мучительным переживанием, державшим его в постоянном напряжении,
Скажи еще: соперник вечный мой,
Наедине застав меня с тобой,
Зачем тебя приветствует лукаво?..
Что ж он тебе? Скажи, какое право
Имеет он бледнеть и ревновать?..
В нескромный час меж вечера и света,
Без матери, одна, полуодета,
Зачем его должна ты принимать?..
Известно, что Амалия Ризнич приехала в Одессу вместе с матерью, а этим неугодным соперником, скорее всего, был польский шляхтич И. Собаньский, с которым, в конце концов, Амалия и уехала из России. Реакция героини элегии на «ревнивые мечты» поэта ясна из последних строк этого же стихотворения.
.... Наедине со мною
Ты так нежна! Лобзания твои
Так пламенны! Слова твоей любви
Так искренно полны твоей душою!
Тебе смешны мучения мои;
Но я любим, тебя я понимаю.
Мой милый друг, не мучь меня, молю:
Не знаешь ты, как сильно я люблю,
Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.
Эта мучительная чувственная страсть счастья не сулила. Но она явилась для поэта своеобразной школой чувств, еще не изведанных, о чем он позже вспомнит в «Евгении Онегине». Может быть, особую остроту этим переживаниям, стремлению удержать мгновение придавало то обстоятельство, что Амалия Ризнич была тяжело больна. У нее была чахотка, болезнь, уносившая в ту пору тысячи жизней и окруженная при этом своеобразным романтическим флером. Образ «чахоточной девы» потом соединится в поэзии Пушкина с образом столь любимой им осени. Осенью 1823 года Пушкин почти одновременно пишет два стихотворения, глубинно друг с другом связанных. «Надеждой сладостной младенчески дыша...» - это первый собственно пушкинский опыт осмысления темы смерти. Впоследствии с мыслью о смерти он по существу уже никогда не расставался. Острота пережитого откровения перед лицом непознанной бездны, вне сомнения, могла быть связана с осознанием смерти, угрожающей любимой женщине. От болезни, настигшей Амалию Ризнич, в ту пору не выздоравливали. В незаконченном стихотворении «Придет ужасный час» Пушкин заглядывает в это страшное и неизбежное грядущее:
Придет ужасный [час]... твои небесны очи
Покроются, мой друг, туманом вечной ночи,
Молчанье вечное твои сомкнет уста...
В начале 1824 года, после рождения второго ребенка, состояние Амалии Ризнич резко ухудшилось. Врачи рекомендовали немедленный отъезд и перемену климата, и в мае И.С.Ризнич отправляет свою жену в Италию. Амалия Ризнич навсегда покинула Одессу в мае 1824 года. Вероятно, в предшествующие месяцы ее роман с Пушкиным, по вполне естественным причинам (роды и тяжелая болезнь), не мог продолжаться с прежним накалом чувств. Можно предположить, что Пушкин ощутил все это как окончательный разрыв. Не исключено, что произошло какое-то последнее объяснение. К январю- февралю 1824 года относится следующее стихотворение, которое исследователи связывают с Ризнич:
"Все кончено, меж нами связи нет", -
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
"Все кончено", - я слышу твой ответ.
В этот период в жизнь поэта входит графиня Е. К. Воронцова. Как известно, лучшим лекарством от любви является новая любовь. Казалось бы, сама жизнь поставила точку в этой истории. Но она получила неожиданное продолжение с вторжением смерти. Амалия Ризнич умерла почти ровно через год после своего отъезда из Одессы. Известие о смерти Амалии Ризнич Пушкин получил только год спустя. Посвященная ей элегия «Под небом голубым страны своей родной» датирована 29 июля 1926 года, а под текстом в рукописи оставлена помета: «Усл[ышал] о см[ерти] 25 [июля]». В шестой главе «Евгения Онегина» Пушкин опять воспоминает об Амалии Ризнич. Но и эти строки не оказались прощальными. Судя по воспоминаниям племянника А. С. Пушкина Л. Н. Павлищева, навязчивые воспоминания об Амалии Ризнич преследовали Пушкина в 1829 году, незадолго до женитьбы. Осенью 1830 года, знаменитой «болдинской осенью», были написаны два последних стихотворения, навеянных воспоминаниями об Амалии Ризнич - "Заклинание" (17 октября 1830) и "Для берегов отчизны дальней" (27 ноября 1830).