[250x308]

Судьба Лермонтова сложилась так, что именно Кавказом были порождены наиболее яркие впечатления детства. Лето 1825 года, когда он побывал там, оставило в душе поэта незабываемый след. [324x204]

Своё первое восхищение красотой Кавказа Лермонтов передаст в детском рисунке акварелью, подписанном на французском языке "М.Л. 1825 год. 13 июня. На Горячих водах". Горы на рисунке по силуэту напоминают Бештау и Машук, у их подножия огромное озеро и лодка под парусом. Символично, что именно у одной из этих гор встретит свой последний час поэт. [450x271]

В посвящении к поэме "Аул Бастунджи" Лермонтов называет себя "сыном" Кавказа: "Я сердцем твой, - всегда и всюду твой"  В своих кавказских поэмах : "Кавказский пленник" и "Черкесы", "Каллы", "Аул Бастунджи", "Измаил-бей", "Хаджи-Абрек", «Мцыри», "Беглец", изображая характер горцев, Лермонтов воспевает такие черты, как страстность, сила стремлений, решительность, волевая настойчивость этих народов. Но главное в монументальной поэме "Измаил-бей" юный Лермонтов от имени горцев   декларировал приоритет "вольности" по отношению ко всему остальному.

 Но вольность, вольность для героя

Милей отчизны и покоя.

"Вольность" - гораздо более выразительное слово, чем общее "свобода". И эта превыше всего ценимая горцами "вольность", их свободолюбие станет доминантой их образа для Лермонтова навсегда, навсегда отдаст им симпатию поэта. [500x405]

Кавказская тема в русской литературе имеет как бы две грани, две составляющие: это отношение авторов к горским народам и отношение к войне, которая ведется с ними. Отношение Лермонтова к горцам остается неизменным и в то время, когда он уже в качестве офицера напрямую участвует в Кавказской войне. В написанном Лермонтовым незадолго до смерти очерке "Кавказец", когда поэт обладал серьезным знанием предмета, он писал о типичном офицере-кавказце: "Чуждый утонченностей светской и городской жизни, он полюбил жизнь простую и дикую; не зная истории России и европейской политики, он пристрастился к поэтическим преданиям народа воинственного… Он понял вполне нравы и обычаи горцев, узнал по именам их богатырей, запомнил родословные главных семейств". В части отношения к "воинственному народу" строки эти в полной мере относятся к самому Лермонтову.  [300x252]

 А вот отношение Лермонтова к Кавказской войне было не столь однозначным. Он не замалчивает и не воспевает ужас и жестокость войны, не боясь показать русских солдат глазами горцев: [400x337]

Горят аулы; нет у них защиты                     

Врагом сыны отечества разбиты...

Как хищный зверь, в смиренную обитель,

Врывается штыками победитель;

Он убивает старцев и детей,

 Невинных дев и юных матерей...

Но Лермонтов – русский боевой офицер, воевавший на Кавказе. И перед цитированными страшными строками, клеймящими зверства завоевателей, читаем нечто противоположное:

Какие степи, горы и моря

Оружию славян сопротивлялись? [300x233]

 И где веленью русского царя

Измена и вражда не покорялись?

Смирись, черкес! и запад и восток,

Быть может, скоро твой разделят рок,

 Настанет час - и скажешь сам надменно:

Пускай я раб, но раб царя вселенной!

Это тот же прием, что и в "Кавказском пленнике", на эпилог которого ориентирована лермонтовская формула: "Смирись, черкес!" - "Смирись, Кавказ!". Поэт считал неизбежным вхождение Северного Кавказа в состав России  и это доказывает его поздняя зрелая лирика, например, - "Спор": [292x246]

И, томим зловещей думой,

Полный черных снов,

Стал считать Казбек угрюмый -

И не счел врагов.

Грустным взором он окинул

Племя гор своих,

Шапку на брови надвинул -

И навек затих

(иллюстрации - картины Лермонтова)