Поплачусь, потерпите уж меня, какая есть… Тем, кто и без того тяжелое несет – не читайте, пожалуйста… Горький пост.
Вечером тридцатого мая 1999 года, в навечерие Троицы, мы ехали из Заславля в Минск, предвкушая завтрашнюю праздничную литургию. Муж за рулем, рядом я, уже беременная Софьей, на заднем сидении - пятилетняя Аня и двухлетняя Машуня… Странные сизые тучи ползли на город, странные белесые молнии проблескивали над ним. «Не понимаю, - сказала я, - вообще-то я люблю грозу… отчего мне сейчас так страшно?». «Тебе всегда страшно, когда ты беременна», - успокоил, как умел…
Когда мы въехали в город, уже не было ни дождя, ни града… только напряжение внезапной беды повисло над проспектом, медленнее, чем обычно, ползли машины и чаще на глаза попадались скорые… Вдруг прямо на наших глазах на мост над Немигой по крутому склону молодые ребята внесли девушку… Она была без сознания и почти без одежды… Беленькая, пухленькая, между сером асфальтом и сизым небом, под уже пробившимися солнечными лучами, на фоне Кафедрального собора, в котором шла сейчас праздничная вечерняя служба, - она была какой-то вопиющей нелепостью, каким-то страшным вызовом и нашему миру, и нашему празднику… Они поднесли ее к окнам нашей машины, они говорили что-то невразумительное - и я поняла, что должна сейчас попросить мужа остановить машину, пересадить детей на переднее сидение, сама сесть назад, положить ее голову к себе на колени, туда, где так близко мой совсем еще маленький малыш, - и пытаться привести ее в чувство… И я поняла, что не могу этого сделать… Что во мне слишком много страха, за тех, кто на заднем сидении, - и за того, кого сейчас ношу… Это был только миг слабости, но это была, простите за грубость, - проверка на вшивость… и я ее точно не выдержала… Следом за нами ехала скорая, она забрала девушку и мы ехали почти рядом до самых ворот третьей клинической… Я все надеюсь, что эта девушка выжила – ее щеки были розовыми… и все думаю о том, что эта скорая могла забрать одну из тех пятидесяти трех, которых не успели спасти…