Супругов, народных артистов СССР Людмилу Касаткину и Сергея Колосова за преданность друг другу называли «лебединой парой» советского кино. Этакая «железная леди» и ее «тихий рыцарь». Завистники шептались: «Ей просто повезло — муж-режиссер снимает свою жену». Друзья же восхищались: «Они друг без друга не могут дышать». А они просто жили. Ссорились, мирились, работали до изнеможения, растили сына, ставили спектакли, снимали фильмы и каждое утро, просыпаясь, выбирали друг друга заново.

Однажды в Театре Советской армии (ныне — Театр Российской армии), где Касаткина прослужила почти 65 лет, коллега Владимир Сошальский, который, как известно, был несколько раз женат и славился своим свободным нравом, спросил ее: «Ты так давно живешь с Сергеем Колосовым. Неужели ни разу не изменяла ему?» — «Никогда!» — ответила Людмила Ивановна. На что Владимир Борисович, махнув рукой, сказал: «Ну, тебе и вспомнить перед смертью будет некого». — «Почему же?! — нашлась актриса. — Я Сережу буду вспоминать...»

За ней ухаживали Павел Кадочников, Жерар Филип, многие другие звезды, а она выбрала Колосова.

«Есть вещи дороже мимолетного увлечения. Наша порядочность друг перед другом — вот что главное», — говорила Людмила Ивановна.

Они прожили вместе 61 год и ушли из жизни с разницей в 11 дней. Он скончался первым — 11 февраля 2012 года, она последовала за ним 22 февраля, отказавшись оставаться в мире, где любимого мужа больше нет.
[360x540]
Сергей Колосов, 40-е годы
[360x540]
Людмила Касаткина

О его смерти Людмила Касаткина узнала от своего сына Алексея. Сергей Николаевич скончался в Центральной клинической больнице, где в другой палате в то время проходила лечение и его супруга.

«Она выслушала меня молча, без истерик и слез, — вспоминает Алексей Колосов. — Думаю, понимала, что папа уйдет. Мне кажется, что и о своем скором уходе она догадывалась».

В день похорон Сергея Колосова Людмила Ивановна попросила, чтобы ей дали возможность попрощаться с мужем наедине. Ее привели в ритуальный зал ЦКБ за два часа до начала официальной панихиды. Потом ходили слухи, что Касаткину привезли туда на инвалидной коляске. Нет, она пришла на своих ногах. Долго молча стояла, смотрела на любимого супруга. Потом наклонилась, поцеловала, постояла еще немного рядом, повернулась и медленно пошла в соседний больничный корпус в свою палату. Никому не сказала ни слова. О чем она в этот момент думала? Возможно, вспоминала о самом начале их долгого совместного пути...

А началось все с... шутки.

Их встреча произошла 15 мая 1946 года во дворике ГИТИСа, где на четвертом курсе училась 21-летняя Люся Касаткина. Точеная фигурка гимнастки, глаза с хитринкой, «девушка из прошлого века», как называли ее однокурсники за старомодную недоступность. Но, кажется, к тому времени девушка прожила уже целую жизнь: когда ей было четыре года, раскулачили ее семью в деревне, потом переезд в Москву в крохотную комнатку в подвале, мечты о балете, разрушенные болезнью (малокровие), и ужасы войны, когда она, 16-летняя, в июне 1941-го пешком шесть суток выбиралась из занятой немцами деревни под Вязьмой, где на тот момент гостила у родственников.
[360x540]
Людмила Касаткина в спектакле «Стрекоза», Театр Советской армии, 1953 год

Вернувшийся с фронта 25-летний старший лейтенант Сергей Колосов в гимнастерке имел выправку офицера и внимательный взгляд человека, который уже знал цену жизни. Сам из театральной семьи, в детстве снимался в кино в массовке (например, в знаменитом «Александре Невском»). В 1939 году поступил на режиссерский факультет ГИТИСа, но началась советско-финская война, затем Великая Отечественная — и учебу пришлось отложить на долгих шесть лет. Он прошел две войны, вернулся и снова сел за студенческую парту. В тот майский день Колосов стоял во дворе института и заметил компанию веселых студентов. А в центре — ЕЕ.

— Вот, познакомься, это Людочка, у нее сегодня день рождения, — представили ему девушку.

Сергей, человек прямой и воспитанный, смутился, что оказался без цветов.

— А можно мне сегодня зайти вас поздравить? — спросил он, по-военному щелкнув каблуками сапог.

Людмила, которая привыкла разбивать сердца юных поклонников, решила проучить нахала. Она лукаво улыбнулась и назвала адрес: «Конюшковский переулок, 22, квартира 50».

Вечером того же дня Сергей, начистив до блеска сапоги, пригладив волосы и купив огромный букет пионов, отправился по указанному адресу. Он волновался, представлял, как подарит цветы этой дерзкой красавице. Дверь открыла незнакомая женщина. Касаткиной там не оказалось, да и никогда не было.

«Адрес оказался фальшивым. Это была шутка», — вспоминал потом Колосов. Другой бы на его месте обиделся и исчез навсегда из жизни этой шутницы. Но Сергей Николаевич был фронтовиком, его так просто было не сломать, а уж тем более не отпугнуть розыгрышем.

На следующее утро у института Людмила с удивлением увидела Сергея. Он стоял с огромным букетом цветов и спокойно, без тени упрека, улыбался. Он ничего не сказал про вчерашний обман, а просто пришел снова.

«Этот поступок поразил меня больше, чем если бы он начал скандалить, — признавалась позже Касаткина. — Я поняла, что он не из тех, кто сдается».

Так началась их дружба. Людмила поставила условие: никакой романтики, никаких обещаний, только дружеское общение. Она хотела убедиться в его чувствах, да и себе боялась признаться, что этот спокойный, основательный фронтовик запал ей в душу.
[540x540]
Людмила Касаткина в фильме «Укрощение строптивой», 1961 год

«Я должна была проверить, любим ли мы друг друга по-настоящему», — вспоминала Касаткина. Проверка затянулась на четыре года.

Решающий момент наступил во время гастрольной поездки студентов ГИТИСа в разрушенный после войны Севастополь. Жили впроголодь, денег не было, продовольственные пайки мизерные. Да еще эта жуткая жара!

Однажды Людмила шла по пыльной улице и увидела вдалеке знакомую фигуру: Сергей стоял спиной к ней у уличного ларька, где продавали виноград. Она видела, как он долго пересчитывал копейки на ладони. Затем на последние деньги купил одну небольшую веточку — раздавленную, с мятыми ягодами, самую дешевую. Подошел к Касаткиной и протянул ее.

«Он не знал, что я видела, как он считал копейки... Он просто принес мне эти двести грамм винограда, — рассказывала Людмила Ивановна спустя десятилетия. — В тот момент я поняла, что с этим человеком никто никогда не сравнится. Никогда!»

Там, в Севастополе, она перестала «проверять». Она просто поняла: это любовь!
[360x540] [360x540]
Сергей Колосов, 50-е годы
Людмила Касаткина, 1958 год

Тогда же, в 1946-м, Сергей Николаевич подарил Людмиле Ивановне книгу поэта Ильи Сельвинского, который много писал о Париже.

Я стою над костлявостью крыш
У химеры «Дьявол Парижа».
Внизу подо мной Париж
Бурый и рыжий.
Что влечет к Парижу людей?
Почему так легко в Париже?
Не видал я в Европе нигде
Столицы родней, ближе.

Сергей Колосов надписал на том сборнике стихов: «Побываем и в Париже». К слову, за свою долгую жизнь они побывали не только во французской столице, но и в Каннах, в Монте-Карло, в Варшаве и много где еще, представляя созданные ими шедевры мирового кинематографа...

Но до этого, как и до свадьбы, было еще далеко. Касаткина, девушка практичная и гордая, заявила: «Сначала окончи институт, найди работу, встань на ноги. Я не пойду за тебя, пока ты не будешь уверен в завтрашнем дне».

Четыре года они прожили в режиме «дружбы», но для Колосова это были четыре года молчаливого служения. Он методично, без громких признаний разрушал вокруг нее стены. Он разогнал всех ее поклонников — не скандалами и ревностью, а своим достоинством.
[540x361]
Людмила Касаткина и Ролан Быков в фильме «Душечка», 1966 год

Когда какой-нибудь ухажер приглашал Касаткину в театр, она, как честная девушка, спрашивала разрешения у Сергея. И он, глядя ей в глаза, спокойно произносил: «Иди. Только спроси у него, проводит он тебя домой или мне тебя встретить?»

«После таких слов интерес к любому другому мужчине пропадал мгновенно, — смеясь, вспоминала Касаткина. — Он был настолько чище, деликатнее, благороднее всех, кого я знала».

В 1950 году, когда оба работали в Центральном театре Советской армии (он — ассистент режиссера, она — уже ведущая актриса труппы), сыграли скромную свадьбу, которую отметили в коммунальной квартире родителей Касаткиной. Гостей было немного, и пару сразу же в шутку назвали «Колосаткиными».

«Мои родители были очень разными, — делится Алексей Колосов. — Мама — эмоциональная, иногда вспыльчивая и скоро отходчивая, отец — олицетворение спокойствия и уверенности. Мама говорила, что всю жизнь укрощала саму себя. Она умела в спорных ситуациях сразу просить прощения и раскаиваться. Отец часто повторял, что на такую жену невозможно рассердиться. Мама была ослепительно жизнерадостной. Между родителями чувствовалась духовная связь. Они шли по жизни, держась за руки. И потом отец в каждой новой роли старался в актрисе Касаткиной открыть что-то новое, чего еще не было ею сыграно».

«Это не благо, когда муж режиссер, — признавалась Людмила Ивановна. — Возможно, хорошо только на секунду, когда он поверил в тебя и назначил на роль. Но ведь потом нужно оправдать это доверие. А если бы я провалила какую-нибудь из этих ролей?! Нет, это большая ответственность сниматься у мужа, тем более в таких не похожих друг на друга судьбах и образах. Мне помогала жить, творить, и искать вера Сергея Николаевича. А если бы Колосов вдруг решил уйти от меня, бросить?! Не представляю... У меня, к сожалению или к счастью, был один-единственный мужчина в жизни».
[540x540]
Людмила Касаткина в фильме «Помни имя свое», 1974 год

Первая совместная работа режиссера Колосова и актрисы Касаткиной — телевизионная версия спектакля Театра Советской армии «Укрощение строптивой».

Касаткина сыграла Катарину так, что получила «Золотую нимфу» в Монте-Карло.

«В нашей семье строптивая — я, — смеясь рассуждала Людмила Ивановна. — Наверное, потому мы столько лет вместе: Сергей Николаевич так умно реагирует на мои какие-то вспышки, на мою строптивость. Он знает, что я быстро отхожу, начинаю просить прощения: «Прости, я что-то не то сказала!» А что я сказала, сама уже не помню».

Всего они выпустили 12 кино- и телефильмов («Вызываем огонь на себя», «Помни имя свое», «Душечка», «Операция «Трест» и другие).

Как-то режиссер Эльдар Рязанов, встретив эту супружескую пару в Доме кино, сказал: «Если бы у меня была такая потрясающая жена-актриса, я бы тоже создал такие талантливые фильмы!»
[540x540]
Сергей Колосов, 1966 год

«Мы все вместе делали. Я не учитывал ее мнение, а был вдохновлен желанием Людмилы, — признавался Сергей Николаевич. — Я хотел дать возможность Касаткиной проявиться в самых разных гранях ее дарования».

Часто, возвратившись со съемок поздно вечером домой, когда сын уже был уложен спать бабушкой, они полночи спорили о том, как в девять утра следующего дня будут снимать очередную сцену. Споры были бурными, громкими, до двух-трех часов ночи. Но они не могли иначе, поскольку оба болели за общее дело. Любопытно, что на съемочной площадке Касаткина и Колосов всегда называли друг друга на «вы».

Сергей Николаевич первый в Советском Союзе начал снимать телесериалы. Первый успех — четырехсерийный «Вызываем огонь на себя» о партизанах и подпольщиках, действовавших на оккупированной нацистами Брянщине. В главной роли руководителя подпольной организации Ани Морозовой — Людмила Касаткина. Супруги долго и тщательно изучали исторические архивы, встречались с еще живыми участниками тех реальных событий. Стоит отметить, что в 1963 году режиссер Сергей Колосов по материалам повести Овидия Горчакова и Януша Пшимановского «Вызываю огонь на себя» создал радиоспектакль. Людмила Касаткина сыграла в нем роль подруги Ани. Постановка, в которой также были задействованы реальные участники событий Великой Отечественной войны, вызвала широкой отклик слушателей, создатели получили много писем, и после нее Колосов решил взяться за фильм.

Режиссеру удалось снять «неканоническое» кино, где главным героем оказался не бравый советский солдат, а молодая женщина, которая руководила группой диверсантов. Людмила Ивановна рассказывала, что поначалу испугалась этой роли. Актриса тщательно собирала информацию о своей героине: общалась с людьми, которые могли ее помнить, но, к сожалению, сведений оказалось крайне мало, поэтому характер партизанки Людмиле Ивановне пришлось додумывать.

«Я все время хотела выяснить, какой у нее был характер, кого она любила, ведь не может быть в ее возрасте, чтобы она никого не любила, — рассказывала Касаткина. — И этого никто не знал, никто. Поэтому я придумала себе, что ей был очень дорог Ян Маньковский (в фильме его сыграл Юзеф Дурьяш. — Прим. ред.), мне казалось, что такой парень не мог не нравиться девочке: он обаятелен, умен и красив, совершал поступки, которые требовались, когда они были вовлечены в эту организацию».
[540x540]
Людмила Касаткина в фильме «Укротительница тигров», 1954 год

Многосерийная картина «Вызываем огонь на себя» завоевала первый приз на I Всесоюзном фестивале телевизионных фильмов в Киеве, «Серебряный лавровый лист» телевидения ГДР и премию Ленинского комсомола.

А еще после показа фильма ветераны и общественность добились присвоения реальной Анне Морозовой, которая погибла в 1944 году, звания Героя Советского Союза посмертно.

«Мне нравится, что Колосов каждый раз разбивает мое амплуа, — делилась Касаткина. — После «Вызываем огонь на себя» мне сделали четыре предложения от разных режиссеров сыграть разведчиц. Я отказывалась, говорила, что буду ждать сейчас что-то женственное и мягкое. И вот Колосов «родил» «Душечку».

«Это было в 1965 году, родители впервые взяли меня с собой в киноэкспедицию на съемки фильма «Душечка» в Суздале, — вспоминает Алексей Колосов. — Папа — режиссер, мама играет Ольгу. Я потрясенно смотрел, как она перед кинокамерой плачет. До сих пор я видел маму только в спектаклях. Там все понятно, она играла для зрителей. А тут — для кого?! Да так вошла в образ, что слезы по щекам текут! Когда папа сказал «Стоп, еще дубль!», я понял, что сейчас будет повтор сцены, и пошел исследовать декорации. И в них обнаружил человека, который лежал, свернувшись калачиком, и сладко спал. Это был Ролан Быков. Он играл в фильме первого мужа Душечки и в ожидании своих эпизодов решил отдохнуть».

Чеховская героиня Ольга Племянникова в исполнении Касаткиной действительно «душечка». В каждом своем браке она полностью отдает себя мужу и его делу, этакая бессребреница.
[540x540]
Людмила Касаткина и Сергей Колосов с сыном Алексеем, 1959 год

Но уже следующая роль актрисы — снова смена амплуа: контрреволюционерка, монархистка, террористка Мария Захарченко. Поначалу Колосов не думал, что отдаст эту работу супруге, пробовал 12 актрис и никем не был доволен. Касаткина мечтала о такой интересной роли, но боялась даже предложить мужу попробовать ее. И все-таки дождалась, — от безнадеги Сергей Николаевич вызвал на пробы свою жену и утвердил ее. Однако художественный совет был против: после такой героини, как партизанка Морозова, сыграть отрицательную роль?! Колосову стоило немало усилий отстоять кандидатуру жены.

«Основа нашего творческого содружества — это взаимоуважение, — говорил Сергей Николаевич. — Никакого диктата, никакого навязывания ни в ролях, ни в актерских приспособлениях».

Одна из самых драматических совместных работ Колосова и Касаткиной — фильм «Помни имя свое», где актриса сыграла узницу концлагеря Зину Воробьеву.

По воспоминаниям очевидцев, в работе Колосов был очень требовательным и даже родную жену не щадил. Некоторые эпизоды снимали в Польше в настоящем концлагере Освенцим. И там он потребовал, чтобы Касаткина переночевала в бараке. Одна! На следующий день ей предстояло сниматься в сложной сцене — когда фашисты отнимают у Зинаиды сына. И режиссеру хотелось, чтобы она как можно сильнее прочувствовала роль. Касаткина безоговорочно согласилась. Но спать не смогла. Ночью в одиночестве перебирала детские ботиночки, которые остались от убитых в концлагере детей, и представляла себе этих малышей.

«Я старалась угадать, кому принадлежали ботиночки», — вспоминала актриса. Наутро она сказала мужу: «Сегодня я могу сниматься».
[540x361]
Людмила Касаткина с мужем Сергеем Колосовым и сыном Алексеем, начало 80-х годов

Чтобы достоверно выглядеть в роли изможденной узницы, Людмила Касаткина объявила голодовку.

Она обманывала мужа и группу, говоря, что обедает отдельно, а в свою фляжку, наливала лишь чай с медом и лимоном. Экстремальная диета привела к потере 12 килограммов и обморокам на площадке. Но этот риск позволил создать на экране образ, который десятилетиями заставляет зрителей сопереживать.

Однажды во время этих съемок овчарка из массовки «фашистов» вырвалась и укусила актрису за ногу. Касаткина побежала, собака за ней. Прижавшись к стене барака, она кричала, а овчарка продолжала кусать, пока ее не сумели оттащить. Вокруг все было залито кровью, Людмилу Ивановну забрали в больницу. Но под утро актриса, уговорив врачей, сбежала из больницы на съемку.

«Я люблю безрассудные поступки, — смеясь, говорила Касаткина. Например, в фильме Надежды Кошеверовой «Укротительница тигров» входила в клетку с тиграми».

После выхода картины на киноэкраны исполнительницу главной роли Людмилу Касаткину стали называть не иначе как «укротительницей тигров».
[540x540]
«Я тогда уже работала в Театре Советской армии, — вспоминала Людмила Ивановна. — Однажды к нам на спектакль пришли два режиссера с киностудии «Ленфильм». В антракте они мне говорят: «Мы ищем актрису на роль дрессировщицы в фильм «Пять леопардов». Кажется, вы подходите». Я прочитала сценарий и... ошалела. Подумала: «А может, и вправду рискнуть?» Когда меня увидел Павел Кадочников (в фильме — Ермолаев), он обрадовался: «Ну вот, нашли наконец!»

Позже название картины поменяли: найти пять леопардов для съемок оказалось сложно, и их заменили четырьмя тиграми.

«Я попросила показать мне первые отснятые сцены, — рассказывала Людмила Ивановна. — Увидела себя на экране и заревела. Я показалась себе такой маленькой, толстенькой, неказистой. Прибежала к маме, плачу и говорю: «Зачем ты меня такой родила? Почему у меня такое лицо круглое?» А она мне в ответ: «Ничего не поделаешь, деточка, придется тебе твое лицо донашивать...»

Поначалу не предполагалось, что Людмила Касаткина будет работать в кадре с хищниками — в опасных эпизодах вместо нее снималась Маргарита Назарова, тогда еще ассистентка дрессировщика Бориса Эдера. Актрисе требовалось иногда потрогать перед камерой лапу тигра через прутья клетки или погладить спящего зверя. Но после восьми месяцев съемок режиссеры решили, что нужны кадры лица героини рядом с мордой хищника. Такого поворота актриса никак не ожидала.
[360x540]
Сергей Колосов на съемках фильма «Раскол», 1989 год

«На всякий случай я взяла три дня выходных, чтобы побыть дома с родственниками, — рассказывала Касаткина. — Серьезно думала, что могу их после этого больше не увидеть. И вот наступил день съемок. В руках у меня заостренная палка и кнут. Дрессировщик Борис Эдер запихнул меня в вольер, закрыл дверь. «Наступайте, бейте!» — командует он. Я изо всех сил ударила тигра. «Бейте еще!» Тигр рычит, поднимается на задние лапы. «Ближе! Ближе!» Приближаюсь так, что тигр ударом лапы ломает палку, а другой лапой вырывает кнут. «Падайте!» — кричит Эдер. Падаю, тигр перепрыгивает через меня. Вскакиваю, подбегаю к решетке. Тигр носится по вольеру и так шарахнул меня хвостом по сапогам, что я еле устояла. В другой раз в вольере между мной и тигром сделали стеклянную стену. Но тигрица вдруг обозлилась, прыгнула в мою сторону и разбила стекло. Борис Эдер заорал: «Вода!» А воды не было. Тогда он открыл клетку и вырвал меня из вольера».

На съемках Людмиле Касаткиной пришлось помучиться не только с тиграми, но и с мотоциклами.

«До этого я только на велосипеде гоняла, — вспоминала актриса. — Для тренировки между двумя мостами оцепили набережную. Тренер посадил меня на мотоцикл, завел мотор, показал, как управлять. Я тронулась, еду. Счастливая! Подъезжаю к трамвайной линии: свистки, милиция, трамвай гремит. И я понимаю, что тренер не сказал мне, как останавливать мотоцикл. И врезаюсь в парапет».

Травмы избежать не удалось, актрисе пришлось обращаться к врачам.

«Когда вышел фильм, Борис Афанасьевич Эдер предложил мне пойти в укротительницы тигров, — смеясь рассказывала Касаткина. — Говорит: «У вас есть кураж, и вы способны властвовать!» Но я отказалась, потому что людей люблю больше, чем зверей! А когда мы возили эту картину на внеконкурсный просмотр Каннского кинофестиваля, на мне поклонники даже платье порвали — всем хотелось потрогать «настоящую укротительницу тигров».

Кстати, после съемок в этой картине ей подарили старенький мотоцикл, который там снимался, и три года Людмила Ивановна лихачила на нем по Москве.
[540x361]
Сергей Колосов и Людмила Касаткина после спектакля «Странная миссис Сэвидж», Театр Российской армии, 2010 год

Но, конечно, чаще всего Касаткина работала со своим мужем.

«Когда отец брался за историческую картину, достоверность для него была на первом месте. — вспоминает Алексей Колосов. — Он добивался правды во всем: в декорациях, в костюмах, в реквизите и, конечно же, в эмоциях актеров. И всегда перед мамой ставил сложные задачи, не делал никаких скидок. А она мужественно все исполняла. Осознавала: раз Колосов просит — значит, это нужно для результата. В папиных фильмах ей и на лошадях приходилось скакать, и канкан отплясывать. И она ничего не боялась».

А на съемках фильма «По ту сторону», будучи на четвертом месяце беременности, выпрыгивала из едущего поезда на снег.

«Дубль за дублем я прыгала, обхватив руками живот, чтобы не поранить плод», — признавалась актриса.

Родить ребенка Колосов и Касаткина долго не могли себе позволить. Решились, когда стали узнаваемыми, приобрели отдельную квартиру. Людмиле Ивановне было тогда 33 года.

«Это такое счастье — рождение сына, — признавалась актриса. — Когда Сережа взял Лешу на руки, от восторга он вытирал кепкой свое мокрое от слез лицо и восклицал: «Неужели это мой маленький?!» Мы шли по улице, несли ребенка, и казалось, счастливее нас никого нет на свете!»

Сын, бывая на съемках у родителей, тоже хотел сниматься в кино, но стоило ему только заикнуться об этом, родители тут же заявили: они против. Посчитали, что известность для детской психики вредна. Только когда Алексей стал взрослым, уже оканчивал школу, появился в эпизодах нескольких фильмов. Позже в сериале отца «Радости земные» в кадре пел песню собственного сочинения. А в первый раз возник на экране в папином фильме «Помни имя свое». Это был эпизод без слов.

«В Крылатском построили несколько бараков концлагеря, и я изображал немецкого солдата-охранника, — рассказывает Колосов-младший. — Стоял с автоматом в каске и шинели, а ветродуй (аппарат такой, похожий на огромный пропеллер) «метель» на меня гнал. Замерз жутко, но вида не показывал. Не хотел подводить папу. Потом за свой съемочный день получил законные три рубля. Так и попробовал актерскую профессию».
[700x469]
Людмила Касаткина и Сергей Колосов с сыном Алексеем, его женой Светланой и внучкой Аней, 2004 год

Вообще родители поддерживали Алексея во всех творческих начинаниях. Когда он увлекся рисованием, попросили с ним позаниматься кинохудожника Михаила Карташова. Обнаружив у сына слух, купили домой пианино и пригласили учителя. Но когда мальчику надоело играть ненавистные гаммы и он взмолился о пощаде — отступили.

«К музыке я пришел сам, намного позднее, видимо, те первые уроки не были напрасными, — вспоминает Алексей, теперь известный джазовый музыкант. — А еще мама отвела меня в городской Дворец пионеров в студию художественного слова. Как же мне там нравилось! К нам приходили туда великолепные актеры — Сергей Никоненко, Всеволод Абдулов и другие — и столько всего интересного рассказывали о своей профессии... Я рад, что мои музыкальные способности пригодились папе. Он приглашал меня писать музыку для своих фильмов «Исповеди. Дневник профессора Готье», «Судья в ловушке» и «Потерянные в раю». Это не было, как говорят, «по блату». Если бы моему принципиальному и требовательному отцу не нравилось то, что я делаю, он отказался бы от моей музыки, несмотря на родительскую любовь. Он работал с прославленными композиторами: Альфредом Шнитке, Алексеем Рыбниковым, Юрием Саульским. Так что я понимал, что должен сделать как минимум не хуже».

Если на съемках ведущим был Колосов, то дома главную роль он уступал жене. Впрочем, поскольку Касаткина была слишком занята, то готовила, например, редко. И всю жизнь нанимала домработниц, чтобы поддерживали в доме порядок. Бывало, что ошибалась в них: ее обманывали, обсчитывали. А одна женщина, когда никого не было дома, вынесла все золотые украшения семьи. Но Людмила Ивановна не стала заявлять в милицию: пожалела ту деревенскую бабу, да и огласки публичной не хотела.

«Эта же ситуация повторилась и в последние два года жизни мамы, — делится Алексей Колосов. — Женщина, которая называлась «домработницей», которой доверяли, активно этим пользовалась в своих целях — оказалась просто мошенницей. И тут уже я не стал подавать официального заявления, чтобы имя родителей не трепали некоторые «желтые» издания. Мама вообще была человеком доверчивым. Но при этом достаточно жестким и принципиальным. В театральных коллективах часто возникают интриги, «дружбы против» — мама никогда в этом не участвовала. Если что-то ей не нравилось, предпочитала все сдержанно и с достоинством сказать человеку в глаза, не держала негатива за пазухой. За это все ее уважали.
[700x700]
Людмила Касаткина и Сергей Колосов на церемонии открытия ХХIХ Московского международного кинофестиваля, 2007 год

А эмоции она несла домой и только тогда выплескивала. Могла под горячую руку с отцом поссориться. Но он все понимал и старался вернуть ей хорошее настроение. Подойдет, обнимет, поцелует и успокоит. Или найдет такое слово с юмором и добротой, что мама начинала смеяться над шуткой. Так что крупных конфликтов у них не возникало. Папа мамой очень дорожил. Никогда не упрекал. Знаете, как бывает в семьях: ты зачем деньги тратишь на ненужные шмотки? Нет, если мама «разорилась» на покупку нового платья, он посмотрит на нее в обновке, улыбнется и скажет: «Как же тебе идет! Ты такая в нем красивая!»

«Как можно ответить на вопрос, за что я его люблю? — рассуждала Людмила Ивановна незадолго до того, как оба попали в больницу. — Не знаю. Вот я ему говорю, что у него ботиночки прохудились, нужно купить новые. А он мне: «Нет-нет, я еще могу их поносить. Купи лучше себе что-нибудь!» И так далее... И он радуется, когда увидит на мне эту новую тряпку. Ну как можно его не любить?!»

Злопыхатели шептались: «Он у нее под каблуком», «Бедный мужик, командирша заездила». Но те, кто знал пару ближе, видели другое: этот «подкаблучник» был главным режиссером ее жизни. И когда дело касалось творчества, капризы «генерала» заканчивались.

Колосов превращал дни рождения любимой жены в настоящие праздники. Если не получалось отметить торжество в ресторане, созывал друзей домой. За столом собирались только самые близкие. Приходили и драматург Леонид Зорин, и актриса Людмила Иванова с мужем, бардом Валерием Миляевым, и коллеги по Театру Российской армии... Пели, аккомпанируя на пианино и на гитаре, читали стихи. Возникала удивительная праздничная атмосфера!

В мае 2011 года 86-летие супруги Сергей Николаевич решил отметить в ресторане. Но в самый разгар праздника он вдруг схватился за сердце. Вызвали скорую. У Колосова уже были прежде проблемы, связанные с сосудами мозга, — микроинсульты, но до сих пор Бог миловал... На этот раз он уже не поднялся. В последние месяцы в больнице существовал в каком-то параллельном мире, лишь изредка приходя в сознание. Людмила Ивановна навещала его каждый день. У нее от волнения обострились собственные болезни, и она несколько раз сама попадала в ту же ЦКБ. Когда ей становилось легче, приходила в палату мужа и целыми днями сидела рядом.
[700x700]
«В последний раз мама вышла на сцену Театра Российской армии как раз перед закрытием театрального сезона, 29 июня 2011 года, в спектакле «Странная миссис Сэвидж», который поставил специально для нее папа. Мы всей семьей были на этом спектакле. Зрители не догадывались, как тяжело маме было играть. Подводила память, она забывала слова. Но помогали актеры рядом: незаметно для публики подсказывали. Мама сильная была, волевая, доиграла до конца. Когда вышла на поклон, зрители устроили овации!

После спектакля мама сказала: «Все лето буду готовиться к новому театральному сезону». Это был бы ее юбилейный, 65-й сезон на сцене Театра Российской армии. Но наступила осень, и мама попала в больницу. Как оказалось, в последний раз...»

После смерти мужа Людмила Ивановна впала в полусознательное состояние, часто видела его перед собой. Обращалась к Елене, женщине, которая ухаживала за ней: «Сергей, почему ты молчишь? Сережа, где ты был?» К сожалению, сын постоянно быть рядом с мамой не мог: пришлось увеличить число концертов, чтобы заработать деньги на дорогостоящие лекарства. Но когда приезжал в больницу и наблюдал эти сцены со стороны, чувствовал невыносимую боль в сердце. Накануне смерти Касаткина приподнялась на кровати, снова посмотрела на Леночку. Взгляд как будто прояснился, лицо помолодело, словно болезнь отступила. Она четко произнесла: «Сережа, зачем ты раздвинул кровати? Сдвинь воедино!» Потеряла сознание и больше в себя не пришла. А на следующий день ее не стало...

Пересматривая интервью Людмилы Ивановны разных лет, можно сделать вывод, что она вовсе не боялась своего ухода из жизни.

«Получая роль, нужно не относиться к ней как к судьбе, — говорила Касаткина. — Если ты, как свою, проживаешь чужую жизнь и чужую смерть, страх отступает...»

Автор статьи Олег Перанов
https://7days.ru/