Желать людям скорой и мучительной смерти и радоваться ее приходу, похоже, становится в России хорошим тоном. Всякое известие о чьей-нибудь тяжелой болезни или внезапной кончине — не важно даже чьей — вызывает у сограждан оргиастические спазмы злорадства.

(далее приводим лишь выдержки с большими сокращениями!)

.. один любитель словесности счел похороны Натальи Трауберг хорошим новостным поводом, чтобы опубликовать пять лет ждавший своего часа список претензий к ее переводам Вудхауза. «Скончалась Наталья Леонидовна Трауберг, одна из самых известных переводчиц «советской школы перевода», пожизненно занимавшая эту синекурную позицию». Далее — длинный разбор перевода и обличение еврейской переводческой мафии.

Читатели блога этот своевременный разбор горячо одобрили:
«Никогда не слышала об этой Трауберг, но ее переводы на совершенно примитивном уровне. <…> Так что у меня теперь только скепсис к таким вот «профессионалам», которых устраивали по блату в институты, а потом и на тепленькие местечки».

Читать ЖЖ-комменты к таким выступлениям — последнее дело, но в этом случае обнаружился совсем уже новенький феномен. На анонимную реплику «спасибо, дорогие, вот решила узнать, что пишут про мою бабушку после смерти» — дорогие немедленно ответили с роскошным лаконизмом: «сдохла жидва — и прекрасно!».

Это, кажется, даже для русской блогосферы, давно освоившей жанр плясок на гробах, определенная инновация. Вживую-то родственникам усопшего так не брякнешь, сразу морду набьют.

Ну да, да, это интернет, это не показатель, это в нем благодаря анонимности и безнаказанности дискурс уже такой сложился, оборотная сторона свободы. Может, и дискурс. Раньше изящно предлагали «убиццо апстену», теперь уже немодно, так прям и лепят: «Сдохни!»

Ну да, да, интернет — помойка, по ней нельзя судить о нации. Хотя помойка — зеркало цивилизации. И аудитория Рунета — 50 миллионов человек, каждый третий россиянин там сидит. Большое зеркало, репрезентативное. Эдакое коллективное бессознательное нации, совокупный ее мистер Хайд, совершенно свободный от правил и норм — как орфографических, так и нравственных.

Почтение к смерти как к общему для всех концу — древнейшая основа всякой цивилизации, последний бастион общественного консенсуса. Когда не уважают смерть — не уважают и жизнь; в России это проходили в Гражданскую и в сталинские репрессии, в мире — при фашизме. Прогноз при такой симптоматике — прескверный.

А уж с национальным консенсусом у нас и вовсе швах. Лишнее свидетельство этому — виртуальная свистопляска в дни похорон Солженицына и патриарха Алексия II. Если даже оставить в стороне все слова о духовных лидерах, совести нации и гордости нации, то и при последнем отжиме в сухом остатке — лауреат Нобелевской премии и глава самой крупной из автокефальных православных церквей мира. Родина их провожала визгом и кривляньями.

Автор: Ирина Лукьянова.