ПЕСНЯ МЭГ
(колыбельная Тому.)

Засыпай, сынок.
Злые ветры в трубе гудят...
Рваный холст дорог
Заткала я канвой дождя -
Голова в огне,
Как в тумане - мое лицо...
Спи, доверься мне -
Паутинкой росистою ляжет сон...

Засыпай, сынок!
Ты увидишь сквозь заводь сна
Ту, кому дано
Слышать звезды и судьбы знать,
Кто твой путь отметит
Голубою звездой во тьме...
Той, что выше смерти
Ты отдашь, ничего не прося взамен -

Золото миров -
Ясный пламень в руке твоей,
Горстью звонких слов -
Ты и сердце подаришь ей...
Вижу: снова бьется
Слово - каплей в сухих губах.
Спи... Оно вернется,
Спи, сынок...
Дай-ка пот оботру со лба...

20-26.06.95

 

* * *

Я опять в плену у той весны,
Что пришла, когда нас стало двое.
Вновь лоза - засохшая - с живою -
Чьей рукой в узор заплетены -

Как тогда?.. Октябрь за окном -
Как тогда. И чуда сердце клянчит,
И опять ему любая кляча
Мнится твоим белым скакуном.

Шаг, другой - виденье отстает.
И, по ветру всплескивая гривой,
В сумерки уходит горделиво,
Унося сокровище свое...

В хижине у матушки ворчливой -
Как тогда - я увидал ее,

Пел, смеялся, не жалел острот,
От которых становились злыми
У нее глаза - под цвет полыни,
И кривился тонкогубый рот.

Так и не посмел ее обнять -
Струны как-то вдруг запели сами...
То весна играла бубенцами
В гриве небывалого коня...

И звала... Сквозь мерный шум воды
Хлынуло бредовое веселье:
Над убогой роскошью осенней
Вышло солнце - и возникла ты.

В пестроте минутной и больной
Вечным садом, пьяным от цветенья,
И решил я - слабое растенье -
Что не властно небо надо мной.

А когда, нас унося вдвоем,
Конь рванулся в небо дивной птицей,
Пожалел я, что не смог проститься,
Утонув в сиянии твоем.

И услышал - только свет померк -
Ты проститься можешь и отсюда
Со своим полынноглазым чудом -
Рыжей Элсбет - и старухой Мэг.

Им дано листвой сгореть в костре,
Что тебе в пути ночами светит:
Ты придешь, а их уж нет на свете.
Попрощайся с ними, Менестрель...

1996

 

* * *

Ночью дождь, глухой и монотонный,

шел-хромал по влажным стылым плитам,

По озябшим, встрепанным деревьям,

зыбкий контур улицы сломав.

Дождь прошел, а ночь забылась стоном,

отзвуком мелодии забытой -

В ожиданьи мига, за которым

оживет мелодия сама.

День скользнул сквозь стены и ограды

в мир, залитый осенью тревожной,

В бальный зал шумящий - вдоль по залу

вздох промчался еле уловим.

И тогда кусты, деревья, травы -

все - простолюдины и вельможи -

Замерли без звука, без движенья

перед появлением твоим.

Нет, ты не вошла - ты зазвучала

серебром и бархатом скорбящим -

Заискрилась бисером росинок

ветром потревоженная прядь.

Мир дышал тобой, а ты - начало,

нить между былым и настоящим -

Все смотрела, ясно и печально,

радость узнавания даря.

Как бы ни хотел тебя окликнуть,

или спеть о том, как ты красива,

Меркло слово палою листвою

оттого, что чудо выше слов.

Здесь, у края жизни, в мире бликов,

где и чары, и любовь бессильны,

Расцветаешь ты, цветок предзимья,

вечною надеждой на тепло.

1999