Это цитата сообщения Атронах_из_плоти Оригинальное сообщение

http://echoperm.ru/efir/321/34454/

Программы / Дневной разворот
Ведущий: Юрий Бобров
Гость: Павел Миков, уполномоченный по правам ребенка в Пермском каре;
Светлана Неволина, координатор поискового отряда «Поиск пропавших детей» Пермь;
Светлана Козлова, руководитель пермского краевого общественного фонда «Защита».

- Как убежать из дома и почему вам могут помочь в этом социальные сети, если вам 11, 12, 13 лет. Такая тема стала актуальной после истории с пермячкой Катей Павловой 13-летней и ее ровесницей, Валерией Леонтьевой, жительницей Уфы. Друзья, вы в этой проблеме намного глубже, чем все, кто слушает эфир. Но я попросил бы вас довести нас до большего уровня компетенции постепенно. Начнем с того самого новостного информационного повода. Девочки сбежали из дома, сговорившись друг с другом в специализированной группе «В контакте». Светлана Неволина, твоим коллегам, волонтерам, я задавал вопрос, вы о таких группах раньше слышали? По-моему, от 4 человек я получил ответ, нет.

Светлана Неволина: Нет, и я не слышала, это новый опыт для нас, что есть такие группы, в которых дети сговариваются. Мы даже не думали, что такое возможно

- Павел Владимирович, дети сбегают и координаторы, волонтеры говорят, мы боимся. Боимся того что организаторами, наблюдателями, тайными благополучателями от результатов этих договоренностей могут стать люди с совершенно криминальными, ужасными мотивами

Павел Миков: Действительно, проблема в этом и заключается. Поскольку ребенок очень активно сегодня является пользователем различных социальных сетей, вообще пользователем сети интернет, и он недопонимает, не до конца осознает те возможные риски, угрозы, с которыми в реальной жизни, а не в интернет пространстве он может столкнуться. Не факт, что создатели этой группы сами несовершеннолетние. Такие группы, которые могут вовлекать детей в преступления, или заманивать, а затем дети сами становятся жертвами преступлений,  как правило, создаются взрослыми людьми, которые изначально преследуют цель корыстную против ребенка. И в этом отношении регистрируясь под именем своего сверстника, размещая фотографии на аватарке якобы ребенка, подростка, с которым можно общаться

- Нет ведь ничего сложного, передрать 20 фоточек 13-летней девочки.

Павел Миков: Совершенно верно. И в этом смысле эти риск до конца детьми не осознаются. Они не понимают, насколько реален его же сверстник, или это взрослый человек, который выдает себя за сверстника, подростка, но тем самым втягивает ребенка в противоправную, преступную деятельность. Я напомню, коллеги, что у нас в прошлом году в Пермском крае сотрудниками управления «К» ГУ МВД по Пермскому краю, было возбуждено 22 уголовных дела в отношении взрослых людей, которые через различные файлообменные сайты, через социальные сети распространяли либо детскую порнографию, либо втягивали детей в совершение преступлений. Трое граждан были приговорены к реальным срокам. Поскольку постепенно, начав общаться с детьми в социальных сетях, они назначали им встречу в реальной жизни, и во время этой встречи происходил сексуальный контакт с ребенком. Понимаете. Это как раз тот показатель, что к сожалению, дети до конца не осознают тех рисков и угроз, которые есть сегодня

- Понятно, они на то и дети, чтобы до конца не осознавать, на то мы и взрослые, чтобы им подсказывать. Вы сейчас прописную истину сказали. Я хотел бы у вас уточнить еще один момент, если уж координаторы, волонтеры признаются, что для них подобное явление организованного побега из дома, побега далеко от дома. Это не сбежать в соседний дом, это не сбежать, Светлана Михайловна, излюбленное место бегунков еще 90-х годов, к Центральному рынку и нанюхаться клеем.

Светлана Козлова: Центральный рынок и в районе Драмтеатра.

- Это другие побеги. Это побеги Пермь – Уфа, потом снова в Пермь. А из Перми они куда собрались, Света?

Светлана Неволина: Они собрались за третьей девочкой, по-моему, в сторону Саратова.

- Черти куда

Светлана Козлова: Романтика

Светлана Неволина: Они насобирали бы кучу девочек, куда бы они все попали. А если бы это была преступность?

- Осознают ли эту опасность сегодня полиция…

Павел Миков: Родители?

- Родители, нет, сейчас от нас это узнают. И у них волосы шевелятся, я думаю

Павел Миков: На самом деле, правоохранительные органы с одной стороны ведут статистику этих побегов. С другой стороны, их задача, в случае заявления о пропаже ребенка, не просто зарегистрировать,  а начать организовывать поисковую операцию либо совместно с волонтерами, либо собственными силами.  И все-таки задача разыскать ребенка и вернуть его родителям или законным представителям. Что мы видим по статистике 7 месяцев 2014 года у нас в Пермском крае. К сожалению, почти в 2 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года у нас выросло количество вот этих самовольных уходов, или как их по простому называют, побегов детей. Если в прошлом году за этот период было 348 зарегистрировано фактов самовольного ухода, в этом году уже 640 фактов. Причем, смотрите, из этих 540 фактов самовольных уходов детей, которые зарегистрированы органами полиции, 256 фактов, которые совершили воспитанники различных детских учреждений, это детские дома, приюты. Дети уходили из больниц, из лагерей детских и так далее. А 328 – это дети домашние. Они уходили из дома. Значит, вопрос возникает к родителям. Насколько между ребенком и родителями сохранен вот этот контакт. Особенно в сложном подростковом возрасте, когда ребенок ищет себя, когда для него родители перестают быть авторитетом, насколько родители осознают, что они еще ближе должны быть к ребенку и интересоваться его знакомыми, миром его общения, кругом его общения. В том числе интересоваться тем, с кем он общается в сети интернет. Для этого все возможности есть сегодня, все интернет провайдеры предлагают разные вариации такой услуги, как родительский контроль

- Павел Владимирович, как только вы начнете пасти меня, я договорюсь со своим ровесником, что слово побег я заменю на поесть макарон

Павел Миков: Речь не идет о конкретном словосочетании и так далее. Речь идет о том, чтобы родители понимали, куда заходит ребенок в интернете, на какие сайты. При этом не надо это делать тайно, устанавливать. Принцип должен быть такой, что я тебе не запрещаю, ты можешь свободно сидеть в интернете, но знай, я в любой момент могу узнать, что ты там делал.

- Я поехал на работу зарабатывать деньги, потом чинить машину, потом оплачивать кредит. А что делаешь ты в это время? Ты путешествуешь по сайтам, посвященным макраме, компьютерным играм. Свет, как, опиши ты, как ты видишь этих бегунков.

Светлана Неволина: Родители не должны пасти, они должны интересоваться. Если ребенок ушел, мы начинаем поиски, мы в первую очередь спрашиваем родителей, а с кем общался ваш ребенок, кто его друзья.

- Вы понимаете бездну этих знаний.

Светлана Неволина: Дело в том, что, скорее всего, родители этого не знают. Если они мало внимания уделяют ребенку, если они не интересуются его жизнью, ребенок убегает. Это основная причина. Это желание привлечь к себе внимание

- Пьют, не обращают внимания, речь идет о каком-то насилии в семье, я сейчас слово сексуальное не говорю, просто насилие в семье

Светлана Неволина: Не всегда, конечно. Это может коснуться каждого родителя. Не надо думать, что убегают дети только из неблагополучных семей. Это может быть любой ребенок

Павел Миков: Пожалуйста, вот эта семья была социально благополучна, ни на каких учетах они не состояли, в поле зрения субъектов профилактики детской беспризорности, никогда не попадали. Внешне нормальная, благополучная семья

- Светлана Михайловна, давайте до ухода на рекламу нарисуйте портрет

Светлана Козлова: Я не буду рисовать, я приведу пример из личной практики. У нас был волонтер Дима, он из благополучной семьи. И он рассказывал, я жил в Добрянке, убежал в Пермь, мне было 8 лет. Затем он пошел в институт, стал учиться на психолога. И я все эти годы думал, почему я убежал, почему я ушел. Милиция, когда его задержала, да, вы что, я тут типа того, что крутой. Он не попал, к счастью, в зону криминала. И он все годы думал, что случилось. И когда он был на третьем курсе, он пришел к выводу, виновата семья. Куда не воротите. Другой вопрос, что делать с семьей. Нету информации достаточной. Сейчас семья больше озабочена зарабатыванием средств для того, чтобы минимально обеспечить ребенка необходимым. А вариант общения, разговора с ним, на это уже времени нет. Когда мы работаем с подростками в следственном изоляторе, с нашими подростками работаем, самое популярное, поговорить с ними. Вот этого нет. Мы иногда отходим от программы. У нас есть недельное проектирование. Но мы решаем, что мы этого делать не будем, садимся в круг, начинаем  обсуждать ту проблему, которая для них важна. А другой говорит, а мою еще, мою, но больше двух проблем мы не в состоянии. Но для них это самое необходимое. И здесь уже вопрос к властям, где ребенок может поговорить.

Павел Миков: Только одна девочка за этот год 50 раз убежала

- Она составляет эту статистику?

Павел Миков: Конечно.

- Мы в эфире. Мне нравится так иногда выходить в эфир, никого не предупреждая. Понятно, что эту минуту рекламы тоже шла бурная дискуссия. 640 случаев, 50 из них может составлять одна девочка

Павел Миков: Конечно.

- Она очень лживая статистика

Павел Миков: Она не лживая, они фиксирует каждый факт самовольного ухода ребенка из дома или из учреждения. Но из этих 640 фактов, мы должны сказать, что количество детей, которые совершили, их меньше. Потому что у нас есть…

- Их меньше, чем 640, но больше, чем в прошлом году все равно

Павел Миков: Да, конечно, у нас уже есть дети, которых знают по фамилии, в лицо все сотрудники полиции, прокуратуры, следственного комитета. Такие рекордсмены по самовольным уходам. Вот девочка, воспитанница Оханского детского дома, например. В четверг ее в детский дом привезли, из Новгорода вернули. Она ровно сутки побыла в детском доме, и в пятницу вечером она оттуда снова ушла. И вот эта девочка дала нам за этот период 2014 года 50 фактов самовольных уходов. Ее уже ловили в Петербурге, в Москве, в Новгороде, в других городах, до Астрахани она добралась. Осталось только из Владивостока ее…

- Это же психологическая проблема, это какая-то мания побега.

Павел Миков: Я думаю, что здесь не психологическое, психиатрическое заболевание. Каждый раз, выясняя причину ухода, мы должны уметь эту причину распознать. Это проблема, связанная с психическими особенностями ребенка. Или это единовременный спонтанный конфликт, возникший в семье, и ребенок ушел, дабы на него обратили внимание, или это системное не обращение внимания, незаинтересованность в судьбе собственного ребенка. Причины надо внимательно изучать.

- Рисунок есть. Возвращаясь к той новости про 13-летних девчонок Пермь – Уфа, Уфа – Пермь, и собирались дальше. Для  меня, как для журналиста, сбежали, начался поиск, подключились волонтеры, нашли. Все, у меня новость умерла. Я дальше не могу войти в это событие. Для меня информация дальше закрыта. Она личная, индивидуальная. Света, как выглядит этот кейс дальше. Что в нем продолжается? Вы в этом участвует?

Светлана Неволина: Мы участвуем, если нас просят об этом.

- Мама, папа.

Светлана Неволина: Да, а может быть, сам ребенок. У нас был случай, когда мальчик сбежал из приемной семьи, и сказал, что если мы его туда вернем, то он сбежит снова. И попросил его устроить в детский дом, что мы и сделали.

- Вы сказали честно, вот наши телефоны, у меня даже юрлица нет. Печати синей нет. Я просто Света Неволина, держи мой телефон. Я буду держать в курсе, позвоню туда, туда, как-то так.

Светлана Неволина: Да, мы же не хватали мальчика и не вели его в полицию. Мы сначала с ним встретились, когда узнали, где он будет находиться. Поговорили с ним, убедили его, что надо вернуться и что мы поможем в решении этой проблемы. И мы пообещали. Взялись, продолжили дальше.

- А если вы ошиблись. Его желание уйти из той семьи ошибочно. Помогли ему, дали ему надежду. Его слово здесь закон? Павел Владимирович? Я не хочу, говорит, я снова сбегу. Что происходит дальше в официальном режиме.

 Павел Миков: Видите, все, что касается воспитанников учреждений, большая часть постоянных бегунков убегает в системе. Почему это происходит? Во-первых, их уже выявили как сирот, поместили в детский дом уже достаточно в зрелом возрасте, в 13, 15 лет. И ребенок, у которого есть социальный опыт другого порядка, он все равно будет уходить, какие бы ни были родители, к своим родителям. Как правило, их находят там, у своих бабушек, дедушек, у которых они не под опекой жили. Либо у своих родителей, которых лишили родительских прав. В редких случаях, как я уже пример приводил, это просто дромомания, иди туда, не знаю, куда. Это просто романтика жизни, и без бродяжничества человек не сможет жить. Ему важно передвигаться, не важно, в каком городе он окажется. Но я всегда в таких случаях задаю вопросы взрослым. Вот эта девочка, как она оказывается в других городах. Мы несколько раз с ней общались. Она не поездом едет. Автостопом. В основном, она правильно, очень четко рассказывает, а что, говорит, дяденьки дальнобойщики очень добрые люди. Остановили, посадили, в какой город  захочешь, туда и привезли, тут накормили, тут напоили, денег дали за определенные услуги, как вы понимаете, и так далее. То есть, у ребенка 14-15 лет сформирована модель поведения. И вернуть его в учреждение, для того, чтобы каким-то образом все изменить, бывает очень сложно. С домашними работа чуть-чуть легче. Как у большинства детей, которые впервые из дома уходят, у них, как правило,  это единственный факт их биографии и остается. Потому что, действительно, они обращают на себя внимание родителей, родители начинают с ними общаться. 

- Я не знаю, как вы, я себя вспоминаю, я сбегал из больницы, из детского лагеря. Мы сбежали, поворовали яблок, через 2 часа вернулись. Но если бы меня поймали в тот момент, получается, я бы в статистику вошел. Из больницы я сбегал, из Перми ехал в Добрянку. Меня честно поймала на Перми 1 полиция. И сейчас у меня дети подрастают, они уже в том возрасте, когда я сбегал. Светлана Михайловна, вы сколько, 20 лет занимается?

Светлана Козлова: Ну, 15 , будем так говорить.  

- 150 тысяч миллионов лет Светлана Михайловна Козлова занимается детьми, которые бегают, нюхают клей в разное время, или просто сбегали, это были местные, деревенские, детдомовские или нет. Сейчас нас слушают родители, бабашки, дедушки. Им сейчас что делать? Бежать, ставить интернет-фильтры на социальные сети? Пороть задницы? Им сейчас что делать? Вот вы, Светлана Михайловна, пользователь и «В контакте» и Facebook, вам пишут?

Светлана Козлова: Нет, мне не пишут. Потому что еще руки не доходят, чтобы активизировать все эти вещи. Если совет, то я не…

- Не жесткий, просто совет

Светлана Козлова: Это должно быть в интересах этого ребенка. Но здесь возникает очень много проблем. Иногда родители просто не знают, что делать и как с ребенком устность контакт. Есть и объективные факты, он занят зарабатыванием средств, чтобы быть как все. Незнанием, что с ребенком нужно проводить больше выходных, беседовать с ним. Я думаю, что дети, которые сбегали, если знаете, вряд ли родители ходили с ним на рыбалку, на концерты, обсуждали с ним ситуации. Не хватает времени общаться с ребенком.

- А можно такую штуку сказать, я когда узнал эту новость, нашел одну из групп, типа давайте сбежим вместе. Написал там такой пост, где описал свои переживания, как я оказался в Питере без копейки денег. Чего мне это стоило. Как я понимал, что меня сейчас могут избить, покалечить, я буду грязный и вонючий, и меня уже даже дальнобойщики не подсадят. Как я переживал, а мне было 22 года, я уже сам папой был. Я повесил это на стене этой группы, я понимаю, что провесит 5 минут. И провисело 5 минут, удалили. Естественно, администраторы этих групп удаляют любую попытку…

Светлана Неволина: Я читала это

- Вы читали в Facebook, я скопировал. А вот эти подростки не прочитают. Можно сказать, если вы хотите сбежать, зайдите сначала в домик на Пушкина к Светлане Михайловне Козловой.

Светлана Козлова: Прийти могут. Мы принимаем всех

- Она вас честно не сдаст полиции, не сдаст вашим родителям, но расскажет, чем может закончиться наш побег.

Светлана Козлова: Это, безусловно, можно. Пушкина, 13. Домик на Пушкина

- Все бродяжки пермские в основном знают этот адрес.

Светлана Козлова: Не могу сказать, что все

- Но в основном, знают. Света, давай твой рецепт.

Светлана Неволина: Мой рецепт, больше любить своих детей, говорить им об этом

Светлана Козлова: Любовь бывает разная

-  Давай еще конкретнее.

Светлана Неволина: Надо разговаривать, интересоваться. Бывают ситуации, когда хочется сильно ругаться…

- У вас ведь много историй о том, как побеги, даже неоднократные заканчивались очень неудачно. Это важно рассказать?

Светлана Неволина: Да, очень важно. Очень  важно рассказать, что любят тебя здесь твои родители, там ты никому не нужен, там действительно никто никому не нужен. На улице может случиться все, что угодно

- Ты бы пугала какими-то кейсами? Была такая девочка, с ней случилось…

Светлана Неволина: Да, а почему нет? Конечно, надо рассказывать, что было, как было

Павел Миков: Предупреждала, скорее, не пугала

Светлана Неволина: Да

- Коль скоро мы сказали, что на специализированных ресурсах  администрации удалят любое предупреждение, может быть, создать собственный ресурс?

Светлана Неволина: Да, мы работаем над этим, над профилактикой. Потому что, безусловно, важно, помимо поиска детей здесь и сейчас мы, надо предупреждать все эти побеги, уходы их дома

- Сделать бы такой организованный побег выходного дня. Маршрут Тома Сойера. Начинаем здесь, заканчивает тут, чтобы все аккуратно было, под присмотром. Сейчас, если государство узнает об этой проблеме, первое, что оно начнет делать, Роскомнадзор, управление «К», банить и закрывать эти группы

Павел Миков: Естественно. Потому что в этом случае данная информация попадает под действие 436 ФЗ о запрете информации, наносящей вред здоровью и развитию ребенка. Поэтому государство, естественно, будет пресекать такие вещи. А если возвращаться к вопросу, что делать родителям, помимо общения с ребенком. Помимо создания ему в семье атмосферы любви и взаимопонимания, родителям еще необходимо быть очень терпеливыми по отношению к своему ребенку. Не предъявлять к нему сверх ожиданий. То, чего он реально не сможет оправдать каких-то их надежд, и не ожидать, иногда, может быть, и благодарности. Подростковый возраст характеризуется тем, что ребенок, вступая в возраст 13, 14, 15 лет. Вдруг неожиданно начинает себя осознавать взрослым. И происходит, в психологии это называется сепарация подростка от родителей. Он желает быть самостоятельным, жить отдельно, но при этом, он понимает, что один с проблемами, которые могут возникнуть, он может не справиться. И при желании отсоединиться от своих родителей, он ожидает, что его родители в любой момент его примут. И вот тут иногда и происходит недопонимание, когда родители начинают вместо того, чтобы дать ребенку возможность вернуться в лоно семьи, сократить эту дистанцию, оказать ему помощь. А они этого не понимают, говорят, ах, вот ты стал взрослым, ты заявляешь о своих правах, о том, что ты стал самостоятельным, а попробуй-ка, один поживи, и все.

- 3, 5, 10 таких напоминаний и все

Павел Миков: Да, это может стать спусковым крючком. И для какого-то ребенка одного раза достаточно, он тут же уйдет, чтобы продемонстрировать, что он взрослый, самостоятельный. Поэтому иногда не хватает родительского такта, педагогической, психологической культуры. И об этом нужно помнить, что несмотря на браваду, которая у подростка присутствует, ребенок должен знать, что он всегда будет понят, принят, и обласкан своими родителями. Не отдаляйте его от себя. Он успеет нажиться самостоятельно, когда будет взрослым. А сейчас нужно помнить, что он ребенок

Светлана Неволина: Очень часто бывает, когда дети говорят, я уйду из дома, мне надоело все это, а родители говорят, уходи. Очень важно обратить внимание на эту попытку привлечь к себе внимание. Наоборот, не ругаться с ним

Павел Миков: Пообщаться

Светлана Козлова: Здесь еще важно объяснить, важно учитывать, что у них разница в возрасте. У них свое. Он не может иметь тот опыт, который имеете вы. Нужно вспоминать себя, какой ты был в этом возрасте. Говорить как со  взрослым, но в то же время, понимать, что у него нет того опыта

- Можно я для себя совет попрошу. Если я боюсь, а я этого боюсь, если я опасаюсь этого, а я этого опасаюсь, если я не исключают этого, а я, безусловно, не могу этого исключать. Я должен и могу спровоцировать этот разговор со своими детьми

Светлана Неволина: Да

Светлана Козлова: Да

Павел Миков: Да, конечно. Надо поговорить

Светлана Неволина: Хотя бы, опираясь на ту же новость

Павел Миков: Да, обсудить со своим ребенком на примере конкретного факта. Может быть, отвлеченного

Светлана Козлова: Может быть, проиграть.

Павел Миков: Это не должно быть в назидательной форме, что вот, посмотри, что произошло и так далее. Не дай бог, ты такое сделаешь, тебя будут ловить. Надо найти правильный тон доля такого разговора, правильное время. Как правило, это вечернее время, когда в более уютной атмосфере, когда ничего не отвлекает. Когда вечером, сидите, кино вместе смотрите. Вот эту ситуацию... Может быть, фильм поставить такой, когда дети уходят из дома, всей семьей посмотреть, обсудить. Насколько он согласен с поступком своего сверстника в фильме. Как он думает, чем бы это могло обернуться. Через специально созданные ситуации спокойно поговорить. Не провоцировать какие-то мысли, а просто поговорить. На разные темы. В том числе и на тему побега из дома.