Мои предки – это мои корни. Китайцы, японцы знают каждый свой корешок! Как это здорово!
Каждый человек – это отдельный роман. Со смертью человека, часто захлопывается книга и уже никому её не прочитать… Но быть может, осталось хоть щёлочка, и мы можем ещё увидеть хоть что-то?
Ковалёв Яков Дмитриевич родился в 1846 году в селе Красный Яр, которое позже было затоплено волохранилищем при строительстве Сталинградской ГЭС. Село находилось в Саратовской области. Его предки не были крепостными. Я знаю, что был он светлоглазым и русоволосым.
Жена Якова, Грошева, в девичестве, Елена Осиповна, родилась в 1846 году, как и её муж в Воронежской области. Волосы у неё были тёмные, а глаза синие. У неё были две сестры и брат. Братья умерли в голод, а сестра во время голода замёрзла. Елена закончила сельскую школу. Летом она работала по найму, зимой училась. Жили они в землянке и печь топили кизяком.
Кизяк - топливо, приготовляется из высушенного навоза. Высушенный навоз перемешивался, укатывается катком и резался на плитки. Кизяк трудно разгорался, горел без пламени, давал неприятный запах и мало тепла.
К одной из потолочных балок прикреплялась "люлька". Люльки плелись из лоз. Бань в деревнях не было. Купались только летом в прудах или речках, да и то в белье. Боялись при посторонних обнажать своё тело. В повседневной жизни взрослые люди ограничивались мытьём головы (по субботам, когда меняли бельё). Одеждой у мужчин были посконные рубахи и порты, а у мальчиков лет до 12, только рубахи. Женские рубахи шились до пят. Чтобы рубахи не мешали работе, их подвязывали по талии шнурками и образовывали напуск (пазуху)- для женщин своеобразный карман. Праздничные рубахи из льняного холста украшались вышивками. У мужских рубах узорами расшивались манишки и воротники, а у женских, главным образом, рукава, от плеча до локтевого сгиба (полик). В подмышечную часть рукава обычно вшивались лоскутки красного ситца. Лоскутки выполняли роль оберегов. По поверью красный цвет по краям предохранял тело от проникновения к нему нечистой силы. В повседневной жизни девушки всегда ходили в посконных или льняных рубашках, а замужние женщины и вдовы должны были поверх рубах одевать особый вид юбки, называемой "панёвой". Одевали они и разновидность передника, с рукавами, называемыми "завеской". Нижнюю часть "завески" всегда украшали вышивками или цветными лентами. Девушки заплетали косу с лентами и ходили с непокрытой головой. Женщины прятали волосы под чепчик (повойник). Из обуви были повседневные и писаные лапти, онучи, оборки. Плели лапти и из ржаной соломы. Главная одежда зимой и осенью – свита, тулуп из овчины. Зимой роль поддевки выполнял зипун из грубого сукна, расклешенный книзу. Он имел понизу геометрические рисунки и две ременные застежки. Расшитыми рушниками украшали избы. Основными продуктами питания были ржаной хлеб и блюда, приготовленные на его основе: квас, кутья, солодуха, кулага и кисель. К вареву (борщу) использовали хрен, редьку, острый перец, приправы. Стол после ужина не убирали - оставляли домовому.
У Ковалёвых не было лошади, но было две десятины своей земли. Они не могли сами её засеять. Яков Дмитриевич был портным. Он брал за работу натурой: ему вспахивали землю и засевали участок пшеницей, помогали убрать урожай. Зимой шил тулупы и полушубки из овчины. За работу получал продукты. Работал он на дому у заказчиков.
У них было две дочери, Александра и Анна (прабабушка, которую я хорошо помню, она умерла уже после рождения у меня первого ребёнка). Была она синеглазой в мать и тёмноволосой. Анна окончила 4 класса, после чего, начала помогать отцу шить. Летом она вместе с отцом стерегла бахчи.
Анна вышла замуж за Ермакова Петра Гавриловича, и он перешёл жить в семью жены, что бывало не так часто на селе. Мужчины стремились не становиться примаками. Почему же Пётр (прадед, которого я никогда не видела) пошёл в примаки?
Родителями Петра были Гавриил и Нионила Ермаковы. Жили они в Самарской губернии. У них было три сына и дочь. Пётр был младшим ребёнком. Он родился в 1886 году. Умерли супруги до 1892 года, и других сведений о них нет. Известно, что Пётр в 8 лет остался сиротой и жил со старшим братом четырнадцати лет. Зимой братья учились, а летом работали по найму, пасли скот. Представляете? Два ребёнка жили самостоятельно! Петя окончил земскую, а потом столярно-слесарную школу. Когда Пётр собрался жениться, брат выделил ему деньги за его долю имущества и положил в банк, оставив домишко за собой. Так прадед и стал примаком, но не безденежным.
Пётр женился на Анне, жившей в том же селе, в 1905 году, и в 1906 году у молодой пары родилась дочь Мария, моя любимая бабушка. Жили они в себе Красный Яр Самарской губернии.
В 1908 году Петра призвали в Армию. Служить довелось в Москве. После окончания службы по предложению командира остался на сверхсрочную службу, так как хозяйства в деревне не имел. Он благополучно сдал экзамен в Московскую гимназию № 5 для вольноопределяющихся второго разряда. 11 января 1908 года был зачислен рядовым в одиннадцатый Фанагорийский генералиссимуса князя Суворова, а затем Его Императорского Высочества Великого Князя Дмитрия Павловича гренадёрский полк. Служить в таком полку было почётно, так как он участвовал во многих знаменитых сражениях:
1806—1812 — Русско-турецкая война (георгиевское знамя за сражение под Базарджиком).
1812 — Отечественная война (отличился в сражении под Бородино).
1813—1814 — Заграничные походы (отличился в сражениях при Люцене и Лейпциге).
1877—1878 — Русско-турецкая война (участвовал в сражении при Плевне).
1914—1917 — Первая мировая война (выступил 27 августа 1914 года).
Пётр Гаврилович снял в Москве комнату и вызвал из деревни жену, дочь Маню и сына Ивана. Было это в 1912 году. Добиралась Анна со своей попутчицей Шурой трудно. Денег хватило только на поезд, и с Павелецкого вокзала они пешком пошли до Царицино! Там в пруду помылись и переоделись, так как грязных забирали в приюты для беспризорных. Затем без билета на пригородном поезде они добрались до Курского вокзала, а потом пешком - через Красные ворота и площадь трёх вокзалов добрались до Сокольников, где находились казармы.
В Москве Анна родила Алексея (1913 г.). Жалования на содержания семьи хватало. После начала войны семья перебралась в Сокольники и поселилась в казармах.
Маша Губанова пошла в школу с девяти лет, в 1915 году, так как после скарлатины начались осложнения, она перенесла операцию, и не могла учиться.
В 1914 году Пётр был произведён в подпрапорщики и переведён в 84-й пехотный батальон, а в январе 1916 года – командирован в 4-ю Московскую школу подготовки прапорщиков. Так безземельный крестьянин стал офицером. Прапорщик – был первым офицерским чином (с 1884 года).
23 июня 1916 года Пётр Гаврилович вернулся 11-й Фанагорийский генералиссимуса Его Императорского Высочества Великого Князя Димитрия Павловича гренадерский полк. А 29 июня полк был направлен на фронт.
Но воевал Пётр Гаврилович не долго, 21 сентября он был убит при обстреле противником укреплённого плацдарма полка и похоронен в селе Барятино Волынской губернии.
Сослуживцы мужа собрали деньги и отправили вдову с тремя детьми назад в деревню, к родственникам.
Сельский батюшка любил и подкармливал Маню. Как-то во время поста он угощал Маню сметаной. Она сказала, что Господь может разгневаться, но что батюшка сказал, что главное лицо передником закрыть, чтобы Боженька лица не увидел. Он уговаривал родителей отдать им Маню, так как у них с женой не было детей. Но Маню не отдали. Семья не была многодетной и надеялись справиться сами. У Мани были такие же синие глаза, как у других женщин в роду, а волосы светлые с чуть зметной рыжинкой. Была она весёлой, трудолюбивой и обладала лёгким характером.
Когда Мане исполнилось 13 лет, чтобы она могла продолжить обучение, её отправили в Москву к дальней родственнице, тёте Тане, которая после отправки мужа на фронт жила у Анны Яковлевны по просьбе мужа. Анна Яковлевна помогала ей тогда, чем могла. Бабушка проводила внучку до Саратова и посадила в товарный поезд. Дальше Маня добиралась одна на перекладных, преимущественно товарными поездами, за уборку помещений. Когда кончились продукты, собранные в дорогу, кормилась подаянием. На одной из станций Маня мыла полы у красноармейцев, которые предложили им остаться у них и работать, но девушка побоялась. Ей дали продуктов и с волынским эшелоном отправили до Тамбова, а оттуда с эшелоном беженцев – в Москву.
В Москве Маня жила с тётей Таней, которая вышла замуж вторично. Муж ездил в командировки и привозил продукты. В Москве с продуктами тоже было трудно. Анна Яковлевна, её мама, жила в деревне и посылала ей из деревни крупу и сухари. Она получала их за лечение малярии. Её мать лечила людей заговорами. Очень хорошо поддавались заболевания спины и малярия. Елена Осиповна на заре клала больного через порог, стучала веничком по спине и что-то шептала. При малярии наговаривала молитву, потом записывала её и давала бумажку, которую привязывали к кресту. Кроме того, она лечила лошадей от сапа (смертельного заболевания). А Аннушку, ещё девочкой, она научила лечить малярию, запрещая лишь лечить людей старше себя. Как-то Анна нарушила запрет, когда матери не было дома и пришла больная, выполнила обряд. Женщина вылечилась, а девочка заболела. Позже Анна учиться уже не хотела, так как стала комсомолкой и атеисткой.
Через год тётя Таня устроила четырнадцатилетнюю Маню домработницей к одинокой женщине. Проработала там она в течение года. Потом хозяйка исчезла, и она осталась в квартире одна. Затем её забрали в милицию. Оказалось, что брат хозяйки бандит, а она сама сбывала краденое. Маню, допросив, отпустили. Вскоре, её взяли домработницей знакомые той женщины, у которой она работала прежде, цирковые артисты. Цирк размещался там, где сейчас находится театр Сатиры. У этой семьи было трое детей, свинья и овца. В обязанности Мани входила не только уборка, но и стирка, и присмотр за детьми, и приготовление пищи. Всё это надо было делать только за кров и пищу.
Вскоре начался голод. На селе в голод ели всё, кошек, собак, даже траву. В том году ограбили и убили Якова Дмитриевича, когда он возвращался с заработков из соседней деревни. В 1920 году Анна Яковлевна оставила сыновей под присмотром дедушки и бабушки, и поехала работать в Москву. С началом голода американская благотворительная организация, АРА, собирала детей и отправляла в детский дом, где они жили в хороших условиях. Бабушка с дедушкой отдали внуков, чтобы те выжили. Анна об этом не знала. Братья Мани жили в детском доме, организованном американцами. Младший, очень талантливый мальчик, обладавший яркими математическими способностями, вскоре заболел и был отправлен американцами в больницу. Назад в детский дом он не вернулся.
После смерти мужа, в августе 1921 года, Елена Осиповна приехала навестить внучку. Увидев, как тяжело внучке, она забрала Маню из той семьи и устроила в дом бывшего сослуживца её мужа, поляка, прежде чем уехала в деревню. Новый хозяин жил в Сокольниках и имел трикотажную мастерскую. Там Маня вместе с другими девочками вязала на машине чулки. Хозяин кормил их три раза в день, а жили девочки при мастерской. Хозяин держал свиней и мясо они ели ежедневно. Вскоре Маня стала помогать прислуге, Агаше. Под Рождество ей выдали пол мешка картошки, свиную голову, ноги и потроха. С этими подарками она приехала в деревню. Все были очень рады, а бабушка Елена назвала её снегурочкой. После Рождества Маню проводили назад в Москву, так как в Москве было сытнее. В январе 1922 муж Татьяны устроил Марию на банно-прачечный поезд, который отправлялся в Самарканд, где шли бои с басмачами. Анна Яковлевна отпустить Маню одну не решилась и вместе с ней оформилась белошвейкой. До 1 марта поезд стоял на ремонте в Перовском депо, и они жили в нём до отправки в Среднюю Азию. После отправки поезда, до Самары шили, а затем стали обрабатывать красноармейцев в санпропускнике. К апрелю прибыли в Оренбург и там простоял до июня, обрабатывая прибывающих туда бойцов. Потом, очень медленно, пропуская эшелоны с бойцами, они добрались до Оренбурга. Дорога была однопутной. Там им повезло вволю поесть рыбы. Дальше ехать было страшно: устраивали завалы на рельсах, обстреливали. Приходилось работать и на расчистке путей. В начале июля, в самую жару, прибыли в Ташкент. Работы здесь было много, так как рядом был фронт. Работали днём и ночью. В сентябре наступило затишье и удалось подработать на уборке пшеницы и хлопка у узбеков. Они кормили и платили рисом, урюком, курагой, свежими фруктами. В октябре поезд расформировали и всех отправили в Москву. Там Александра Яковлевна устроилась работать в Высшую Танковую школу комсостава «Выстрел», размещавшуюся в Лефортово, в бывших кадетских корпусах. Она там разбирала военный архив. А Маня устроилась няней к дочке директора чайного магазина на Мясницкой улице. Хозяин и хозяйка были добрыми людьми. Всё было хорошо, пока не приехала бабушка девочки. Она до этого жила у другой дочери. Она украдкой брала продукты из магазина и мелкие вещи из дома, возможно для другой дочери, которая жила труднее. Маня как-то видела её за этим занятием. Когда недостача обнаружилась, эта женщина обвинила Маню. Но Маня к тому времени уже нашла место, где та хранила украденное, и показала хозяину. Хоть хозяева и уговаривали Маню остаться, она не хотела жить в одном доме с той женщиной, которая её оболгала, матерью хозяйки, и ушла. Мать устроила её буфетчицей в школу «Выстрел». Осенью 1924 года всех работниц из школы уволили. Совершеннолетних отправили работать на ликёро-водочный завод (Анна там нашла нового мужа, который, к сожалению, стал алкоголиком), а Марию отправили на биржу труда, т.к. ей ещё не было 18 лет.
В 1924 году умерла бабушка. Она до последних дней трудилась по дому и вязала чулки. Умерла быстро. Помылась и отошла.
Когда Ивану Ермакову, жившему в детском доме, исполнилось 15 лет он ушёл из детского дома и отправился в Москву и разыскал мать и сестру. Работал счетоводом. После болезни, он как и брат перенёс тиф, он плохо слышал. В 1939 году он был призван в Армию и направлен связистом в Западную Белоруссию в период её присоединения к СССР, после распада Польши, последовавшим за её оккупацией Германией. Он пропал без вести в 1941 году.
Вот тут, перед самым знакомством моей любимой бабушки Мани, с моим дедушкой, я и прерву свой, и без того длинный рассказ.
Очень надёюсь, что вы подхватите тему, и мы узнаем и про ваши «корни».
На первой фотографии Пётр и Анна.
Мария Ермакова (справа) в 1925 году с подругой.
