Неможу я больше пока о ЮЮ писать, больная очень тема, потому – воспоминанийце…
Да, я помню: от двух до пяти. Новый садик, всякий раз новый… Для детей военных это нормально: каждые полгода – новый садик. Окрашенные грязно-розовой краской пупырчатые стены, невыносимый запах казенной еды из столовой. Ряды шкафчиков, всегда одинаковые, из щелей кое-где торчат тараканьи усы… Это наши севера, как на них без тараканов... «Вот этот будет твоим…» - уф, хорошо, что без торчащих усов, но на нем картинка с жуком… беее… немногим лучше… Если бы этот вот, с черепашкой из мультика, или хотя бы вон тот, с улиточкой… Но они заняты, придется довольствоваться нарисованными усами. Мама перебрасывается несколькими словами с воспитательницей, всякий раз новой и безразличной, а потому безлицей, сухо прощается со мной и уходит.
Нет, я не забираюсь в предложенный мне шкафчик, и не закрываю за собой дверку, как герой недавно бродившей по цитатникам веселой истори. Не забираюсь, но чувствую себя именно так. Уход мамы – это маленькая смерть. Шкафчик – маленький гробик, садик – большой гробик. Жизнь начнется, когда вернется мама.
Р.S. Это просто воспоминание. Мое, личное, больше ничье. Моя семья на тот момент достаточно неблагополучна, чтобы, по мнению нынешних ювенальщиков, я подлежала изъятию. Это была бы смерть. Навсегда.