[Инстинкт для девочки-марионетки]


Сумерки.
Время когда никто в этом мире не принадлежит реальности.
Время когда день и ночь перемешивают в стальной чаше горящие фонари улицы.
Это мое время.
Я поднялся неторопливо с каменной лестницы.
Оркестр дорог начал свой прощальный реквием...
Яркие витрины мертвых магазинов высветили болезненную бледность кожи.

"Хочу..."

Негнущимися пальцами я достал из кармана покореженную пачку.
Закурил...

"Хочу..."

Запоздалые личности шли мимо.
Каждая из них живет сейчас в своем маленьком мирке, движимая одной идеей куда-то прийти.
Ждут их или нет - это не важно.

- Хочу.

Встрепенулась и испугано оглянулась Бабочка.
Тинейджер, шумя наушниками, зацепил меня бездушным взглядом.
Видимость невидимости безопаснее всего.

Бессмысленные нагромождения стекла и бетона.
Одна мысль меня тревожит... даже не мысль.
Желание, а может быть инстинкт.
Это не имеет значение.
Главное - это есть, и оно требует награды...

Руки в карманы, идти только вперед.
Уголком глаза наблюдаю за "Форменными".
Им вообще по-моему все равно что творится вокруг, главное гамбургер под носом и обкуренные Пацаны, которых можно потрясти...
Вот их уже заталкивают в машину.
Оперативно, ничего не скажешь.

Главное...
у каждого из стада, что уменьшительно-ласка­ тельно прозвали современным продвинутым обществом, есть это "главное" - что-то значимое и движущее.

Впереди стуча каблучками по выбитому асфальту идет Девочка - марионетка.
Чтобы узнать что на уме у этого мотылька мне достаточно короткого взгляда.
Школа с ебанутыми преподами, отстойные предки со своими устаревшими принципами, светящий искуственными перспективами институт.
Ну, скажите разве это ее главное?
Ее главное - скользкий, как обмылок, Мальчик-с-длинной-ч­ елкой и кроткой улыбкой.
Он влюблена в свои 14.
Это предел, крыша и финиш. Остальное - проблемы.
Сейчас она пьяна.
Идет домой чтоб на вопрос родителей ругануться нечленораздельно и упасть в кровать, забыв о потекшем макияже...
Нет, не спать.
Смсками забросать Мальчика-с-длинной-­ челкой и включив интернет вырубить сознание.
Ее роль сыграна на этом.
Но только не сейчас.

Остановилась, я тоже.
Оглядывается, что-то крикнула.
Прибавила шагу.
Я тоже.
И вот она срываеться на бег.
Я бегу за ней.
О, нет моя актриса!
Я не дам тебе доиграть твою невыразительную пьесу.
Я сделаю тебя звездой!
завтра все местные газеты будут пестрить ее именем, а по телевиденью даже покажут ее фотографию.
Ту, где она в школьной форме, без этих выбеленных волос и пирсинга.

И все же бег на каблуках для женщин - экстремальный вид спорта.
Я нагоняю ее.
Девочка-марионетка с визгом оборачивается и...потеряв равновесие, падает на асфальт.
Колготки порвала...
Она что пытаеться ползти?!
Одним мощным броском вонзаю нож ей в плечо.
Кричит...
Алая жидкость темнеет на ее блузке, запачкала мне руку...
А я улыбаюсь.
Азарт подхлестывает меня.
Вырвалась, соскочила и бежит подворачия ноги, держась свободной рукой за окровавленное плечо.
Плачет, смазала помаду...
Четырнадцатилетняя шлюха!
Прийдя в себя я грубо схватил ее за локоть и развернул.
Следующий удар пришелся точно в сердце.
Пару секунд она смотрела на меня с перекошенным лицом, но потом ее тело обмякло.
Я подхватил ее.
Как-будто в танце!
Я засмеялся.
Как же она прекрасна, моя актриса!

Вдоволь налюбовавшись, я отволок Девочку-марионетку в клумбу, временами используемую уличными псами под сортир.
Опустившись на колени я аккуратно уложил Девочку, оправил на ней одежду...
И тут я заметил капли крови на ее тонких пальчиках.
Повинуясь неведомому желанию я нежно взял ее за запястье и приблизив кисть к лицу, слизнул их.
Невероятный вкус.
Отряхнув руки от дерна, я опять закурил.
Поднялся и пошел прочь от прекрасного.

Завтра ее найдут.
Завтра в новостях пройдет сообщение о новой жертве.
СМИ не умеют показывать всю красоту убийства.
Для них это рутинная работа.
Уходя, я заметил что одна босоножка так и валяеться на асфальте в пятнах запекшейся крови...
На небе загорались первые звезды.