Да, почти любовь. Отец мечтал об авиации всю жизнь, - зрение не позволило мечте осуществиться. Разве можно было после этого не заболеть крыльями…
Помню маленький одноэтажный деревянный аэропорт Якутска. Долго пьют бензин через широкие шланги-рукава чинные ТУ154: им предстоят шестичасовые перелеты. Взлетное поле не огорожено: степь, по которой аккуратно раскатаны широкие полосы асфальта, короткая зелено-желтая трава по обочинам взлетных полос…
Мама уступает мне место у окна и все шесть часов спокойно вяжет носок или читает, а я мучаюсь благодарностью и недоумением, жадно поедаю глазами игрушечные березки, сосенки, домики, машинки... изгиб Лены…
Нижний ряд облаков, тени от них, бегущие по земле… средний, туманной дымкой застилающий красоты земли, верхний, тот, что по-над дымкой. Брожу по облакам, прыгаю, сижу, свесив ножки, догоняю самолет… Время от времени виновато поглядываю на маму…
То, чему никогда не стереться из памяти: очень далеко внизу, совсем как на большой географической карте: Обь, Енисей, зеленая шкура тайги, халвичный разлом Уральского хребта, сам Урал в его недрах...И вот, наконец, синие рукава Волги, - значит Москва уже близко...
Как там было… Автобус или такси Домодедово – Шереметьево… или напротив, Шереметьево – Внуково. Узлы, чемоданы, шкуры… Маленькая черноглазая сестренка Санька с белыми кучеряшками все норовит куда-нибудь уползти. Папа ведет в буфет и угощает фантой, - насыщенная, желто-оранжевая, она кажется напитком то ли божественным… то ли буржуйским.
У бабушки, которая встречает в аэропорту «Минск-1» , тогда еще единственном, мокрые щеки.
- Бабушка, ты почему… ведь все хорошо…
- От радости тоже плачут, милая…
...И «любовь» в Мурманске много лет спустя я придумала себе только для того, чтобы вспомнить, как это: облака под крыльями…