Был у меня такой очень личный режиссерский проект, «Семейный видеоархив». Для нас да для детей наших снимала. Просто предлагала всему старшему поколению семьи: бабушкам, родителям, другим родственникам – устроится поудобнее в кресле… и рассказать о своих родителях, своем детстве, своей жизни... Потом вопросы всякие «вечные» задавала, - но это уже менее ценно было, чем просто рассказы о детстве…
И всех-то я записала, а бабушка моя любимая, на руках которой я росла, из дома которой и в первый класс пошла, и замуж вышла – все отказывалась… Три года отказывалась, а тут вдруг согласилась. Не сниматься, - просто поговорить… Долго мы говорили… давно так долго не доводилась… И вот пока мы говорили, я поняла: это не она отказывалась сниматься, это я боялась…
Многое было в бабушкином детстве: сначала светлое уютное благополучие Минской еврейской семьи, потом 1937-1941 со страшным «воронком», время о времени увозящем соседей или родителей друзей и одноклассников… Каждый следующий мог приехать «за нами»… Два дня бомбардировки Минска, спешное бегство из города, без пищи и почти без одежды, с узлами и небольшим стареньким чемоданом… Бомбежка поезда по дороге… долгое голодание и последующее отравление пищей… Маленький закуток без окон в Казани… холод, вши… плачущий ночами от голода двухлетний младший братик… Пальтишки, сшитые мамой… из ситца…Ожидание весточек с фронта от отца, ожидание мамы, сутками пропадавшей на работе в госпитале… А дальше – горше… не расскажу дальше поэтому…
Страшная это штука – детство… От детства, бывает, всю последующую жизнь лечиться приходится… И не одному поколению…