Конечно, было преступной небрежностью со стороны взрослых пустить семилетнее дите на двухчасовой псходелический фильм, чешский, кажется, с меткой «до шестнадцати…»
Мы жили тогда на четвертом этаже одного из четырех домиков масенького военного городка, вокруг была «степь да степь», сплошь зацветавшая по поздней якутской весне ирисами, чуть поодаль начинались сопки. Лучшими моими друзьями в то время были стрижи и ласточки, гнездившиеся под крышей, на балконах, под балконами, в оконных проемах, - в каких-то невероятных количествах… они все время залетали в форточки и мы «спасали» их, открывая настежь окна, иногда с некоторым благородным риском для жизни…
Гулкий зал маленького аккуратного кинотеатра был пуст, два - три человека, - и я… Хрупенькая, не от мира сего, героиня точно знала, что она умеет летать, ей никто не верил. Ее любили и берегли, но для нее такая любовь была клеткой… Конечно, она шагнула однажды, шагнула – и полетела…
Вместе с пронзительным одиночеством, я унесла с фильма точное знание о том, что душа бессмертна, - и губительную уверенность в том, что тело ценности не имеет… Душа через двенадцать лет обретет православие родным домом; тело, православием реабилитированное, за столь длительное презрение к нему мстит по сей день…