"Портрет мадам Рекамье" – самый знаменитый портрет кисти Жака Луи Давида, даже несмотря на то, что работа над полотном так и не была завершена. Вместе с тем, нельзя не признать, что Давиду удалось создать один из самых пленительных женских образов в мировом искусстве.
Жизнь ее, подробно описанная Ф. Важнер, замечательна во многих отношениях: в шестнадцать лет она вышла замуж за сорокадвухлетнего банкира Рекамье, причем брак этот был, по всей вероятности, фиктивным: Рекамье, по-видимому, в действительности приходился Жюльетте отцом и женился на ней, чтобы охранить ее от революционных бурь. Потом были эпохи Директории, Консульства и Империи: блистательная светская жизнь, тщетные попытки Наполеона сделать красавицу Рекамье звездой своего двора, дружба с опальной госпожой де Сталь и немилость императора. Потом было банкротство мужа, из-за которого прекрасной Рекамье пришлось переехать из роскошного особняка в скромное жилище в парижском женском монастыре Аббеи-о-Буа. В любви Жюльетте Рекамье объяснялись брат Наполеона Люсьен Бонапарт, принц Август Прусский, писатель Бенжамен Констан и еще многие другие знаменитости рангом пониже. Ей это льстило, но не более. Сердце ее молчало до сорока лет, пока наконец не нашелся человек, который это сердце разбудил, — великий (хотя в быту порой несносный) французский писатель Франсуа-Рене де Шатобриан, которому в это время было уже около пятидесяти, причем этот сюжет представляет интерес не только для любителей сентиментальных романов, но и для историков культуры: именно союз Шатобриана и госпожи Рекамье сделал салон в Аббеи-о-Буа одной из значительнейших точек на культурной карте Парижа 1830—1840-х гг. Сама Жюльетта Рекамье, как уже было сказано, не оставила после себя ни книг, ни картин, только письма, да и тех сохранилось немного, но зато она была, по выражению Ф. Важнер, “гениальной посредницей”; она вдохновляла творцов: писателей, философов, художников, создавала для них своего рода интеллектуальную среду.
Тайна мадам Рекамье
Посвящается Жюльетте Рекамье – одной их самых прекрасных и достойных женщин всех Времён.
Читатель, друг бесценный мой!
Случалось мне слагать порой
Не много пьес, баллад, стихов.
Могла бы больше. Но таков
Был жизни ритм, был жизни срок.
Теперь «мараю» я листок
Всё чаще. Я живу для вас.
И новый посвятить рассказ
Хочу француженке одной.
Она – не гений, не герой,
Но, и спустя две сотни лет,
Чело пред Ней склоняет Свет.
Она, в историю войдя,
Богиней к людям снизойдя,
Осталась в прозе жить, стихах,
В портретах и скульптурах. Ах,
Какие выставки доселе
В честь Дамы создают музеи!
Она загадкою в умах
Царит с улыбкой на устах.
Но истомился ты, Читатель,
И заскучал уже, гляжу.
Я увлеклась вступленьем, хватит.
Что ж, к сути я перехожу.
Собой являя совершенство
Небесной, редкой красоты,
В душе поклонников блаженство
Она будила и мечты.
И женственна, и грациозна,
Имея стать и тонкий вкус,
Она была умна, серьёзна.
Живя в эпоху, где искус
И лёгкость нравов процветали,
Ей, добродетельной, – хвала!
Ей восхищались, подражали,
Её любили. Ведь мила,
Проста, открыта и сердечна –
Она пленяла всех людей,
Кто знал Её. Сумев навечно
Их превратить в своих друзей.
Один Наполеон влюблённый
Её отказом был сражён.
Самолюбивый, уязвлённый,
Обиду долго помнил он.
Когда муж Дамы разорился,
Наполеон не стал спасать.
И на Жюльетту «ополчился»,
Чтоб из столицы вон изгнать.
Она ж для мужа торопливо,
Продав все ценности свои,
Достала средства. Хоть счастливой
У них и не было семьи.
Но благородство в высшей мере
Присуще было Ей всегда,
Перед опальным другом двери
Не закрывала никогда.
... Лишь через годы, после ссылки,
Она – в столице. А Париж
Встречал восторженно и пылко
Свою Богиню. И престиж
Её салона был серьёзен –
Он очагом культуры стал,
Он для творцов стихов и прозы
Свои «обьятья раскрывал».
Там часто музыка звучала,
Там – лишь Таланты. И Она
Их очень чутко отличала
И помогала, чем могла.
Она была их Музой дивной
И покровителем искусств,
Хозяйкою гостеприимной
И дум властительницей, чувств.
И, как никто, умея слушать,
Речам пленительно внимать,
Она могла заставить души
Гореть, ну а умы – блистать.
Однажды в храм – жилище Дамы,
Ведом судьбой, пришёл и Он –
Шатобриан, писатель славный,
И был Жюльеттой покорён.
Любовью истинной, нетленной
Вдруг их наполнились сердца,
Любовью трепетною, верной,
До дней последних, до конца.
Минуло тридцать лет. И город,
Как зачарованный, смотрел,
Что каждый день, парализован,
Шатобриан нести велел
Себя к любимой, по дороге
Давно знакомой. И всегда
Ждала Жюльетта на пороге,
Почти ослепшая тогда.
И в час, когда Его не стало,
Погасло в Ней желанье жить.
Она лишь год о Нём страдала,
И вслед ушла. Чтоб рядом быть.
И тайну женщины прекрасной,
Ту тайну Личности Её –
Непостижимой, яркой, страстной –
Она взяла в Небытиё.
Портреты или ж изваянья
Не могут всё о Ней сказать.
Свет неземного обаянья
Никто не в силах передать.
Читатель, мой рассказ закончен.
Надеюсь, ты проникся им.
И о Жюльетте ты захочешь
Поведать, может быть, другим.
2008
Читать подробнее о мадам Рекамье:
http://bibliotekar.ru/zhricy/8.htm
liveinternet.ru/images/attach/
http://persona.rin.ru/cgi-bin/rus/view.pl?id=20625&a=f&idr=9
[640x403]
