Последнее слово было для него совершенно незнакомо, запомнить его он не мог и каждый дубль кричал полную дичь, причем каждый раз разную: «мисиси», «мисиписи», «мисисипи». В принципе, ничего страшного в этом не было (звук записывается позже), но, услышав эти плюхи, все монахи, молодые парни, начинали кататься от смеха, и все шло коту под хвост. Наконец озверевший режиссер сказал: читать далее > > > >