Написано на основе вселенной Meshwarrior. Так что большинство названий мехасов и мест событий не даст четкого образа для стороннего читателя.

"Виргрид - равнина,
где встретится Сурт
в битве с богами,
по сто переходов
в каждую сторону
поле для битвы."
(Старшая Эда)

Светло-серая громада мехоса перевалила ближайший бархан... Он уже давно идет по бесконечным просторам Виргрида - этой клизмы с пылью для псевдогероев и сверхмужчин. Планета была полна песка, буквально казалось, что она только из него и состоит от ядра до средних слоев атмосферы. Уставшая маска лица пилота не дрогнула ни мышцей ни разу за последний час. Красноватые глаза бессмысленно смотрели сквозь бронестекло в даль марева пустыни. Руки сжимали управляющие джойстики, сохраняя известный лишь им курс.
Знал ли он, подписавший контракт на Терре веселый юнец, что с ним сделает война, проходившая так далеко от зелено-голубого шарика, что он оставил? Для всех мальчишек асы мехов были героями. Они собирали и обменивали их фотокарточки. Регулярно смотрели матчи с Тарранта, эти гладиаторские бои для рабов корпораций. Ветераны Арены становились их кумирами, они считали их идеалами. Он сам обожал подернутое морщинами и шрамами, но всегда улыбчивое лицо Натана. Рей не пропустил ни одного матча героя своих детских грез на черном Шедоу Кете. Он помнил каждый бой в мельчайших подробностях. И даже тот, в котором, как будто в замедленном режиме прокрутки, Тандер шторм Вальтурии, выплевывая огонь из сопел, попал в пилотскую кабину разворачивающего машину Натана. Он помнил тот страх и ужас, что свернулся клубком где-то в животе, когда Шедоу Кет, грозный вестник любого боя, смертельный в своей стремительности, словно живой падал сорокапятитонной громадой на песок. Но это была жизнь Арены. Единицы ушли с нее живыми и не покалеченными, с солидным запасом космокредиток на счете.
А сейчас Рей пилотировал уже свой мехос, Мад Кет Второй. Это была прекрасная боевая машина с прыжковым двигателем и встроенным гироскопом - почти стотонная хищная кошка. Второй день Карл удалялся на нем от призраков своих друзей, не зная цели, так как единственным ранее живым местом на планете был форпост Федерации, и он сейчас валялся в черных и обгоревших руинах. Хотя еще три дня назад, всего три дня, он был оазисом, с которым пустыня пыталась бесполезно бороться. Теперь же она сможет завершить начинания мачехи Войны и превратит остатки бетона в щебень, а потом и в песок, достигая своей многовековой гармонии.
Он вспоминал свой первый сбитый Изуал. Как дуплет из тяжелых Гаусов в центр корпуса отбросил пятьдесят тонн металла в стену ангара. Отчаянную попытку командира спасти своих ребят из под огня. Этот старый волк бросил свой Дайши в самую гущу сражения. Он подбил три Вальтурии и два Кросбоу, перед тем как перегрев сделал из него мишень для стервятников. Они кружили вокруг него, расстреливая беззащитную машину. Он не успел катапультироваться, но он дал им, салагам, время прийти в себя и вспомнить все то, чему их учили сначала в академии, а потом и он. Нет, это было явно не так, как на тренажерах. И, хоть они достигли в своих показателях настоящей реальности, но в них не было ощущения ужаса и хаоса боя. Тогда для них это была игра, в которую они любили играть.
Он понял это сейчас, когда больше не слышал в наушниках смеха Криса и отцовского занудства Виктора. Они втроем получили распределение после академии в этот сектор, в один ланс. И они держались всегда рядом, даже в этом бою. Крис был подбит Авесомом клановца, когда пытался помочь им с Виктором разобраться с Атласом. Авесом вышел из-за большого здания Центра контроля и почти в упор расстрелял Катапульту Криса из шотганов. Они уже не смогли ему ничем помочь. Да и не было у них на это времени. Сотни мехосов кружились в венском вальсе схватки под аккомпанемент канонады космической артиллерии. Виктор же успел катапультироваться, когда в него попал луч тяжелого корабельного лазера, срезая реактивную броню как раскаленный нож масло. Карл нашел его через несколько часов в катапультном кресле по радио маячку. Только осколки остановили его проповеди...
Робот хромая на поврежденную ногу шел по долине смерти, пилот сохранял бессмысленный курс. В его глазах, переплетенных кружевами сосудов, мелькал огонь Армагеддона, из которого он вышел. Последний и единственный всадник на своем верном коне - вестник Апокалипсиса.

  [700x525]