Это было с моим отцом танкистом

 

... А он расстреливал пехоту,

Что распласталась по лощине;

Вершил кровавую охоту

Фашистский ас –

стервятник в чине.

И ни зенитки под рукою,

Ни счетверенных пулеметов

Перед жестокостью такою!

Три танка –

взвод в охват пригорка –

Танкисты в них

начальство крыли:

– Свои ведь гибнут!

Видеть горько...

Перед атакой не прикрыли!

Ревя мотором

двинул тихо

Один из танков

вверх по склону,

Из безнадежности есть выход,

Когда в крови пехота тонет.

Фашистский ас еще «работал» –

Гашетку жал,

что было силы.

От пуль свинцовых гибла рота,

Так Смерть на фронте

Жизнь косила.

Но танк готовился недолго.

Был бронебойный в пушку вбит;

И лейтенанта голос:

– «Волга»!

Я атакую

«Мессершмит?!»

Он грохнул первым,

правда, мимо:

Не знал он в танковом строю,

Что гусеничная машина

С крылатой встретится в бою...

Второй, осколочный –

и тоже

Вбил в синеву,

как в «молоко»,

Но лейтенант поверил –

МОЖНО

В «Европу» так рубить окно.

Волною третьего разрыва

Швырнуло «Мессер» на крыло.

Был «зуб» больной

у неба вырван –

Считай, пехоте повезло.

И тишина на поле боя

Пришла...

такая тишина,

Что, люк подняв над головою,

Взахлеб дышал ей лейтенант...

Зайдя на бреющем

с востока,

Свинцом по люку,

по броне,

Танкисту мстил

фашист жестоко...

Такая правда о войне.