— Убью, сука! – удар пришелся ровно под ребра
— Оставь меня!
 С остервенением я полосонул тяжелым ремнем по ее спине, прерывая ее попытку встать. Меня раздирало желание ее убить. Наслаждаясь каждой секундой ее страдания, я вымещал все свое разочарование. Всю свою горечь потери.

— Оставь меня, урод!
— Сука! – не останавливаясь, я резко ударил ремнем еще раз, в этот раз она упала на пол.
— Козел. Я тебя ненавижу! – сквозь стон боли, почти шипя.
— Как ты могла? Как ты могла такое сделать?! – приподнимая за волосы и выворачивая ее голову к себе.
— Ну убей меня!
 Тяжелый удар в челюсть моего кулака заставил ее отключиться. Я приподнял за волосы ее голову, смотря в прикрытые глаза и ненавидя всем своим нутром. Занес руку для последнего удара, который должен был ее наверняка убить. Но что-то сбило меня с ног, отбрасывая от тела Свит. Тантанка с силой придавил меня к полу всей своей массой, не давая мне встать.

— Пусти! Я убью эту суку! – я с яростью смотрел в его глаза, пытаясь сместиться и вырваться.
— Нат, успокойся!
— Она убила Мартина. Убила! Понимаешь?!
— Его уже не вернуть. Ты знал, что такое возможно.
 Силы вдруг покинули меня - я не мог пошевелиться. Выплеск адреналина все же сковал мои мышцы. Осталась только дрожь. Гнев. Плачь. Дрожь всего тела. Тан медленно расслабил мышцы рук, освобождая меня из своего заключения. Я не сделал даже попытки встать. Боль охватила все мое тело. Сжимая меня изнутри, словно черная дыра. И вдруг пришла легкость, сквозь судороги плача. Откуда-то из глубины. Мягким шаром что-то золотисто-желтое стало разрастаться у меня в голове. Золотистое поле пшеницы. И мальчишка, бегущий по нему. Бегущий мне навстречу. Слишком далеко, чтобы четко разглядеть его лицо, но достаточно, чтобы я понимал, кто это. Появилось и пропало.
 Медленно, через ломоту мышц, я сел на полу. Свит начала стонать, и делала слепые попытки отползти. Тан встал между нами, напряженно смотря в мою сторону, словно страж, арбитр и судья.

— Свит, убирайся от сюда. Убирайся из моей жизни, – у меня не хватило сил даже повысить голос от накатившей апатии, - пропади ты пропадом.
— Я тебя ненавижу, - сквозь рыдание проскулила она в ответ, - я и его ненавидела.

Я встал, на некрепких ногах, облокотившись сначала на журнальный столик, потом о стену. И сделал несколько неуверенных шагов в ее сторону. Она сжалась и зарыдала новой сокрушающей дрожью ее тело волной. Только по движению губ я разбирал, что она шепчет беззвучно «Убей». Когда я подошел совсем близко, она сделала несколько попыток меня толкнуть ногами. Вяло, нерешительно.
— Вставай. Вставай и убирайся от сюда.
— Пристрели меня, - еле слышно.
— Убирайся.

Я стал наклоняться, собираясь поднять ее на ноги и вышвырнуть за порог. Свит с ужасом в глазах смотрела на мою руку, пыталась отползти, но она и так уже вжалась в стену. Ей некуда было больше отступать. Взяв за шею и, достаточно крепко сдавив, я сделал попытку поставить ее на ноги. У меня едва хватило сил, чтобы твердо стоять самому, но мне не терпелось вышвырнуть ее. Она убила не только нашего сына, она убила меня.
Облокотившись о стену и собрав остатки сил, мне удалось все же оторвать ее от пола. Она сама начала делать неуверенные попытки подняться, скорее из-за боли в шее от моих пальцев, чем из желания сбежать.

— Убирайся, - слова давались с трудом, раздирая пересохшую глотку, причиняя физическую боль.
— Я люблю тебя.
— Убирайся, - уставшее и почти неслышно, - просто убирайся.

 Я подтащил ее к двери, стараясь не смотреть на нее. Не видеть ее. Не любить и не ненавидеть. С силой толкнув дверь, отчего та с негромким треском ударилась о стену дома, мы вышли на веранду дома. На улице собралась уже небольшая толпа. В основном наши соседи и несколько человек из постовых. Мисс Рейчел сделала несколько шагов нам навстречу. На ее лице светились ненависть и презрение, словно она увидела средневековую ведьму, которой суждено быть сегодня сожженной. Но ее муж одернул ее за руку, вернув на место. Я стоял, смотря на них и продолжая держать Свит за шею. Люди, почему-то вдруг показалась мне вырезанными из картона фигурами с рекламных постеров, зазывающих покупателя на распродажу. До чего же они нелепо смотрелись перед моим домом. Тат обошел нас и спустился со ступенек, идя навстречу людям. Они поспешили расступиться. Яркий свет резал мои глаза. Медленно и нерешительно я сделал первый шаг. Провел Свит через людей. Осенний мягкий ветерок шелестел еле слышно опавшей листвой, не заглушая шарканье ног людей, когда те отходили, давая нам с Свит пройти. Отойдя от дома ярдов 20, я остановился по центру улицы. Отпустил шею Свит, сказав: «Уходи».