Или Не удаленный фаил бывшей жены, оставленный вместо вывезенных фотоальбомов. 

-Это… это… это Коля Готт! – разрыдался Пустотов, тряся стружкой.
Наши герои знали, кто такой Коля Готт. Николай Колготкин, прозванный Готтом за любовь ко всему готическому, когда-то посещал с Мери одну баню. Именно Мери неоднократно ловила его у замочной скважины, но, будучи девушкой доброй, передавала его в руки не милиции нравов, а купальщиц Рубенсовского телосложения, что для Николая, ненавидевшего эпоху Возрождения, было наихудшим из наказаний.

Вообще-то Коля был парнем хоть куда (правда, куда именно, мы уточнять не будем, дабы не скатиться до уровня бульварной литературы). Он был счастливым обладателем однокомнатной квартиры, забитой всякими готическими штучками. Так, например, в дверь комнаты был вставлен готический витраж, вынесенный, к возмущению Голубоева и его духовного отца монсиньора Тадеуша, прозванного в народе Дедди-Тедди, из какого-то католического храма. На стене висели портреты Карела Готта и Клемента Готвальда, в прихожей валялся Готский альманах. На кухне громоздилось чучело готтентота, а по всему дому были раскиданы готовальни. Кроме того, он играл на фаготе готик-рок и выращивал ноготки на подоконнике, а также просто любил готовить и подготавливать. 

Готовил он, кстати, неплохо, но в каком-то средневековом стиле. Фирменным блюдом его была овсянка по-готски, то есть семена овса, залитые холодной водой из-под крана. К овсянке прилагалось мясо с кровью. Чаще всего это была, правда, не оленина, а плохо прожаренная, но хорошо проперченная курица.

Женский идеал Коли представлял собой худосочную девицу, бледную, рахитичную, активно кашляющую в платок, куда она постоянно сплевывала инфицированную мокроту, и дышащую на ладан. Найти такую в современной жизни было трудно, поэтому благородный рыцарь, как правило, самоудовлетворялся, рисуя свой идеал, где только можно. И нельзя. Нельзя, как мы помним, было в бане, а можно – на готических концертах. Там он и познакомился с Чапаевой и Пустотовым. Сначала они дружили втроем. Потом вдвоем – с Пустотовым. Потом Чапаева заболела пневмонией и стала полностью соответствовать идеалу.