Это цитата сообщения Любовь_Б Оригинальное сообщение
Эпизод первый.
Пустой больничный коридор. Звук приближающихся шагов. Затем в кадре - быстро уходящая по коридору молодая женщина-врач и едва поспевающий за ней пожилой мужчина.
- Доктор, я уже несколько часов стою под дверью вашего кабинета. Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь о результатах обследования.
- Ваша фамилия?
- Федосеев.
-У вашей жены злокачественная опухоль.
Она отвечает, не замедлив шага и не оборачиваясь. Звук удаляющихся шагов.
Он замирает, как от выстрела. Несколько секунд оцепенения, затем неверными шагами подходит к окну и осторожно присаживается на подоконник. Там, за окном, залитая солнцем, радостно машет ему руками его семья: жена, дочь, два внука…
Титры: Между жизнью и смертью.
Эпизод второй.
Ряды очередей измученных болезнями и ожиданием людей в коридорах поликлиники, такие же усталые лица врачей и медсестер, горы карточек на рабочем столе, рука медсестры, быстрым почерком заполняющая очередной опус.
Голос за кадром:
- Я часто думаю о том, почему мы бываем так жестоки по отношению друг к другу? Чего недостает нам, чтобы быть человечнее? Времени? Денег? Медикаментов и оборудования? Или чего-то иного, что не определяется случайными обстоятельствами?
Шаги, быстрое движение камеры по темному коридору к открытой двери,- она приближается… и вдруг захлопывается ветром перед самым наосом. Экран погружается во тьму.
Появляются и исчезают женские лица, руки; чья-то вздрагивающая спина. Мама у постели ребенка, мама с ребенком на коленях, головка ребенка на плече матери,- и голоса, голоса…
-В роддоме меня убеждали: женщина, оставьте ее здесь, если вы ее, такую, домой принесете - от вас муж уйдет…
-Мне сказали отдать ее в Дом ребенка. «Маленький сквозняк - и ни вы, ни она не будете мучаться»…
-Я ненавижу майские праздники. Нас десять дней гоняли от врача к врачу, а когда, наконец, поставили диагноз - было уже поздно.
По желтому полю одуванчиков бежит маленькая девочка в белом платьице, бежит долго, а когда спотыкается - мать подхватывает ее на руки - и кружит, кружит, кружит..
…И заливистый детский смех над полем…
Рука мамы, гладящая волосики отвернувшегося к стене ребенка… Женщина поворачивает голову и смотрит на зрителя - долго, укоризненно, с невыразимой болью…
После долгой, напряженной тишины, ниоткуда, рефреном - внятный, уверенный голос:
-У нас все дети выздоравливают… У нас все дети выздоравливают… У нас все дети выздоравливают…
Эпизод третий.
На столе остывает чашка с нетронутым чаем.
У окна второго этажа женщина (работник хосписа)…
Она видит, как по заснеженному двору, с усилиями, мама долго везет инвалидную коляску с ребенком.
Затем взгляд ее падает на картину на гараже у входа в хоспис.
Голос за кадром (работник хосписа):
-Я работаю в странном месте. Меня окружают странные люди. Дело не в материальных трудностях… У кого их нет?... Дело в другом.
Наша работа никогда не оканчивается победой,- всегда поражением. Ребенок, которому мы пытаемся помочь, в конечном итоге неизбежно уходит, оставляя на наших руках раздавленную горем семью…
Я смотрю на своих коллег и думаю: какая сила держит их здесь? Какая сила не отпускает их отсюда, заставляя вновь возвращаться даже после решительной попытки уйти?
Табличка у входа в здание: «Минский детский хоспис».
Из дверей поликлиники в Боровлянах выходят люди с детьми. За руку, на руках, в колясках.
Голос официальной медицины:
-Да, рано или поздно 40-60% детей мы вынуждены выписывать на симптоматическое лечение. Им назначаются необходимые медикаменты, которые они бесплатно получают в аптеках, их еженедельно посещает участковый врач…
Им рекомендуется обращение в Минский детский хоспис.
Но вот из дверей больницы мужчина выносит на руках ребенка. Он проходит несколько шагов, и бессильно опускается на скамейку. Автобус, кусты, деревья с чирикающими воробьями,- все расплывается и городской пейзаж становится похожим на картины Моне.
Замедленное, как в дурном сне, движение по расплывшемуся городу. И - голоса:
-Она все время стонала – и днем, и ночью. Это не оттого, что ей было больно, просто дыхание ее стало таким,- со стоном.
-К нам участковая медсестра приходила только по вызову. А ведь такой Коленька один был у нее на участке.
-Назначенные препараты не снимали боли. Он все время плакал. Легче стало, только когда из хосписа начали привозить обезболивающее.
-…
-…
-…
Эпизод четвертый.
Машина с надписью «Минский детский хоспис» трогается с места и движется по городу.
Плачет на стекла машины бесснежная белорусская зима.
Голос за кадром (работник хосписа):
-Когда к нам, в Минский детский хоспис обращаются за помощью люди, первая боль, которую они выплескивают на нас - боль оставленности, одиночества. Они оказываются один на один со своими разрушенными надеждами, со своим больным ребенком…
Но что еще более страшно: зачастую больной ребенок остается один на один со своей раздавленной горем семьей.
Машина останавливается возле старого деревянного дома без окон. Грязные коридоры, обшарпанные стены, вещи, кучами громоздящиеся в углах. Капли бурой воды медленно падают в ржавую раковину. На столике – натюрморт из пустых бутылок, открытых консервных банок, окурков. И где-то посреди всего этого великолепия - постель с больной девочкой.
-Пью?.. Конечно, пью… А что мне делать?... Кому так же больно, как мне?.. Ей, разве что… Обезболивают… Колют что-то… Не помогает ей… Кричит…Когда больно, и днем кричит, и ночью… Она умрет, а мне что остаётся делать?.. У меня ведь больше никого нет , кроме нее… Муж ушёл, как только узнал, что она больна… Потом подруги помогали, сейчас и их не осталось…Если я пить не буду, я не выдержу…
Женщина моет несколько чашек, дрожащей рукой берет сигарету, закуривает.
Девочка смотрит на мать, потом отворачивается к стене. На ней - детский рисунок, подписанный неровными буквами: «Мама, я тебя люблю!».
На подоконник садится голубь, заглядывает в окно, стучит по стеклу клювом, словно зовет с собою, затем взмывает над домами – и кружит, кружит, кружит в небе…
И голос за кадром.
-Нам бы научиться любить и прощать у них - наших без времени уходящих, без вины виноватых… Кто из нас, остающихся, может быть уверен, что нет нашей вины в том, что они уходят, что когда-то удержанная просьба о прощении, когда-то не сказанное теплое слово не стало бы непреодолимой преградой болезни…
Эпизод пятый.
(Воспоминание): На стаю птиц, кружащих в небе, смотрит из окна школы подросток. Класс чист и пуст, со стены из нагромождений цветов выглядывает Пушкин, ветер, врывающийся в форточку, раздувает пузырями коротенькие занавески.
В класс входит молоденькая учительница литературы со стопкой тетрадей и учебников в руках. Она чем-то расстроена, очевидно выговором от начальства. Падает на пол случайно задетая локтем указка, рассыпается по столу стопка тетрадей, крошится в пальцах мелок… Она бросает его, отходит к окну и смотрит на ту же стаю…
Подросток порывается помочь ей, но в класс врывается шумная ватага одноклассников…
И вновь трогается с места машина с надписью «Минский детский хоспис»… Ступени, коридоры, аккуратненькая квартирка…
Голос за кадром (работник хосписа):
-Нас мало. Нас слишком мало. Один врач, две медсестры и два психолога на пятьдесят семей в городе и двадцать за его пределами. Я успеваю сделать с ребенком два стежка вышивки или несколько штрихов,- и в следующий мой приезд он уже не может держать в руках иголку или карандаш.
На нас смотрит истощенный большеглазый подросток. Ему задают вопросы, он молчит в ответ и смотрит зло, с вызовом. Потом закрывается худым острым локтем и отворачивается.
-Они смотрят на меня как на музейный экспонат. Они при мне говорят обо мне в прошедшем времени… «Он всегда так хорошо учился»… Поправляются потом. Думают, я маленький, ничего не понимаю…
Я хочу услышать от кого-то правду. Я хочу поговорить с кем-то о том, что со мной происходит. Я представляю, как спрашиваю у мамы: мама, я умираю? Она заливается слезами и ничего не отвечает. Нет, я не могу у нее ничего спросить. И у этой женщины из хосписа я не могу спросить. Я не верю ей.
Я смотрю на экран и ничего не вижу. Я чувствую, как бездарно уходят в пустоту мои драгоценные минуты…
Но как, как оно должно быть?
Сквозь стенку аквариума – размытый ряд учебников за девятый класс. Потом - бессмысленно снующие туда-сюда рыбы. Одна из них, большая и пучеглазая, подплывает к экрану и открывает рот, словно хочет что-то сказать.
Эпизод шестой.
Взлетает в небо голубь, только что стучавший клювом в окно… Небо ближе, синева гуще…и вдруг все заливает свет…
-Мама, мамочка, я ухожу… Я вижу небо, я уже вижу ангелов, они зовут меня..
-Сын, сынок, сыночек мой, я не могу без тебя, возьми меня с собой …
-Я не могу, мама, ты очень тяжелая…
Эпизод седьмой.
«Ныне отпущаеши».
Березки-свечи. Ветер задувает свечи в руках молящихся.
«Упокой, Господи, души усопших раб твоих»…- и детские имена, имена, имена…
И - фотографии ушедших детей на стенде…
«Со святыми упокой…». Движение ног по родимой хляби…
Родители ушедших детей,- под березками, на ветру, с непокрытыми головами…
-Вы знаете, смерть – это совсем не страшно… Только очень больно…
-Я потом долго не могла понять где я, почему я здесь, кому я теперь нужна…
-Сын мой, сын… Что мне теперь делать с твоими книгами, одеждой, вещами?..
-Вокруг так много замечательных людей,- и все – таки так одиноко, больно, пусто…Пусто…
И - улетающий по небу клин…
Эпизод восьмой.
По осеннему парку медленно идет пожилой человек с палочкой. Останавливается, смотрит в землю, потом поднимает голову вверх.
Бегущие облака: сначала отражение в луже, чистое, незамутненное, затем рябь от порыва ветра, падают и мутят воду ржавые листья…
И небо с бегущими облаками - все такое же незамутненное…
-Знаешь, когда ты ушла… Мне иногда кажется, что ничего не изменилось… Я слышу твои шаги, чувствую прикосновение твоей руки… Я спрашиваю тебя о чем-то – и всегда слышу ответ… И эти люди, которые звонили, приходили к тебе за помощью и поддержкой именно тогда, когда ты была так больна,- ты никого из них не оставила без утешения,- и они говорят о том же… Когда тебя отпевали… Знаешь, ты была так красива там, на одре , черты лица разгладились и храм был залит каким – то удивительным светом…
Эпизод девятый.
Ни один человек ни есть остров сам по себе,
Смерть любого человека уменьшает меня,
Потому что я есть часть человечества,
Никогда не стремись узнать, по ком звонит колокол,
Колокол звонит по тебе.
Джон Дан.