О т о й войне
23-10-2009 02:12
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Когда искали сведения о Григории Матвеевиче Битно, Славином дедушке, которого он никогда не видел, - тот погиб, когда отцу мужа, Леониду Григорьевичу, еще и десяти не исполнилось, - пригласили рассказать о нем Анну Тимофеевну Войнич, около восьми лет работавшую с ним операционной медсестрой. Она начала с рассказа о своей юности - и я не смогла ее остановить...
Рассказ оставляю невыправленным: просто снятый текст, имеющий силу документального свидетельства...
В войну я жила в Бегомельском районе, родилась в крестьянской семье, жили мы на хуторе, в тридцать девятом хутора перевозили в деревни… Я там окончила семь классов: леса, болота… глухомань… В сороковом году уже начинали формировать маленькие партизанские отряды… сорок первый – сорок третий… с других деревень много ушло к немцам в полицию, с нашей - ни один парень… все ушли в партизаны…
В сорок втором комендант собирал девочек – малолеток, мы рыли им землянки. Они бревнышками это все закладывали ровненько. Там была и санчасть, врачи, медсестры… В сорок четвертом началась эпидемия тифа. Болели партизаны. Их ночью привозили в деревню. В нашем доме жили спецгруппы… на самолете из-за фронта спускались по несколько человек десанта. Семь, десять человек… Спецгруппы Кочубея и Воронова жили в нашем доме, мама им готовила, белье стирала, раненым носили молоко, картошку, хоть и жили все бедно, пешком, с деревни, через леса.
Фашисты, когда отступали, поставили задачу не оставлять ничего живого на пути, ни корову, ни собаку… и людей увозили, молодых, рабочую силу… Шли с собаками, вооруженные, в резиновых сапогах… молодежь… кто на деревьях спасался, кто в реку залазил, под корни… как раки… а так, в основном, всех убивали…
Мы землянку выкопали, маленькую дырочку оставили, семь человек, мой отец, мать, сестра, брат еще одна девушка со своим братом, - родители больные были у них, там их и убили… Сидели мы часа два, слышим, как ходят сверху, переговариваются, кричат, детки плачут.. ребеночка на веревочку и на дерево повесят, как будто бы это развлечение для них было… А когда нас нашли, мы все повылезли, они вывели нас на поляну… кукушечки кукуют, солнышко светит, тепленько, спокойно так… человек пятьдесят нас было. Становились все по кругу, по семьях… и девочка с братиком… Они фотоаппарат поставили, сфотографировали, а потом пулемет прииащили. Женщина какая – то говорит «Паночки, мне так холодно, может вы мне разрешите взять кофту, мне так холодно», а немец ей: «Сейчас мы вас согреем»…
Сколько живу, во сне и то эти слова слышу… и как он произнес эти слова, меня словно каким током взяло и выбросило оттуда, а кругом лес и их человек шесть… Улыбайтесь, улыбайтесь в фотоаппарат… И вот словно я птичкой там сидела и с ветки в лес… побежала. Не помню уже, как бежала, лес густой, кусты, елки, волосы на мне рвались это платье ситцевое… я босая… покуда сил у меня было… Не знаю, сколько я там пролежала… а к вечеру в болото топкое попала… а под вечер опять эта цепь, и они меня опять словили. Ночью они согнали скот... в сорок первом они еще ее сожгли… доили этих коров... с ними были полячки – женщины, мы с какой – то девочкой пошли набрали вереск, они улеглись, полежали, литовец… хотел меня изнасиловать… а я так кричала, а немец хоть бы поднялся… Там мальчику одному нашему лет четырнадцать было…он за меня и «Не трогай ее» кричит… и так он меня спас… А наутро один поляк говорит: «Девушка, мы будем уезжать, вы на вторую ночь не оставайтесь… все равно они вас расстреляют… прыгайте с повозки, вдруг живы останетесь, а нет, так будет вам легкая смерть.»
Села я в эту повозку и сижу… и вот наши самолеты, советские, бомбардировщики, шли - под ними земля дрожала, истребители … и я побежала, сама не зная куда… их тут тысячи скопилось, этих немцев по лесам, и как началась эта бомбежка, операция Багратион, падали эти бомбы и вырывали котлованы, все трещало, все ломилось, и немцам уже ни до кого и ни до чего было. Я думаю, может это советские… наши русские самолеты… Неделю я еще бродила по болотам, питалась заячей капустой и воду пила, руками процедишь и пьешь…
Когда наши освободили Минск… мы нашли эти трупы… родных и похоронили… может пятьдесят трупов, может больше, мы вырыли руками, палками, и похоронили, моих четверо, и двоюродного брата – двое… шесть человек. А потом пришли в деревню, половину ее сожгли, мой дом остался, но в доме ничего, одни развалины остались от нашего дома. Начальники, которые жили у нас, узнали, что погибли родители, приехала, привезли доски, сбили гробы не гробы, а такие ящики, и перезахоронили…
Я пожила недели две в этой деревне, - все погибли, никого не было… все ушли на фронт… я –и девочка начальника Долгинова пятилетняя.. Жена его тоже была в партизанах, муж ее ушел на фронт, а они Минские были. Она мне и говорит: «Я поеду в Минск, поедем со мной, будешь у меня нянечкой». Пожила я у них несколько месяцев… но она так плохо относилась ко мне… сначала ничего, потом хуже… деваться некуда… А потом лейтенант один, знакомый ее, меня повел на завод, там ремонтировали танки, я там работала… Начальник завода отправил меня отвести в душ, помыть, одеть в военную форму, дали гимнастерочку, юбочку, сапожки кирзовые… накормили, карточку дали в офицерскую столовую. После войны я узнала, что где-то тетя должна быть у меня в Заславле, решила поискать. Вокзала не было, одни руины, поезда ходили только военные… а людей мало было в Минске, меньше, чем в Заславле сейчас.
… и я прыгнула лишь бы как, поезд пошел своим чередом, они меня завезли в больницу, это было в воскресенье… Григорий Матвеевич жил при больнице, сестричка его позвала, зашили, раны обработали, сестрички расспрашивают… Я рассказала им все, они мне и говорят: «Знаем мы одну…У нее сгорел дом и она теперь живет в погребе… Какая -то Саша с горбиком…» Я записала все имена. Наутро санитарочка и приводит … мою тетю… мы друг друга признали.
Загноилась моя рана, антибиотиков не было, я лежала наверное с месяц, Когда на обход приходили… Григорий Матвеевич стал расспрашивать, куда я ехала, зачем прыгнула рассказала, а он говорит, куда ты бездомная… У нас будет открываться медицинское училище, нам надо набрать тридцать человек, берут после седьмого класса… Медицину так любила… А уволиться было трудно с работы. Пошла я опять к этому начальнику… Он пожелал мне попутного ветра. Уволилась я с работы, приехала к этой тете своей… а жить – то негде… Жили в погребе, детей у нее не было, мужа расстреляли в тридцать девятом. Жили до поздней осени, она сняла квартиру, платила, потом в Кладочках купили полдомика.
Училась хорошо. Один учебник был на пять человек, писали на всяких клочках, кто обои сошьет, кто листиков каких соберет… За то, что я привозила из города учебники, зарплату на преподавателей, мне дали хлебную карточку, получала двести грамм хлеба на сутки. Работала не выходя с больницы, медсестрой. Были замужние, с детками, они не могли оставаться, Григорий Матвеевич меня просил, я и рада, больных покормят – и меня покормят. Думала, живу по царски, и вот я проработала в этой больнице с сорок шестого и до выхода на пенсию - и еще двадцать лет на пенсии…
Комментарии (7):
Сколько же сил у человека...
Alex_Ander
23-10-2009-02:45
удалить
Спасибо, Люба, за рассказ. Мой отец тоже воевал, прошел три войны.
И время было тяжелое, но народ наш объединился в горе и общей цели. Теперь же Беловежская пуща дала старт разделению. По изречениям многих политиков чувствуется, что Беларусь и Россия все далее расходятся, буржуазные элиты наших государств не могут нормально разговаривать друг с другом. Деньги испортили всех, какие же мы христианские народы, где же любовь и взаимоуважение? Неужели нужна еще одна война, чтобы люди осознали свое единство перед Богом.
То, что Вы занялись родословной - это правильно, историческая память покидает нас, мы забываем своих предков. А детям это вдвойне полезно. Вот, говорят, у А.С. Пушкина в роду было 12 святых. Редко кто может гордиться такой родословной. А вот изучение родословного древа одного моего знакомого, совсем молодого еще человека, показало, что у него в роду около 15 святых! Потрясающе! В числе его предков - равноапостольная княгиня Ольга и равноапостольный князь Владимир, благоверные князья Александр Невский и Даниил Московский и еще много много известных нам и дорогих для каждого православного человека имен. Русские, литовцы, немцы, грузины, татары - все здесь перемешалось!
А мы порой, дальше имени своего прадеда ничего не знаем...
Хорошо, что не стали править текст... Очень насыщенной атмосферой обладает этот документальный рассказ. Как будто там побывал, в среде опаленных войной людей, среди тяжких их испытаний. Спаси Господи!
Спасибо большое что написали. Слов нет! Какое мужество, какое терпение!
Михаил_Жёлтиков
25-10-2009-10:07
удалить
Нереальная выносливость и чистота человеческая.Так жаль их,ветеранов наших.
Комментарии (7):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник О т о й войне | Любовь_Любава - Раю мой, раю... |
Лента друзей Любовь_Любава
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»