Сгорая, мотылек упал в огонь. Это был уже девятый с того момента, как я начал следить за этим суицидальным порывом природы. Не торопясь, я подбрасывал хворост, чтобы не дать опасть пламени. Не бегал вокруг, пытаясь отогнать мотыльков веткой, просто не давал прогореть костру до еле тлеющих углей. Мотылек должен сгореть. Сгореть так же, как горел и я. Так же как они, я летел на огонь и сгорал в нем. Человек должен сгореть. Сгореть как мотылек.

Отдать себя во имя другого? Нет. Я не Иисус - не моей кровью искупятся грехи людские. Отдать себя во имя себя. Познать себя через жертву. Жертву самому себе. Распять и воскреснуть на третий день. Воскреснуть, чтобы прийти.

Я любил, принося дар своей Кали. Овцой пришел на закланье, на праздник кровавых жертв и оргий под луной. Тогда казалось, что для нее. Только для нее. Для моего похотливого демона с широко раздвинутыми ногами. Но не для нее, а для себя и ради себя я сделал этот шаг. Она не просила. Она не требовала. Я сам поднял и понес тяжелый крест. Не понимая зачем, тогда я делал выбор интуитивно. Мне нужен был свой собственный жертвенный опыт. И я воздвиг ей храм и построил алтарь, на котором вырвал себе сердце. Совсем ненужное ей, но такое важное для меня. Ведь она была идолом. Пустым изваянием. Лишь символом моего желания. Моя кровь не утолила ни чьей жажды. Моя мертвая плоть не насытила ни чей голод. Я один стоял на потрескавшихся каменных плитах жертвенника. И лишь молотом в душе стучал уходящий пульс рассудка.

Я умер - я воскрес. Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои. Подай руку твою и вложи в ребра Мои. И не будь неверующим, но верующим. Я уже не человек более - я феникс, бесконечно воскрешающий себя из пепла. Мои идолы стер песок. Мои храмы подмыли реки, и обломки их поглотила земля. Но я остаюсь. Готовый дарить, чтобы обогатить. Готовый любить, чтобы наполнить. Готовый убить, чтобы пробудить. У души не будет радуги, если в глазах не было слез.